— Теперь, Алиса, — его голос — всего лишь шёпот, — наша игра становится ещё интереснее. Теперь мы связаны не только этой комнатой.

Он наклоняется. Я замираю, ожидая прикосновения, поцелуя, чего угодно. Но он лишь берёт мой листок с контрольной со стола.

— До следующего занятия, — говорит он уже обычным тоном и направляется к двери.

Уходит. Я остаюсь сидеть, вся дрожа от невысказанного напряжения, от смеси злости, разочарования и дикого, неконтролируемого возбуждения.

Он прав. Игра становится интереснее. И я больше не хочу быть просто пешкой.

Я подхожу к зеркалу. Мои глаза горят. Во мне просыпается не только влюблённая девочка. Во мне просыпается противник.

Хорошо, профессор. Играем дальше. Посмотрим, кто кого переиграет.

(Марк)

Идиот. Самодовольный, непрофессиональный идиот.

Еду в офис Ярославцева, мысленно продолжая бичевать себя. Вчерашний вечер с Алисой был ошибкой. Сплошной цепью ошибок.

Контрольная — верный ход. Нужно было держать дистанцию после того прикосновения. Но этот взгляд... Этот вызов в её глазах, когда она парировала мои вопросы. Это была не испуганная студентка. Это была женщина, осознавшая свою силу. И эта женщина сводила меня с ума.

Я позволил себе эту маленькую провокацию у окна. Намёк на риски. Зачем? Чтобы снова увидеть тот огонь в её глазах. Чтобы снова почувствовать эту опасную близость.

Профессионал не испытывает жажды к опасности. Профессионал испытывает жажду к результату. А результат — это контейнер с грузом, а не широко раскрытые глаза двадцатилетней девочки.

В офисе меня встречает Лариса Викторовна. Её улыбка сладкая, как сироп, но глаза сканируют меня с холодной подозрительностью.

— Марк Ибрагимович, добрый день, проходите в переговорную. Александр Николаевич ждёт. И команда отдела аналитики тоже.

— Прекрасно, — улыбаюсь я ей с безразличной вежливостью, которую люди её типа считывают безошибочно и на дух не переносят.

В переговорной человек десять. Ярославцев во главе стола. Рядом его заместитель Иван Иваныч, и несколько человек, чьи лица я уже изучил по фотографиям. Моя новая команда.

— Марк, проходи! — Ярославцев жестом указывает на место слева от себя, сразу на почётную сторону, чтобы все знали, что я не абы кто, со мной нужно и важно считаться. — Знакомься, твои будущие подчинённые. Коллеги, это Марк Вольнов. Наш новый начальник отдела стратегического анализа. Надеюсь, вы найдёте общий язык.

Я киваю, окидывая собравшихся оценивающим взглядом. Смесь любопытства, скепсиса и откровенной неприязни. Стандартный набор.

— Не сомневаюсь, Александр Николаевич, — говорю я, занимая место. — Общие цели всегда сплачивают коллектив.

Начинается совещание. Обсуждение текущих проектов, проблем с логистикой в одном из южных портов. Я слушаю, впитываю информацию, изредка задаю уточняющие вопросы. Мой мозг работает на двух уровнях: первый — аналитик, решающий бизнес-задачи, второй — оперативник, ищущий слабые места и очки гармоничного входа в бизнес Ярославцева.

— ...и из-за этих задержек мы теряем контракт с «Евро-Азией», — заканчивает свой доклад седовласый мужчина с усталым лицом.

Все смотрят на меня. Ждут. Первое испытание.

— Предлагаю простой выход, — говорю я, отодвигая ноутбук. — Не бороться с задержками, а использовать их. Перенаправить груз через порт Восточный. Да, тарифы выше. Но мы выиграем три дня. Этого хватит, чтобы выполнить обязательства перед «Евро-Азией» и продемонстрировать гибкость. В долгосрочной перспективе они оценят это выше, чем скидку.

В комнате повисает тишина. Потом Иван Иваныч хмыкает:

— Рискованно. Перенаправление в такой срок... Да и откуда гарантии, что в Восточном не будет своих задержек?

— Гарантий нет, — спокойно отвечаю я. — Но вероятность задержек в Восточном на 18% ниже, чем в текущем порту за последние шесть месяцев. Я проверял. Иногда лучшая стратегия — не латать дыры, а сменить курс.

Ярославцев смотрит на меня, и в его глазах загорается огонь. Огонь азарта. Он любит смелые ходы.

— Мне нравится, — говорит он. — Делайте, как сказал Марк Ибрагимович.

Я чувствую, как волна неприязни накатывает на меня со стороны команды. Чужака. Выскочку. Пусть. Так и должно быть. Всегда сначала ненавидят, тысячу раз проходили, потом будут заискивать и подлизываться, примут как своего, а там и до волны разочарования рукой подать.

Представляю себе их лица, когда я получу свой груз, а Ярославцев будет долго разруливать проблемы, которые приплывут вместе с ним. Не жалко. На его месте мог быть кто угодно, но порты под ним, значит ему и расплачиваться.

Совещание заканчивается. Ярославцев хлопает меня по плечу.

— Останься на минуту, Марк.

Когда все выходят, он поворачивается ко мне.

— Ты молодец, сходу такую рокировку предложил, Саныч чуть не подавился от возмущения. Мне понравилось. Как кстати, Алиса? Прогресс есть?

— Безусловно, — киваю я. — Она способная ученица. Очень... целеустремлённая.

— Рад слышать. Знаешь, — он понижает голос, — я тут подумал. В субботу у нас семейный ужин. Присоединяйся. Неформальная обстановка. Марина хочет тебя лучше узнать.

Кровь стучит в висках. Семейный ужин. Больше доступа. Больше близости. Больше... Алисы.

— С удовольствием, Александр Николаевич, — говорю я, и улыбка на моём лице самая искренняя за весь день. — Это большая честь.

— Пустяки, — он машет рукой. — Ты теперь почти член семьи.

Когда Ярославцев выходит, я остаюсь один в пустой переговорной. Почти член семьи. Идеально. Всё идёт по плану.

Почему же тогда у меня такое ощущение, что я не расставляю сети, а сам в них попадаю? Что эта роль затягивает меня слишком глубоко?

Я с силой выдыхаю, стирая с лица все эмоции. Неважно. План есть план. А Алиса... Алиса — тактическая цель. Красивая, затягивающая, но всего лишь цель.

Я должен это помнить. Я обязан это помнить. И я это не забуду. Не мальчишка уже, умею свои эмоции под контролем держать. Недолго осталось, как только Ярославцев начнёт доверять мне безоговорочно, тогда всё и завертится...

Вечер приближается неумолимо, как прилив. Каждый щелчок часов на камине в гостиной отзывается в висках навязчивым эхом. Сегодня он придёт на ужин. В наш дом. Не как репетитор, а как гость. Почти что член семьи.

Я уже второй час перебираю гардероб, и от обилия платьев начинает рябить в глазах. Все они кажутся чужими, не тем. Слишком вычурные, слишком скромные, слишком... не те. В голове вертится единственный вопрос: что надеть, когда хочешь выглядеть непринуждённо и безупречно для человека, чей взгляд прожигает тебя насквозь?

В дверях появляется мама. Её молчаливое присутствие ощущается, прежде чем я успеваю её заметить.

— Волнуешься? — её голос ровный, но в нём слышны стальные нотки.

Я делаю вид, что поглощена выбором между тёмно-синим и бордовым.

— Нет. Просто не могу выбрать.

— Как странно, — она мягко произносит, подходя ближе. Её пальцы, холодные и лёгкие, как крылья бабочки, касаются моего подбородка, заставляя меня встретиться с её взглядом. — Обычно тебя не застанешь за подобными метаниями перед нашими семейными трапезами.

Во рту пересыхает. Она всегда видит больше чем нужно. Всегда.

— Марк Ибрагимович — важный гость. Хочется выглядеть достойно.

— Разумеется, — она отпускает меня, но её взгляд продолжает держать. — Но помни, дорогая. Некоторые люди входят в наш дом под благовидными предлогами, преследуя цели, о которых мы можем лишь догадываться.

Сердце замирает на мгновение, затем начинает биться с удвоенной силой. Она знает. Или догадывается. Или просто чувствует мою смятенную энергию.

— Не понимаю, о чём ты, — отвожу взгляд, делая вид, что меня заинтересовала пара туфель.

— Прекрасно, — её губы растягиваются в беззвучной улыбке. — Тогда просто будь осторожна. И не забывай — ты Ярославцева.