Мужчина подходит к ней, когда она покачивает бедрами возле стойки бара. Кажется, она не может полностью прекратить танцевать, даже стоя в очереди, чтобы заказать свой напиток.

Мужчина вторгается в ее личное пространство без приглашения и наклоняется поближе, чтобы что-то сказать ей на ухо, предположительно под предлогом того, что его услышат из-за латинской музыки.

Она перестает раскачиваться в своем нежном танце, и ее гибкое тело напрягается.

Этот ублюдок, кажется, не замечает ее очевидного дискомфорта.

Я крадусь к нему, прежде чем осознаю, что делаю.

— Дэйн? — я слышу, как мой коллега Медоуз окликает меня, но я отмахиваюсь от него.

Он знает меня достаточно долго, чтобы не обидеться на мой уход; он никогда раньше не вставал на пути к победе.

Я оказываюсь рядом с ней через несколько секунд, а этот подонок все еще слишком близко к ней. Моя рука сжимается на его плече, и я оттаскиваю его от нее. Моя хватка достаточно крепкая, так что угроза насилия очевидна, но я не швыряю его на землю, как мне бы хотелось. Я не уверен, как бы она отреагировала на это, и я не хочу пугать женщину, которая полностью завладела моим вниманием.

И я не хочу ввязываться в драку в баре в мой первый вечер в Чарльстоне. Это плохо отразилось бы на моей новой практике с Медоузом. У него есть связи в этом районе, и я не могу позволить, чтобы поползли слухи о том, что я опасен.

Мужчина, который домогался ее, напрягается в моих объятиях и поворачивается ко мне лицом. Его кулаки сжимаются, но прежде чем он успевает поднять их, его глаза встречаются с моими.

Я не утруждаю себя тем, чтобы прятать монстра внутри. Я позволяю ему увидеть, насколько я холодный и бесчувственный — причинение ему боли абсолютно ничего не значит для меня. Я мог бы уничтожить его, не задумываясь.

Одно из преимуществ отсутствия импульса к сопереживанию.

— Она не хочет с тобой разговаривать, — спокойно говорю я, нависая над невысоким мужчиной. — Тебе лучше уйти.

Это не предложение, это угроза.

Он стоит между мной и моей прелестной добычей, и я не собираюсь терпеть его присутствие ни секунды.

Он достаточно умен, чтобы убраться с моего пути, прежде чем я заставлю его двигаться. Он тяжело сглатывает, и его плечи опускаются в знак покорности, когда он выскальзывает на переполненный танцпол.

— Спасибо, — говорит она таким застенчивым и мягким голосом, что я едва слышу ее из-за музыки. Ее взгляд опускается на липкий пол. — Вы не должны были этого делать.

— Он домогался тебя, — спокойно отвечаю я. — Я был абсолютно вынужден это сделать.

Я решаю не говорить ей, что просто хотел это сделать. Потому что он был надоедливым, а я хочу поговорить с ней. И он заставлял ее чувствовать себя неловко.

С годами я пришел к выводу, что женщинам нравится чувствовать себя защищенными.

Ее осторожные глаза поднимаются, чтобы встретиться с моими, и я на мгновение поражаюсь их чистому аквамариновому оттенку.

— Спасибо, — снова говорит она, и на этот раз не отводит взгляда.

Мне требуется вся моя сила воли, чтобы не сократить расстояние между нами, чтобы она запрокинула голову и подставила мне свои губы, похожие на бутон розы.

Я не такой целеустремленный дурак, как тот идиот, который вторгся в ее личное пространство.

Я осторожный монстр, идеальный хищник.

И я всегда ловлю свою добычу.

Судя по тому, как ее прекрасные глаза изучают мое лицо, я уже заинтересовал ее. Женщины всегда находили меня привлекательным, так что эта часть достаточно проста.

— Ты не обязана меня благодарить, — говорю я спокойно. — Но ты можешь позволить мне угостить тебя выпивкой.

Ее изящно изогнутые брови сходятся на переносице. — Не хочешь угостить меня выпивкой?

Я позволяю себе снисходительную улыбку тронуть мои губы, хотя меня немного раздражает, что она, кажется, ни капельки не решается принять приглашение. — Хочу.

Она поджимает свои прелестные губки, рассматривая меня секунду. Ее ясный взгляд пронзает меня с неприятной интенсивностью, и я ловлю себя на том, что смотрю на бармена, чтобы привлечь его внимание.

Я предпочитаю не обращать внимания на этот странный момент.

Когда бармен встречается со мной взглядом, я делаю заказ. — Еще виски и “космополитен”.

Виски здесь дешевое, но я не могу смириться с мыслью о том, чтобы замаскировать едкий вкус безалкогольным напитком. С другой стороны, моя прекрасная спутница за последний час выпила два розовых коктейля. Нетрудно догадаться, что ей хочется чего-нибудь сладкого.

— Ох, — говорит она. — Я пила слэши, — она указывает на автомат, наполненный ледяным розовым напитком в глубине бара. Там вывеска, рекламирующая две штуки за десять долларов. — Я могу заплатить за свою.

Я подавляю нахмуренный взгляд из-за ее сопротивления. Вместо этого я расплываюсь в своей самой очаровательной улыбке.

На стойке передо мной появляется "космополитен".

— Я не собираюсь это пить. Было бы обидно, если бы это пропало даром.

Подтверждая свою точку зрения, я делаю глоток виски, отказываясь прикасаться к приторно-сладкой смеси.

Она настороженно смотрит на меня, и я решаю подождать, выжидающе приподняв бровь.

— Хорошо, — она вздыхает и тянется за напитком. — Спасибо.

— Как тебя зовут? — спрашиваю я.

— Эбигейл. Но все зовут меня Эбби.

Я не хочу быть всем для этой женщины. Я хочу, чтобы она чувствовала себя особенной. Желанной.

Она странно не решается поддаться моему обаянию. Моя улыбка становится немного резче. Прошло много времени с тех пор, как мне в последний раз бросали настоящий вызов.

— Я Дэйн. Приятного тебе напитка, Эбигейл, — отвечаю я, наслаждаясь вкусом ее имени на своем языке.

Она поднимает матовый бокал и делает глоток, как будто подчиняется, не обдумав до конца свои действия.

Покорная.

Идеальная.

Как только она пробует коктейль, ее замечательные глаза практически закатываются от блаженства. Секунду они остаются закрытыми, как будто она испытывает экстаз от сладкого напитка.

От голода у меня сводит живот. Она определенно застенчива, но совершенно бесхитростна. Ее восторженное выражение лица ничего не скрывает.

Ее широкая улыбка поражает меня прямо в грудь.

— Это так вкусно.

Черт, то, как она произносит эти слова, заставляет подумать, что она могла бы испытать оргазм от своей сенсорной реакции всего лишь на сладкий напиток.

Ее голос будет звучать прекрасно, когда она будет выкрикивать мое имя в постели.

— Я рад, что тебе понравилось, — говорю я на пол-удара сердца позже, чем следовало бы.

Что-то в этой женщине бросает вызов моему обычному самообладанию. Я не могу предсказать ее действия, и она нелегко поддается моим соблазнительным играм.

Она почти отказалась от моего предложения угостить ее выпивкой, но затем подчинилась, когда я заговорил с ней более твердым тоном.

Я заинтригован.

Она красива, но не это меня в ней привлекает. Как пластический хирург, я каждый день вижу красивых женщин, и они приходят ко мне, чтобы сделать их еще более совершенными физически.

С ее очаровательными веснушками и слегка очерченными, но прекрасными губами Эбигейл не идеальна.

Но, возможно, она самая соблазнительная женщина, которую я когда-либо встречал, а я разговаривал с ней всего несколько минут.

— Откуда ты? — спрашивает она. — Мне нравится твой акцент.

В груди у меня теплеет от первого признания ее влечения ко мне, и моя улыбка превращается в ухмылку. Ее взгляд останавливается на моих губах.

Она так же заинтригована, как и я.

— Англия, — отвечаю я. — Но я уже некоторое время живу в Штатах. Ты из Чарльстона? Я здесь новенький.

Мне тоже нравится ее акцент. Мягкий южный акцент, который делает ее слова почти хриплыми, но он достаточно тонкий, чтобы не отвлекать. Я хочу слышать, как она тяжело дышит и умоляет в моей постели своим страстным голосом.