– А это позволь мне самому решить, Кать. И не будь к себе так строга. Не сравнивай свою жизнь с жизнью других. Ты не знаешь, что у них творится в голове, и это к лучшему. Да и не у каждой женщины бывший муж с новой женой поселяется прямо в соседней квартире. Ты отлично держишься. И я что-то не вижу, чтобы к бывшему мужу ты питала какие-то чувства.

Родион смотрит на меня пристально, и я краснею, но мотаю головой.

– Не питаю.

– Тогда у меня определенно есть все шансы завоевать тебя.

Он не ухмыляется и не смеется, снова говорит серьезно. Я же даже не замечаю его выражения лица. Хотя вижу, как некоторые мужчины с осторожностью проходят мимо и стараются в мою сторону не смотреть, видят на себя хищный предупреждающий взгляд Родиона. Что-то чисто женское подсказывает мне, что он довольно ревнив и не терпит конкуренции, но на женщину это не особо распространяется.

Он явно не из тех, кто будет устраивать скандалы, он скорее будет решать вопрос с мужчинами, которые позволили себе лишнего в отношении его женщины.

Мелькает неуместная мысль, что мне и самой хотелось бы быть под такой защитой, но я встряхиваю головой. Нечего бежать впереди паровоза. Всему свое время. Он прав. Нам надо узнать друг друга получше.

Проходит где-то месяц, и мне становится всё сложнее лавировать между Родионом и Виктором. И если с первым встречи проходят с обоюдного согласия, и они мне всё больше нравятся, то вот со вторым всё тяжелее держать маску.

Она уже буквально трещит по швам, хотя мне удается держать его на расстоянии и при этом подпитывать в нем чувство собственной значимости.

– Что-то ты уже совсем не рада, что всё это затеяла, подруга, да? – цокает Света, когда приходит ко мне в гости.

– Актерская игра – это не про меня. Я всё боюсь, что Виктор скоро всё поймет, и все мои старания пойдут прахом.

– Наша птичка, кстати, уже почти залетела в клетку.

– Надеюсь, что на неделе всё закончится, – вздыхаю я, а сама улыбаюсь, получив очередное сообщение от Родиона.

“Светка еще не ушла?” – спрашивает он.

“Нет. Мы еще секретничаем”.

“Обо мне?”

Следом он присылает игривый смайл, и я едва не смеюсь. Ловлю на себе подозрительный взгляд Светы и выпрямляюсь, натягивая на лицо строгое выражение. Но она весьма проницательна, от нее мало что утаишь.

– Брат мой написывает? – ухмыляется она, а в глазах играют бесенята.

– Не понимаю, о чем ты.

– Ой да брось. Думаешь, не видно, как ты вся сияешь в последнее время? Я тебя сто лет знаю, ты для меня открытая книга.

– Надеюсь, что только для тебя. Как бы Виктор чего не заподозрил.

– Родион уже не шлет тебе демонстративно цветы?

– Нет. Злится, что я продолжаю драконить бывшего. Пока молчит, но мне кажется, что скоро и у него терпение лопнет.

– Ну так любому нормальному мужику не понравится такое, – хмыкает Света и кивает. – Они же собственники до мозга костей, а Родион хлеще многих. С его-то анамнезом.

– Что ты имеешь ввиду? – уточняю я, вижу, что Света немного чертыхается, будто ляпнула лишнее.

– А он рассказывал тебе о своей матери?

– Нет.

Я вдруг задумываюсь о том, что он часто вспоминал детство и как вытаскивал из передряг своих младших сестер. Они сейчас замужем, живут обе в другом городе, вроде дети есть, но я особо имен его племянников не запомнила. А вот о матери упоминал лишь вскользь. Что вот она есть и всё, что живет с одной из сестер и помогает той с детьми.

– Не уверена, что… – как-то мнется Света.

– Рассказывай. Думаю, мне стоит об этом знать. Давлю на нее немного, и она вздыхает, нервно щелкает пальцами.

– Ты уже знаешь, наверное, что Родион и его сестры от разных отцов. Точнее, что у Родиона другой отец. Он от первого, кхм, мужчины моей тети. Он бросил ее, когда она была беременной, так что воспитал Родиона отчим.

– Да, он мне говорил, что отчим заменил ему отца, и он его уважает, скучает по нему.

Насколько я помню, отчим умер лет пять назад.

– Да. В этом плане Родиону повезло, а вот мать… В общем, она не особо его любила, часто шпыняла и напоминала, что он похож на своего негодяя-отца. И это я еще утрирую. Там такие оскорбления в сторону его отца летели, что у меня у самой уже взрослой уши в трубочку сворачиваются.

– Ты хочешь сказать, что мать ненавидела Родиона за то, что он напоминал ей бывшего?

Сглатываю. Теперь мне становится понятен его странный вопрос по поводу того, что Аня похожа на меня, а не на Виктора. Я была права. Он прощупывал почву и хотел понять, как бы я относилась к дочке, будь она копией Виктора. Для него это болезненная тема, а я и не догадывалась.

Внутри возникает злость на его мать, которая всю жизнь отыгрывалась на ни в чем не повинном ребенке, но я быстро тушу этот пожар.

– Видимо, так, – пожимает плечами Света. – Только ты не говори брату, что это я тебе рассказала. Он не любит, когда я много треплюсь, разозлится еще.

– Конечно, не скажу.

Свете в этот момент пишет муж, что подъехал и ждет ее у подъезда, и она забирает сына, уходит. Я же остаюсь одна и открываю переписку с Родионом.

“О тебе, не о тебе, оставь нам девичьи секретики” – отвечаю я ему с улыбкой, а сама стараюсь прогнать из сердца тоску.

“Выходи, вижу, что Светка уехала. Жду вас в соседнем дворе, но знай, что мне это не нравится”.

Он ясно дает мне понять, что моя игра с Виктором ему не по душе, но не вмешивается. Это мне нравится, ведь он не пытается меня контролировать. В прошлом браке мне этого с головой хватило, хотя я вижу, как порой Родиону тяжело отпускать меня. Но он доверяет мне, и я этому рада.

Дочка не спит и с интересом крутит головой, пока я качу коляску до соседнего двора. А когда у машины нас встречает Родион и берет ее на руки, улыбается во весь рот, едва ли хихикает.

– Ты ей нравишься, это так удивительно. Она у меня обычно бука, особенно в больнице.

Родион целует меня в губы, к чему я уже привыкла, а сам одной рукой складывает коляску в уже открытый багажник, а второй придерживает Анютку.

– Кому ж нравится в больнице, Катюш? Нас не обманешь, да, Анют? Укольчики это бо-бо.

– Сразу видно, что у тебя две младшие сестры.

– В подростковом возрасте я злился, а сейчас думаю, что это был отличный полигон, где я отточил навыки, чтобы в будущем стать хорошим отцом.

– Тебе идет, – протягиваю я, а у самой в сердце щемит, пока я наблюдаю, как Родион щекочет дочь, а та заливается искристым довольным смехом. Сучит ножками и тянет к его лицу ручки, трогает губу, нос, оттягивает брови. Ей всё интересно.

Мы снова едем в ресторан, в другой конец города, чтобы точно не столкнуться с Виктором или его женой, а я уже не задаюсь вопросом, кто платит. Родион сразу обозначил, что это его прерогатива. Не обязанность, а именно прерогатива.

– Так странно, ты любишь детей, но своих у тебя нет. Если бы мы только познакомились, я бы насторожилась, что ты меня обманываешь, – говорю я в разгаре ужина, пока Анютка сидит на специальном стульчике и, позевывая, с интересом разглядывает узоры на окне или людей вокруг.

– Я с детьми лажу, у меня несколько племянников, но своих я особо не хотел, – хмыкает Родион. – Во всяком случае, хотел быть для начала уверен, что женщина, которая мне их родит – та самая.

– Даже так?

Он неожиданно морщится, становится задумчивым, даже челюсти сжимает, словно вспоминает что-то неприятное. А затем вздыхает и вкратце, не особо вдаваясь в подробности, рассказывает мне то, что говорила мне Света.

– Нет никакой гарантии, Кать, что брак будет вечным. И я хотел быть уверен, что к моим детям не будет такого же холодного отношения, как ко мне.

– Я…

– Ничего не говори, Кать. Ты другая, я это уже понял. И я рад, что ты встретилась на моем пути.

Прикусываю губу и опускаю взгляд. Что-то неприятное ворочается в груди, и я все-таки решаюсь сказать об этом вслух, не держать в себе.