Увидел две шашки в ножнах. Они приметные, сразу видно боевое оружие. Бьюсь об заклад, что это чьи-то родовые шашки. Взял их, попробую найти хозяев, иначе уйдут в полицию и скорее всего с концами.

На другой полке лежали отрезы ткани. Один плотный, темно-синяя плотная шерсть — и на штаны, и на черкеску, или на что другое пойдет. Второй — светлее, мягкий, в клетку, явно на рубахи или детям чего сшить можно.

Аленка из такого точно что-нибудь путное придумает. Убрал оба.

Деду взял хороший ремень с латунной пряжкой — крепкий, из толстой кожи. Аслану — хороший нож в добротных ножнах без украшательств. И еще пару кинжалов — горских, похоже.

Аленке, кроме тканей, еще зеркальце небольшое, с ладонь, приглядел. Да два шерстяных платка — девчонкам тоже пойдут.

Вроде достаточно, подумал я.

А потом вспомнил про вдову Трофима Колотова, Пелагею. Ей детишек одевать надо.

Вернулся к полке, еще раз глянул на отрезы. Выбрал для нее два: один — шерстяная ткань, теплая, второй — похоже, ситец. Добавил еще Колотовым немного посуды: миски, чашки простые.

Все убрал в хранилище и уже собрался осмотреть второе запертое помещение, как в этот момент от Хана сигнал пришел.

Я быстро закрыл дверь, накинул замок, щелкнул ключом и рванул наверх.

Присел, облокотившись на стол, и вошел в режим полета.

Вот только что прямо перед носом у меня была столешница с жирными разводами, царапинами от ножа, а спустя мгновение подо мной уже тянется узкая нитка дороги, заметенная снегом.

Вот знакомый поворот, перелесок у холма, редкие кусты. Переход резкий, но дезориентация только на пару секунд. Потом голова вспоминает, что нужно делать.

Мы с Ханом тренировки не бросали, и я старался расширять свои возможности в режиме полета.

До мертвой петли, конечно, далеко, но пикировать и резко брать высоту я мог, не теряя ориентации. Даже зависнуть на ветру, если удавалось поймать подходящий воздушный поток.

Я довольно быстро разглядел, что привлекло внимание Хана.

Это были четыре всадника. Шли уверенно, особо не спеша.

Двое ехали впереди бок о бок, в дорожной одежде по погоде. На татей никак не тянули. Двое других — шагов на пять позади. Одеты проще: тулупы, теплые шапки, рукавицы. Лица закрыты шарфами, на поясах виднелось какое-то оружие.

Это, видимо, подручные первых.

Я еще раз пригляделся, снизившись чутка ниже. И тут меня как током ударило.

Один из первой двойки очень смахивал по описанию на Волка. Именно так его Руднев и Студеный описывали.

Я не мог улыбнуться в этом режиме — клюв такой полезной функцией не обладал. Но внутри оскалился сам собой.

Ну здравствуй, падаль серая. Поглядим, какой ты из себя Волк.

Я вынырнул из полета и на секунду просто уставился в стол — голова кружилась.

Стал дышать «по квадрату». Это когда медленно вдыхаешь через нос, считая до четырех, потом, считая до тех же четырех, задерживаешь дыхание, и ртом выдыхаешь, опять же считая до четырех. И повторяешь задержку.

Вот три раза такой цикл прогнал — и голова перестала кружиться, головокружение пропало.

Иногда этим приемом пользуюсь, еще в прошлой жизни меня ему инструктор в учебке научил.

Стал прокручивать полученную информацию в голове.

Выходит, добираться всадникам до нас примерно минут двадцать. Времени мало, но оно все же имеется.

Я поднялся и шагнул к кровати.

— Скоро гости будут, Андрей Палыч, — сказал я тихо.

Он лежал, укрытый тулупом, видно, только-только провалился в сон. От моих слов дернулся и резко открыл глаза.

— А чего, Гриша… не расслышал, — голос хриплый.

— Гости, говорю, скоро будут у нас.

Он попытался сесть, но тут же поморщился. Я помог ему усесться, протянул сумку и кобуру с револьвером.

— Вот держите. Ваше добро?

Афанасьев глянул удивленно.

— Мое… — выдохнул он. — Откуда, Гриша?

— Дык внизу нашел. У Студеного, похоже, ухоронка. Он там, как тот Али-Баба, все по полочкам разложил, — сказал я. — Ваше оружие сразу узнал.

Он вынул Кольт из кобуры, из сумки достал припасы для снаряжения и сразу принялся набивать барабан.

— Винтовку вашу не нашел, — добавил я. — Вот, держите штуцер, но, думаю, он вам без надобности будет.

— Андрей Палыч, вы в доме останетесь. Вон тут, за печкой, ждите. Мало ли палить начнут — окна побьют и на кровати зацепить могут.

— И, если кто заходить станет, стреляйте, не спрашивая, как звать. Если я приду, голосом опознаюсь сначала.

Он нахмурился и уже собирался спорить.

— А я их снаружи встречу, — закончил я.

— Да как же так… — возмутился он и даже попытался вскочить на ноги. — Я с тобой пойду.

— При всем уважении, господин штабс-капитан, состояние у вас сейчас не то, чтобы подходящее. Вот как восстановите силы — так и повоюем, успеется еще. А голову сложить от нерасторопности много ума не надо. Так что вы здесь отвечаете за тыл.

Он замолчал. Несколько секунд смотрел на меня, сверля взглядом, потом выдохнул:

— Ладно… — сказал он. — Но если ты там…

— И не сомневайтесь. Как только — так сразу…

— Ну тебя, — ухмыльнулся штабс-капитан в ответ.

Я поставил за печкой стул: с этого места дверь хорошо простреливалась из его Кольта на случай, если кто вломится в дом. Да и коли по окнам палить начнут, он в защищенном месте находиться станет. Ну и двери изнутри ему закрыть велел обе и в дом, и в сени.

Лежу за углом бани и гляжу, как все ближе и ближе приближаются «дорогие гости». Устроился я на шкуре, поэтому «загорать» тут мог некоторое время, не боясь, что причинное место отморожу.

Перед тем как приготовить себе лежку, пробежался до конюшни, где приготовил Звездочку: быстро накинул седло и подтянул подпругу.

Кто его знает, чем наше знакомство с господами хорошими закончится. А с четвероногим транспортом я вполне себе мобильным был. И даже если кто-то из них удрать вздумает — шанс нагнать присутствовал, хоть и не гарантированный.

До всадников оставалось примерно шагов пятьсот, когда они остановились. Я, насколько позволяло расстояние, постарался их подробно разглядеть.

Еще раз признал: один из них, по крайней мере по описанию, очень походил на Волка.

Он что-то объяснял своим подручным, после чего те перегруппировались, и Волк со спутником остались немного позади. Местами сменились.

Видать, либо чуйка у него сработала, либо обычные меры предосторожности — вот он и послал перед собой разведку.

Движение продолжали все четверо, но к дому первыми подъехала эта пара подручных. Бывалые ребята сразу видно, не в первой в таких делах.

Поняв, что их никто не встречает, они насторожились. Подручные, что шли в авангарде, озирались по сторонам, но хозяев дома не выкрикивали.

Волк же в это время достал из чехла, притороченного к седлу, какое-то длинноствольное оружие. Убежден, что оно казнозарядное.

Раз даже Руднев, который у него на посылках был, владел «Шарпсом», тем самым который мне в итоге достался, то и у главаря должно быть современное оружие.

Смотреть буду по обстоятельствам, из чего в итоге лучше супостатов бить.

Я лежал за углом бани и смотрел, как пара подручных слезла с коней и с осторожностью двинулась к дому.

Ветер поменялся и стал дуть прямо в лицо, до кучи постоянно осыпая меня снежной взвесью.

Подручные встали у самой двери, но пока внутрь не ломились, став от нее с двух сторон. Один начал обходить дом по кругу, пытаясь заглядывать в окна.

Все при этом молчали.

Мне нужно было любой ценой взять Волка живым, остальные его люди — уже как пойдет.

Решил, что самым верным в таком случае будет вывести его из строя, ранив в плечо, как я люблю. А уже потом открыть огонь по оставшимся на поражение.

Я прижал щеку к холодному прикладу. В прицеле дрогнула фигура Волка, восседающего в седле. В напряженных руках он держал винтовку, готовый в любой момент пустить ее в дело.