– Принято. Постараюсь быть с тобой не следаком, а обычным гражданским. Сделай мне скидку, Катя. У меня все-таки профдеформация.

Не знаю, что меня удивляет больше. Его реакция или его слова.

– Всё? Просто принято?

– А ты чего ждала? – уголок его губ дергается. – Что я стану на тебя злиться? Я услышал, что тебе неприятно. Этого достаточно, чтобы я не трепал тебе нервы. Так поступают здоровые люди, разве нет?

Я поджимаю губы, отвожу взгляд в сторону. Как-то непривычно, когда человек не начинает в ответ: «А сама-то?», не переворачивает всё на меня и не делает вид, что я придираюсь. Словно я и правда забыла, каково это, когда вы оба здоровые личности, которые имеют право на чувства, которые не обязательно должны быть положительными.

– Ты прав, – отвечаю я наконец и опускаю взгляд.

Официант приносит мне пасту, а Родиону стейк, в то время как Анюта до сих пор не проснулась. Прямо послушная девочка сегодня, хотя я ждала, что смена обстановки станет для нее стрессом, а она знай посапывает себе в коляске, не тревожит мамочку.

– Раз ты дала мне добро, Катя, то начнем с простых вопросов. Чего ты боишься?

Вздрагиваю. Поднимаю на него взгляд, а он спокойно уплетает стейк, нарезая мясо крупными кусками.

– Нормально ты «с простого» начал, – фыркаю. – Когда мы успели с темы “какой ты любишь цвет” перешли на такие глубокие вопросы?

– Ну насчет цвета могу предположить, что бежевый.

Он кивает на дочку, и я тоже перевожу взгляд на нее. Коляска бежевая, комбинезончик внизу бежевый, шапочка тоже светлая. А дочка одета в такое же бежевое боди с носочками похожего цвета.

– Я бежевая мама?

– Ты у меня спрашиваешь? – усмехается Родион, а я качаю головой.

– Как-то не замечала раньше, что меня окружает сплошь бежевый цвет. Просто я до конца не была уверена, что родится именно дочка, так что не решилась покупать одежду синего или розового цвета. Да и это клише, как по мне. А бежевые оттенки универсальны, всем идут.

– Не хочу тебе врать, так что скажу начистоту, – вдруг говорит Родион, выглядит серьезным. – Я читал твое досье. Сама понимаешь, кем я работаю, так что когда Света предложила мне подыграть тебе, я сразу же нашел о тебе всё, что было в общем доступе. Так что о тебе я многое знаю. Извиняться за это не буду, мы не были близки с тобой на тот момент, и я действовал, исходя из своих профессиональных привычек.

Сглатываю, глядя на него, а сама краснею. Чувствую, как щеки адски горят. Мне бы возмутиться, что он не имел права, но почему-то не получается.

– В качестве компенсации я принес тебе вот это.

Он вдруг кладет на стол папку, протягивает ее мне, и я непонимающе опускаю взгляд на нее.

– Что это?

– Досье на меня. Хочу, чтобы всё было честно, и между нами не было ни секретов, ни обид с твоей стороны.

– Да ты мне вроде ничего не должен. Ничего не обещал.

– Но я хотел бы.

– Что? – шокированно переспрашиваю я.

– Я бы хотел быть тебе должным, Катя, – повторяет он четко, а сам не улыбается, это не шутка и не издевка. – Обозначу сразу, я так привык, не хочу ходить вокруг да около. Мы не так давно знакомы, но я человек действия и довольно решителен. С самого детства всегда знал, чего хочу. И сейчас я точно знаю, чего хочу. Так что это досье… Считай, что это первый этап моих ухаживаний за тобой.

Глава 20

– Считай, что это первый этап моих ухаживаний за тобой.

Слова Родиона повисают в воздухе напряжением. Не таким, от которого волосы дыбом. Нет. Скорее, предвкушающим, от которого дрожь по телу.

Сглатываю шумно и снова опускаю взгляд на папку.

– Ты весьма… прямолинейный, – подмечаю я, чувствуя странное тепло в груди.

Приятно всё же, когда мужчина уверен в себе и не скрывает, что ты ему нравишься. До этого момента он казался мне неотесанным мужланом… Хотя нет. Он и сейчас для меня неотесанный мужлан, но это мне неожиданно импонирует.

– Вы привлекательны, я чертовски привлекателен. Чего зря время терять? – ухмыляется он, цитируя фразу из фильма.

– Ты забыл добавить в начале. Мне ухаживать некогда.

Дергаю верхней губой как бы в оскале, но вместо того, чтобы озадачиться или стушеваться, он лишь сильнее улыбается.

– Времени у нас вагон, я же сказал, что ухаживания только начинаются. Но нам не восемнадцать, чтобы гадать перед сном. Нравлюсь – не нравлюсь.

– Девушки обычно на ромашке гадают, – фыркаю я.

– Никогда этого не понимал. Сестры постоянно тоже так делали, но разве это не глупо?

– По вам, парням, никогда нельзя было понять, почему вы флиртуете. Потому что влюблены или просто хотите затащить девушку в постель. А мы натуры утонченные и любим воздвигать воздушные замки.

– Мужчина в первую очередь всегда хочет затащить женщину в постель. Одно без другого не бывает.

– Фи как пошло, – усмехаюсь я, а сама качаю головой.

– Такова мужская натура. В начале мы любим глазами, – при этих словах он опускает взгляд на мою грудь, а затем поднимает глаза и обводит круг по моему лицу. – Если нет искры, никаких отношений не сложится.

– А как же душа и внутренний мир?

Наклоняю голову набок, с ним мне довольно интересно общаться. Ни с кем еще такого коннекта не было. Я даже не стесняюсь его так, как в свое время Виктора, когда он за мной ухаживал.

– Сначала визуальный оргазм, потом всё остальное. Именно для этого и придуманы ухаживания и отношения. Чтобы узнать друг друга получше. Как бы женщина мужчину внешне не привлекала, если дальше близости ничего не заинтересовало, отношения обречены на провал. Ты со мной не согласна?

– В этом ты прав, но женщины немного по-другому устроены.

– У меня две младшие сестры, так что я тебя понял. У меня серьезные намерения, Катя. Не стану обещать, что всё закончится ЗАГСом, мы друг друга толком не знаем, но я надеюсь, что мое чутье меня не обманывает.

– Я не уверена, что…

Мнусь. Не знаю, как сформулировать мысль. Кидаю взгляд на дочь и с сомнением прикусываю губу. Родион же будто угадывает, о чем я думаю и беспокоюсь.

– И вот мы возвращаемся в моему первому вопросу. Чего ты боишься, Кать? Скажи прямо, и я тебя успокою, если это в моих силах.

Складывается впечатление, что Родион – человек слова, который не дает обещаний, которых не сможет выполнить. Подкупает, но я не спешу бросаться в омут с головой.

– Чего я боюсь? – задумчиво протягиваю я и решаю не держать страх в себе. – Многого. И остаться на всю жизнь одной из-за своих страхов. И того, что рядом окажется не тот человек. Снова.

Замолкаю, ответ дался мне не так уж и легко.

– Противоречивые страхи, да? – ухмыляюсь я, пытаясь так разбавить градус напряжения.

– Они обоснованные, учитывая твой развод. У тебя есть ребенок, и в первую очередь ты, конечно, должна думать о дочке, – отвечает серьезным тоном Родион, не переводит разговор в шутку, как я ожидала. – Тогда у меня еще один встречный вопрос. Я для тебя сейчас в какую категорию попадаю? Лучше одной, чем со мной? Или снова не тот?

Я настолько обескуражена его прямотой, что от неожиданности даже тихо смеюсь. Но серьезно ответить не получается, я пока не готова.

– Пока ты попадаешь в категорию “непонятный мужик, который зачем-то вписался в мою авантюру “сведи с ума бывшего” и кормит меня пастой»”, – отвечаю я, пожимая плечами.

– Уже неплохо, – усмехается он. – Хуже, если бы я был в категории «как мой бывший».

– Ты не как мой бывший, – автоматически вырывается у меня. – Он бы давно испортил ужин и увез меня домой. Молчанием бы заставил меня чувствовать себя в чем-то виноватой, и я бы извела себя до нервного срыва. Черт. Не бери в голову, я не должна была этого говорить.

Родион чуть склоняет голову набок.

– Всё хорошо, Кать. Это нормально, что ты всё еще бесишься.

– Я развелась год назад, Родион. Уже давно должна была бы отпустить эту ситуацию. Другие ведь живут дальше себе спокойно, легко заводят новые отношения. Не думаю, что тебе стоит терять время со мной, я не самый лучший вариант.