Лукас встал и подошел к окну, стоящему в дальнем углу комнаты, его взгляд был устремлен в темный ночной город. Он чувствовал, что все, что они делали, теперь приобретало иной смысл. Он не мог спокойно наблюдать, как реальность этих людей, о которых они изучали, превращается в нечто близкое и осязаемое.

— Мы не можем просто оставить это так, — сказал он, не оборачиваясь. — Нам нужно понять, что произошло. Мы уже близки, и нам стоит это закончить.

Эмми встала с места и подошла к нему, ее взгляд был полон решимости, но также и скрытого страха. Страха того, что их расследование может привести их в опасные воды. Но не идти вперед она не могла.

— Ты прав, — сказала она, тяжело вздыхая. — Но теперь это не только о прошлом. Это о том, что мы еще можем сделать, о том, что мы узнаем о семье Карезе и о том, что за этим стоит.

Лукас посмотрел на нее, заметив, как ее лицо осветилось решимостью. Он понимал, что теперь они обе не могут отступить. Это стало больше, чем просто расследование. Это было личным поиском, личной борьбой за правду, за их собственное понимание того, что произошло с Анжелой, Данте и всей их семьей.

— Мы не можем допустить, чтобы все это было забыто, — продолжил Лукас. — Если они действительно погибли из-за того, что Данте стал целью, то нам нужно понять, кто стоит за этим. Мы не можем позволить этим людям победить. Они не могут оставить следы безнаказанными.

Эмми кивнула. Она знала, что Лукас прав. Они были близки к разгадке, но теперь она ощущала, как все это перекликается с их личными чувствами и задачами. История семьи Карезе была не просто историей, это было что-то большее. И сейчас, когда они стояли на пороге окончательной истины, они должны были быть готовы к последствиям.

— Я тоже так думаю, — сказала она, тихо, но уверенно. — Мы не можем просто оставить их память в прошлом. Мы должны сделать так, чтобы они не были забыты.

Лукас посмотрел на нее, его взгляд был серьезным, но в нем блеск решимости, который они оба ощущали. Они знали, что им предстоит идти дальше, и это будет уже не просто расследование, а путь, на котором они столкнутся с теми, кто до сих пор скрывает свою правду. И эта правду они обязаны были найти, неважно, что их ждет в конце этого пути.

Эмми и Лукас снова сели за стол, перед ними лежали дневники и записи, которые они успели собрать. Но теперь на страницах было больше не просто фактов. Теперь они искали ответы на вопросы, которые для них становились все более личными.

Нью-Йорк. Август 2024 года

Собрание семьи на похоронах Вивиан было тихим и застенчивым, как и сама она в последние годы своей жизни. Время оставило свои следы на всех, кто пришел, но в этом месте и в этот момент никто не мог не почувствовать эту странную тяжесть. Слишком много утрат, слишком много пустых мест. Вивиан ушла мирно, в возрасте ста двух лет лет. Но ее смерть — как и трагично ранняя смерть ее старшей сестры — оставила незаполненные дыры в сердце всей семьи.

Стоял жаркий августовский день. Вечерняя тень от старых деревьев на кладбище накрывала могилу, куда опускали гроб. Джо, дедушка Эмми, с трудом стоял, поддерживаемый своим сыном. Его глаза, полные переживаний и лет, не скрывали тяжести утраты. Он был уже стар, всего на несколько лет младше Вивиан, но все еще сохранял ту же пронзительную память, как и в молодости. Его мысли часто уходили в прошлое, и он все еще помнил те дни, когда его собственная жизнь была на грани опасности.

Эмми стояла рядом, ее рука в руке с Лукасом, который все так же был рядом с ней, поддерживая в самые трудные моменты. Лукас знал, как тяжело ей сейчас, особенно когда память о прошлом так ярко освещала их с ним жизненные моменты. Вивиан, которая всегда была тихой и молчаливой, теперь навсегда покинула этот мир, оставив после себя лишь воспоминания, полные простоты и любви.

В тот момент, когда Вивиан уже покоилась под землей, и все уходили, чтобы продолжить свой путь, Эмми остро почувствовала тяжесть времени, резко опустившегося ей на плечи, как если бы вся ее жизнь в один миг пролетела перед глазами. Но в этой скорби была и ясность — ясность того, что она продолжала жить ради тех, кто остался. Ради семьи. Ради того, чтобы разобраться в этой истории и наконец найти ответы на вопросы, которые они с Лукасом так долго пытались разгадать.

***

Эмми сидела в своей квартире, дневник Анжелы перед ней, и взгляд ее снова и снова останавливался на отдельных фразах. Она думала о том, что узнала из ее записей и их тех архивах про Данте, что они с Лукасом нашли, когда они были еще в Сицилии.

Каждая запись Анжелы была слишком личной и тонкой. В тот момент, когда она узнала, что именно случилось с Альдо, она не могла осознать до конца всю тяжесть этого признания. Это вылилось в многочисленные записи о погибшем муже.

Теперь же, благодаря найденному дневнику с этими самыми записами, для Эмми все приобретало новые оттенки.

«Он задолжал слишком многим. Карелло и еще один человек из Чикаго. Их месть была быстрая и беспощадная…» — эти слова эхом звучали в ее голове, когда она держала в руках страницы, покрытые тонким изящным почерком, будто сами слова были частью правды, как искусства.

Эмми вновь перечитала фрагменты, где Анжела говорила о своих страхах и сомнениях. О том, как она чувствовала, что мир рушится вокруг нее, а Данте, ее новый муж, несмотря на все, оставался ее опорой. Тогда она не могла понять до конца, почему Данте не сказал ей правду сразу. Сейчас, читая эти строки, Эмми чувствовала не только горечь, но и понимание.

Но с каждым новым открытием, с каждым новым шагом, который она и Лукас делали на пути к разгадке этой истории, появлялся все больше вопросов. В этом дневнике звучало нечто большее, чем просто описание трагедии. Эмми не могла не задаться вопросом, насколько сильно скрывались за этой трагедией интересы более влиятельных людей, чей след они до сих пор не могли найти.

Лукас заметил, что Эмми все глубже погружается в размышления, и, подходя ближе, положил руку ей на плечо.

— Ты все думаешь о дневнике? — его голос был тихим и осторожным.

Она подняла взгляд и встретилась с его глазами. Слова, которые она произнесла, были полны решимости.

— Мы нашли след. Тот самый, который ведет к тому, кто стоял за всем этим. Альдо был убит не случайно. Это было не просто несчастье. Я думала, что это была месть, но теперь я понимаю, что за этим стояла гораздо более сложная игра. Кто-то кокнернтый был связан с его смертью.

Лукас молчал, давая ей продолжить.

— И я теперь думаю, что это был Карелло. Но это не все. Был еще тот, кто сдал Данте. И в этом дневнике… я вижу больше подтверждений, чем в чем-либо другом. Возможно, мы на верном пути, но чтобы разобраться до конца, нам нужно еще многое узнать о тех, кто стоял за этим.

Эмми почувствовала, как ее сердце учащенно бьется, а внутреннее беспокойство усиливается. Она знала, что они близки к правде, но та правда была не просто опасной — она была разрушительной.

— Мы должны найти доказательства, Лукас, — сказала она, и ее голос стал твердым. — Я не могу оставлять это без ответа. Это не только о моих предках. Это о справедливости, которую никто не дал Анжеле и ее семье.

Лукас кивнул, и в его взгляде был тот же огонь решимости, который горел в ее глазах.

— Мы узнаем, кто стоял за этим, Эмми. Обещаю.

Позже в тот же день, в квартире Эмми раздался короткий сигнал входящей почты. Она вздрогнула, все еще погруженная в мысли, и машинально потянулась к ноутбуку. Новое сообщение пришло через сайт, на который она когда-то выложила фотографии дневников и материалов по делу Анжелы. Отправитель был неизвестен — адрес выглядел сгенерированным, безымянным. Но вложение было. Один файл. Скан какого-то письма. Ни подписи, ни пояснений.

Лукас склонился рядом.

— Это может быть ловушкой, — произнес он.

— Или… ключом, — Эмми уже кликнула, открывая файл.

Письмо было коротким. Написано на машинке. Бумага старая, пожелтевшая, с пятнами влаги. Но текст читался отчетливо: