Я ошеломлена его извинениями. Кажется невозможным, сюрреалистичным, что Дэйн стоит на коленях и говорит мне, что ему жаль. Я не думала, что он способен на раскаяние.

Но он все еще не обещает отпустить меня, если я попрошу его об этом. Он сказал, что не будет жить без меня. Это значит, что у меня нет надежды спастись.

Мое сердце снова разбивается.

Я все еще в ловушке с безумцем, который носит лицо моей любви. И его преданность мне более фанатична, чем я когда-либо могла себе представить.

Он будет держать меня в этой позолоченной клетке вечно, и я боюсь, что однажды мне больше не захочется улетать.

Он протягивает руку и большими пальцами вытирает слезы с моих щек.

— Я не хочу заставлять тебя плакать.

Теперь я опускаюсь на колени. Они слишком шаткие, чтобы поддерживать меня. Моя грудь сотрясается от резкого рыдания.

Я хочу его и ненавижу себя за это. Никто никогда не заботился обо мне так, как Дэйн. Это заманчиво и пугающе в равной мере.

Его руки смыкаются вокруг меня, достаточно сильные, чтобы поддержать меня, но нежные с моим исцеляющимся телом. Верный своему слову, он не причиняет мне ни грамма физической боли.

Моя измученная душа — это совсем другое дело.

— Я держу тебя, — обещает он.

— Я знаю. — Я подавляюсь очередным всхлипом. — Я знаю.

Дэйн

Кровь. Так много крови. Она разбрызгивается по моему лицу каплями, которые начинают остывать. Мои руки мокрые и липкие там, где я хватаюсь за платье сестры. Я трясу ее, кричу на нее.

Кэти не дышит. Она не отвечает, когда я повторяю ее имя снова и снова.

Как она может ответить, если у нее нет половины лица?

Не переставая ревет автомобильный гудок, оглушая меня. Я резко трясу головой, как будто могу выбросить этот сводящий с ума звук из ушей.

Я не могу сбежать от этого. Мой ремень безопасности застрял.

Если бы это было не так, я бы врезался в свою сестру.

Джип лежит на боку. Мы съехали с проселочной дороги и покатились вниз по крутому склону, когда мой отец особенно резко повернул.

Я не знаю, как долго мы здесь, но на улице темно, и мой голос срывается от крика.

Никто не пришел, чтобы спасти нас.

Никто не пришел, чтобы спасти Кэти.

Мой отец навалился на руль. Нет ничего необычного в том, что он теряет сознание после ночной попойки, но на этот раз по его дряблому лицу стекает густая алая струйка.

Автомобильный гудок звенит у меня в ушах. Я вцепляюсь в них, запускаю руки в волосы, как будто могу выкинуть этот звук из головы.

Кэти смотрит на меня одним глазом, но не видит меня. Она ничего не видит.

Я взываю о помощи, о спасении, о милосердии.

Все, что угодно, лишь бы избежать этого кошмара.

Через некоторое время я замолкаю. Я принимаю тот факт, что за мной никто не придет.

Никто не вернет мне мою сестру-близнеца.

Я пока не знаю ни слова о том, что с ней случилось, но я знаю, что она ушла навсегда.

Доктор не сможет ее вылечить.

Я ничего не могу поделать. Я бессилен. Беспомощен.

Один.

— Дэйн, — мягкая рука трясет меня за плечо.

Я хватаю тонкое запястье и с силой отстраняю нежное прикосновение.

Эбигейл отступает в тень моей спальни. Я поднимаюсь с тесного шезлонга и усиленно моргаю, чтобы сосредоточиться на настоящем.

Я провожу рукой по лицу и обнаруживаю, что мой лоб скользкий от пота.

— Прости, — бормочу я в ладонь. — Я не хотел набрасываться на тебя.

Я не готов встретиться с Эбигейл. Не тогда, когда она будет смотреть на меня со страхом в своих глазах цвета морской волны.

— Тебе приснился кошмар, — мягко говорит она.

Включается прикроватная лампа, разгоняя тени. Я закрываю лицо руками и прижимаю к закрытым глазам, как будто так могу стереть жуткие образы из головы.

— Ты дрожишь, — замечает она мягким голосом.

Я потираю виски и не открываю глаза. — Я в порядке. Как ты и сказала. Это был просто плохой сон. Продолжай спать. Прости, что разбудил тебя.

— Кто такая Кэти?

Я замираю. Никто не произносил имя моей сестры вслух с ее похорон. Конечно, не в этом доме.

Она заслуживает лучшего. Она заслуживает того, чтобы ее помнили.

И я потратил годы, пытаясь забыть.

Я давно не думал об этой катастрофе, и кошмары о ней не беспокоили меня с тех пор, как я был ребенком. Я никогда не нуждался в том, чтобы меня нянчили или утешали, когда я был расстроен посреди ночи; я научился преодолевать страх самостоятельно.

Утешения все равно не последовало бы.

— Моя сестра, — признаю я. — Моя близняшка.

— Я не знала, что у тебя есть сестра. Ты никогда не упоминал о ней.

— Это потому, что она мертва, — слова ровные и совершенно лишенные эмоций. — Она умерла, когда ей было пять лет.

Ее тихий вздох заставляет что-то сжаться в центре моей груди.

— Мне так жаль, — звучит так, будто она действительно так думает. Моя милая, сострадательная Эбигейл. — Тебе приснился кошмар о ней? Ты произнес ее имя во сне.

Я на мгновение поджимаю губы, сдерживаясь, чтобы не выдать ужасных масштабов случившегося. Беспечность моего отца. Холодность моей матери. Тот факт, что они заменили мою покойную сестру Джеймсом и вели себя так, как будто ее никогда не существовало.

Но в Эбигейл нет ни капли жестокости. Она не станет отмахиваться от воспоминаний о Кэти как от неудобства.

Я могу доверять своей маленькой голубке.

— Мне снилась ночь, когда она умерла, — говорю я после долгой, тяжелой паузы.

— Ты был там? — в голосе Эбигейл слышится ужас. — Когда тебе было всего пять?

Я рассеянно киваю, отстраняясь от переменчивости той ночи и просматривая воспоминания холодным, клиническим взглядом.

Мне не причинит вреда, если я не буду переживать это заново.

— Мой отец был за рулем пьяным. Это его дурная привычка. Он думает, что не обязан следовать закону, когда ему это неудобно. Он вез нас через Дейлс, когда слишком резко свернул за угол. Джип несколько раз перевернулся. Мой отец несколько часов был без сознания. Кэти не выжила.

— Дэйн...

Мое имя колеблется, и я, наконец, поднимаю взгляд на Эбигейл и обнаруживаю, что в ее замечательных глазах блестят слезы.

Слезы по моей сестре.

За мою потерю.

У меня болит грудь, и это все, что я могу сделать, чтобы не потянуться к ней, когда я знаю, что она снова отшатнется.

— Так вот почему ты... - она замолкает, а затем пытается снова. — Когда я разбила джип. Я понимаю, почему это, должно быть, так расстроило тебя. Я не знала.

Я пытаюсь пожать плечами, но это резкое движение отбрасывает ее сочувствие. Я не могу позволить ее эмоциям пробудить те новые чувства, которые она вызывает во мне.

Не тогда, когда дело доходит до этого.

Потому что, если я почувствую то, что почувствовал той ночью, это уничтожит меня.

Возможно, это уже произошло.

Затем, каким-то чудом, она сокращает расстояние между нами. Она опускается на шезлонг рядом со мной и осторожно кладет руку мне на колено.

Я не могу удержаться и прижимаю ее ладонь прямо к своему ноющему сердцу. Она не отстраняется.

— Когда я увидел тебя всю в крови... - у меня перехватывает дыхание. — Я был неразумен. Меня поглотил страх потерять тебя. Если бы Джеймс не вытащил меня из этого к чертовой матери, я бы не смог тебе помочь. Прости.

— Ты действительно помог мне, — говорит она с тяжестью обещания. — Ты исцелил меня и заботился обо мне. Ты заботишься обо мне. Я прямо здесь, Дэйн.

Она кладет другую руку мне на щеку, и я забываю, как дышать.

— То, через что ты прошел, ужасно. Никто не должен этого терпеть.

— Я не смог спасти ее, — признаюсь я. — Я не знал, как ее вылечить.

— Ты был ребенком, — ее большой палец ласкает мою скулу, удерживая меня привязанным к ней. — Так вот почему ты стал врачом? Значит, ты можешь спасать людей?