Я выгибаю бровь и комкаю в руке документ. Была бы рядом мусорка, туда бы запулила получившийся комок.

– Я буду требовать совместной опеки, Катя, – хмурится он и смотрит на меня исподлобья. – Как ты вообще додумалась скрывать от меня моего ребенка?

– Ты сам сказал, что дети тебе не нужны. Тогда к чему все эти претензии? Что это меняет, Виктор?

Я развожу руками, чувствуя настоящее негодование. Он сам всё испортил в прошлом, а теперь кидает мне претензию, что я на что-то там не имела права.

– Это всё меняет, Катя. Если бы я знал, что ты беременна еще год назад… – выдыхает сквозь зубы. На скулах перекатываются желваки, в глазах сверкают молнии. Видно, что вся эта ситуация не то чтобы подкосила его, но серьезно задела его самолюбиме.

– То что бы ты сделал? Отмотал время вспять и не спал бы со своей секретаршей? – насмешливо задаю я ему провокационный вопрос. Хочу его уколоть, чтобы не думал, что я всё забыла и готова сейчас выслушивать его недовольство по поводу того, что я обделила его когда-то новостью об отцовстве.

– Не дал бы тебе развод! – цедит он сквозь зубы, никак не комментируя мои слова о своей новой женушке.

– Ты поосторожнее с такими словами, Виктор. Неровен час, твоя услышит и скандал тебе закатить. Уже подходила ко мне, угрожала, чтобы я не смела перед тобой задницей крутить.

Я жду, что он разозлится, перейдет на оскорбления, которые мне более понятны из его уст, но его глаза неожиданно сужаются, а сам он весь натягивается прочной острой струной, об которую легко порезаться.

– Ревнуешь? – усмехается он неожиданно, и даже плечи его опускаются, хотя я бы поостереглась возле него расслабляться. Взгляд по-прежнему опасный и холодный.

Закатываю глаза и ничего не отвечаю. Скрещиваю руки в районе грудной клетки и выгибаю бровь в ожидании, когда Виктор разродится и скажет, для чего пришел.

– Это всё, что ты хочешь мне сказать? Если да, то прошу тебя покинуть мою квартиру и закрыть дверь с той стороны. У меня на сегодня еще много дел, и тратить время на тебя я не собираюсь. У меня и интереснее занятия имеются.

– А ты стала остра на язык, Катя. Помнится, раньше ты и двух слов связать не могла.

– А ты всё такой же, Вить. Совершенно не изменился. Как бросался оскорблиментами, так и продолжаешь унижать людей.

Наши взгляды скрещиваются в воздухе, и я поднимаю подбородок вверх, не собираясь ему ни в чем уступать. Я от него никак не завишу, он мне больше не муж и тем более не начальник, так что тушеваться не стану.

На его губах неожиданно появляется какая-то странная довольная ухмылка, но почти сразу пропадает, словно ее и не бывало. У меня аж мурашки по коже от такой скорой смены эмоций на его лице. На секунду даже кажется, что он сам играет какую-то роль, которой придерживается.

Мысленно встряхиваю головой. Надо же, какая чушь только может прийти в голову, если совсем увлечься гневом и потерять голову.

– Хватит огрызаться и вставать в оборонительную позицию, Кать, – хмурится вдруг Виктор и вздыхает. – Я тебе не враг, и когда ты это поймешь, уживаться нам на одной территории станет гораздо легче.

Он говорит куда спокойнее, чем до этого, и этот тон сбивает меня с толку.

– Зачем ты переехал именно сюда, Вить? – задаю я вопрос, который интересовал меня и до этого, но возможности спросить не было.

Сердце мое гулко колотится, и я жду от него какого-нибудь внятного ответа, но он всё молчит и молчит. Только смотрит на меня темным непонятным взглядом сверху вниз и изучает выражение моего лица. Снова там что-то ищет. И мне вдруг становится интересно. Что именно он пытается во мне найти?

Глава 14

– Зачем ты переехал именно сюда, Вить? – задаю я вопрос, который интересовал меня и до этого, но возможности спросить не было.

Мы с бывшим мужем долго смотрим друг другу в глаза, и я внезапно осознаю то, что старалась гнать от себя подальше.

Не хотела об этом думать, забивать себе голову очередными проблемами, но я слишком хорошо знаю бывшего мужа, чтобы сейчас позволить себя обдурить глаза в глаза.

– Так ты знал, – протягиваю я, чувствуя, как трескается маска на моем лице.

В любом случае, там проступает разочарование, которое буквально душит меня, и я хватаю ртом воздух, пытаясь наполнить легкие кислородом.

– Послушай, Кать, неужели ты и правда думала, что такой человек, как я, может оставаться в неведении и быть полным дураком? – суховато ухмыляется Виктор, и образ, который он демонстрировал, исчезает.

Передо мной вновь предстает тот бизнесмен, который всегда просчитывает свои шаги наперед.

– Тогда к чему весь этот спектакль?

Он молчит. Явно не хочет отвечать, с досадой поджимает губы, и я начинаю смеяться. Я ведь тоже не дурочка, поэтому дважды два сложить могу и понимаю, на что он рассчитывал и чего не получил. А Виктор из тех мужчин, которые терпеть не могут, когда кто-то обламывает их планы.

– Ты всерьез рассчитывал, что я сама приползу к тебе на коленях? – выплевываю я, сжимая кулаки. – После того дерьма, через которое ты меня протащил?

Уже по мелькнувшей ярости в его глазах понимаю, что он знал о моей беременности чуть ли не с самого начала. Но спокойно дал мне развод, рассчитывая, что я сломаюсь и вернусь к нему обратно, чуть ли не умоляя на коленях о том, чтобы он принял меня с пузом.

Вот только как бы мне ни было тяжело во время беременности, даже в те времена, когда мне едва хватало денег на еду, я всегда изворачивалась и находила себе подработки. Но никогда мне не приходило в голову пойти с подаянием к бывшему мужу. Хотя я имела на это право, ведь отцом моего ребенка был он, так что по закону обязан был мне помогать.

– Через какое дерьмо, Катя? – хмыкает он, ощерившись. Ему совершенно не нравится мой смех, вижу, что он его коробит, он воспринимает его на свой счет. – Я всего раз сходил налево, и то если бы ты меня не разозлила незадолго до этого, никакой проблемы бы вообще не возникло.

– Это ты сейчас на меня ответственность за свое предательство перекладываешь, Виктор? – напираю я на него, презрительно дергая верхней губой.

Меня тошнит от его поведения и попыток не то чтобы оправдаться, а выставить всё так, будто это я была дурой, которая не закрыла глаза на его измену, а наоборот толкнула его переспать с секретаршей.

– О чем ты думала, уходя от меня, когда знала, что беременна, Катя? – цедит он сквозь зубы, меняя тему и нападая на меня, чтобы не быть в оборонительной позиции.

– Ну уж точно не о тебе, – выплевываю я, видя, каким циничным становится выражение его лица.

Я одергиваю себя, ведь на секунду мне показалось, что он стал более человечным, но оказалось, что всё это время он просто носил маску. А я, дура, подумала, что у него остались ко мне чувства. Но в нем говорят самолюбие и гордость, из-за которых он не может позволить мне жить своей жизнью. Вдали от него и припеваючи, ведь его эго просто-напросто не может допустить подобного.

Уверена, именно поэтому он женился на своей секретарше и переехал именно в соседнюю квартиру – чтобы портить мне жизнь и наглядно продемонстрировать мне, что именно я потеряла.

– Как я уже сказал, я буду требовать совместной опеки, Катя. Так что если ты не хочешь длительных судебных тяжб, советую тебе пойти мне навстречу.

Голос его холоден, взгляд как лед, и у меня идут мурашки по коже от его грубого тона, а внутри разрастается неприязненное чувство к нему, которое пропитывает ядом мою кровь.

– Что ты имеешь в виду? – вскидываю я бровь, непонимающе разглядывая его лицо.

У меня есть предположение, но оно настолько нелепое, что я в него совершенно не верю. Виктор, конечно, тот еще властолюбец и считает себя едва ли не пупом земли, но он не настолько глуп, чтобы…

Даже додумать мысль не успеваю, как он развеивает все мои сомнения.

– Я купил загородный дом. Собирай вещи, вы с дочерью будете жить там.