Из собора не вернулось множество эльфов. Юджин с его Лесной эльфийкой сумели спастись. Солнечные барьерщики не выжили. Из лазерного расчета спаслось лишь трое эльфов оранжевого ранга, да казенный Уехансо, которого я чудом вытащил из Туманного пекла. Эльфу серьезно досталось, но вроде бы его состояние удалось стабилизировать.

Трое неодаренных слуг остались возле фургона — их тащить с собой в храм я не стал. Это и спасло им жизнь.

В общем, за несколько минут я лишился как бы не тысячи золотых. Да и попробуй еще набери эльфов с подходящим спектром Солнечной магии. В расчете осталось всего четверо, включая Уехансо. Тоже могут зарядить, но не так мощно, как ввосьмером. Барьерщиков жаль. Они стоили больших денег.

На душе даже начали скрести кошки, чего я раньше не замечал. Вроде бы никого из личных слуг не потерял. Всего лишь обычные эльфы. Но я привык к некоторым бойцам из Солнечного расчета. Мне не хотелось их терять. Наверное, поэтому и потащил Уехансо, рискуя собственной жизнью.

Солнечный помог нам немного во время заварушки со Школой Солнца, но я бы не сказал, что у нас установились дружеские взаимоотношения. Тем не менее, что-то внутри меня заставило прийти ему на выручку.

Минутная слабость, только и всего. Мог же ведь попытаться вытащить кого-то из слуг. Например, дорогостоящего барьерщика. Нет, потащил имперского эльфа, смерть которого не принесла бы мне никаких убытков. Совсем я размяк. Так скоро и вовсе начну совершать дурные дела: золото раздавать беднякам, не брать взятки и заботиться о судьбе эльфов. Бр-р, и врагу не пожелаешь такой участи!

Тяжелораненых погрузили в повозки. В сопровождении стражи Нуэзора мы двинулись к императорской резиденции. Во дворце мы расстались с Хаелссоном. Капитан отправился на доклад о случившемся Унзару. Наш же отряд почти в полном составе загремел в лазарет.

Помимо Джаарелы здесь служили и целители рангами поменьше. Да и мы с Неллис и Лейной могли дать фору многим именитым лекарям. Все-таки наши печати были отточены почти до идеала.

Дамочка порхала вокруг меня, бурча себе под нос проклятья в адрес стихии Тумана, чьи ожоги и раны было сложно исцелять. Это тебе не резаная рана клинком. Если разъело плоть, то нарастить ее было сложнее, чем сомкнуть края пореза.

Хоть есть не хотелось, мы заставляли себя принимать пищу. Если только внутренности не были повреждены. Магия Жизни подхлестывала не только регенерацию, но и обмен веществ. Так что питательные вещества быстро поступали к поврежденным тканям.

Эх, за подобную технологию многие наши медицинские корпорации удавились бы. А здесь безмозглые аборигены, получившие три класса церковно-приходской школы, применяют ее направо и налево. Для адаптации печати им тоже, правда, приходится стараться, но зато затем ты, считай, обеспечен на всю жизнь. Целители ценились везде и жили вполне себе припеваючи. Не так роскошно как целители проклятий или придворные и боевые чародеи, но вполне себе на уровне среднего класса.

Спустя час меня немного подлатали и уведомили о том, что император потребовал личной аудиенции. Хотелось дать телу живительного отдыха, но пришлось переться в малый зал для приемов.

Паланкин Унзара Четвертого уже находился внутри. Император имел крайне недовольное выражение лица. Все морщины на худом изможденном лице проявились и усилились многократно. В гроб краше кладут. Но старик Унзар в таком виде не первый десяток лет, так что его рано хоронить.

— Ваше величество! — низко поклонился я. — Проклятые Туманники посмели напасть на вашего особого мага и придворную гвардию. Нет им прощенья…

Поблизости от императора находился Гар-Ви Туенгоро — отец моего военачальника. Распорядитель торговой гильдии что-то нашептывал правителю, отчего его лицо кривилось.

— Достаточно! — перебил меня Унзар скрипучим голосом. — Ты наделал слишком много шума в Нуэзоре, Лучезарный маг! Уничтожил Ведьмин угол, чуть ли не целый квартал разрушил. Ячейка Школы Солнца находилась под нашим контролем. Мы вели с ними взаимовыгодный обмен. Что уж говорить про Братство Тумана, которое является нашим хорошим партнером. Я самолично присутствовал при освещении их великого собора, который не пережил встречи с тобой!

Туенгоро-старший повернулся ко мне с не менее недовольным выражением лица. Как будто я ему под дверь мину подложил.

— Но ведь здесь именно я безвинная жертва…

— Не имеет значения! Ты злоупотребил оказанным тебе доверием и почестями, Лучезарный маг. Особый статус не дает тебе права уничтожать всех неугодных в империи! — гневался император. — Да, ты хорошо проявил себя при взятии Наабад, но это всего лишь единичный случай. Война с Сумеречным Лесом идет десятилетиями!

— Вы даже не накажете Туманников⁈ Мне удалось узнать, что Локдар и Аурифи — это одно лицо!

— Дела божественные нас не касаются. Я поговорю с иерархами Братства, дабы уладить конфликт. Ты же должен покинуть столицу. Докажи делом свою полезность империи, и тогда я закрою глаза на случившееся. Докажи, что достоин особого статуса, Лучезарный маг!

— Предложение по провинции Фейхарн еще в силе? — уточнил я. — Если я отобью город, смогу получить губернаторский титул?

— Титул губернатора получают наиболее достойные, — вяло кивнул сморщенный старик. — Не подведи меня, Лучезарный.

— Можете рассчитывать на меня, ваше величество! — кивнул я. — Фейхарн будет наш.

Туенгоро-старший снова принялся что-то недовольно нашептывать императору. Тот послушал, хмуря брови, но затем отмахнулся от него:

— Решение принято. Отправляйся на границу, Лучезарный, и покажи врагам империи, кто на этих землях хозяин!

— Служу империи! — ударил я кулаком в грудь.

Поняв, что аудиенция окончена, я направился на выход. Мне о многом хотелось поговорить с императором. Попросить компенсации за погибших слуг, за моральный ущерб, потребовать выдворить их из страны, рассказать правду про Локрифи. Но, очевидно, у Унзара Четвертого имелись собственные мотивы. Он не мог принять ни мою сторону, ни сторону Туманников. И те, и другие являлись важными активами империи. Сильный Лучезарный маг, способный карать врага на поле боя и важное союзное Братство. Как истинный политик, он желал сохранить оба актива, балансируя на натянутом канате.

Лучше бы он определился, потому что в итоге в живых остается кто-то один из нас: Мрадиш или Локрифи. Мне почти удалось вывести божество из себя в храме. Было заметно, что демиург поддается на провокации и испытывает сильные эмоции. Если я последую совету Сэмуэля и сильно разозлю Локрифи, то Божество не выдержит. А там уже и Небесные Судьи напихают ему/ей полную панамку.

Может, в отношении Локрифи следует использовать иное местоимение, модное в определенных кругах — «они»?

Я бросил последний взгляд на Туенгоро перед уходом. Распорядитель торговой гильдии явно наговорил много нелестного в мой адрес. Гар-Ви тоже не остался доволен решением императора. Наверняка он желал, чтобы меня отстранили от дел или лишили статуса особого мага. Однако Унзар Четвертый не стал рубить сгоряча. И Туманников сохранил, и меня отправил подальше от столицы — резать ненавистных ему эльфов.

Уходил из зала я слегка раздосадованный, но в целом все могло пройти и гораздо хуже. В имперской армии я всего-ничего, и уже успел разбогатеть, прославиться, избавиться от проклятья, познакомиться с придворными и принцессой. Надо будет еще немного потрудиться на благо империи, получить губернаторский титул и можно заняться личным обустройством.

Фейхарн ждет. Новая вотчина Лучезарного мага. Когда стану губернатором, переименую город в Мрадиш-сити. И издам закон, согласно которому на территории провинции членам Братства Тумана или иных культов находиться запрещено, а любой служитель Чистильщиков будет уничтожаться без предупреждения. Вот будет кайф!

Мечтать не вредно, как говорится. Осталось только воплотить фантазии в реальность. От проклятья избавились, теперь необходимо выкинуть эльфов из Фейхарна. Будет круто, если получится захватить много ушастых рабов. Как раз на восстановление провинции пойдут, да в моем замке прислуживать будут. Правда, одаренных Ночных эльфов лучше держать подальше от себя. В гробу я видал этих проклинателей.