— О-о-о! — её глаза округляются от любопытства. — Интересненько, а мне он сказал, что вы в шесть встречаетесь на первом занятии. Такой он прикольный, всё шутил, пока меня до метро довозил. Спрашивал, между прочим, есть ли у тебя парень.

— Надеюсь, ты ему сказала, что есть? — слышу свой глухой голос, будто из трубы, стараюсь, чтобы он звучал ровно и насмешливо, но боюсь, что получается слишком сдавленно.

— А зачем врать, Алис? Конечно же, я сказала, что нет! Ты же у нас неприступная снежная королева, и все местные мальчики твоих ледяных взглядов боятся. Кажется, ему это понравилось, — хихикает Карина, и мне до тошноты хочется её стукнуть ей по голове.

— Дура ты, — отвечаю подруге, чем вызываю новый приступ её насмешек.

— Вольнов не маленький мальчик, он точно тобой заинтересовался.

Ещё бы. Снежная королева — это вызов. А он, как я уже понимаю, обожает трудные задачи. Он охотник. И я его желанная дичь.

После разговора с Кариной день проходит в плотном, густом тумане. Пары, разговоры, смех однокурсников — всё это пролетает мимо, не оставляя ни единой зацепки в сознании. Я автомат, который механически записывает, кивает, открывает книги. Все мысли сжаты в одну тугую пружину, в голове пульсируют три слова: «Сегодня он придёт».

Возвращаюсь после занятий домой, а там царит гробовая тишина. Родители задерживаются на каком-то срочном совещании. Я поднимаюсь в свою комнату, скидываю вузовскую форму (юбку и свитшот с логотипом учебного заведения) и замираю перед открытым шкафом, как перед главным выбором в жизни.

Что надеть на занятие с репетитором, который за тобой охотится?

Глупо, пошло, от взгляда на полку с нижним бельём щёки вспыхивают жарким стыдом. Нет, Алиса, даже не думай в этом ключе, но остановить разбушевавшуюся фантазию я уже не могу. В конце концов, я с остервенением выбираю простые чёрные брюки и свободную белую рубашку, намеренно застёгиваю все пуговицы, даже самую тесную на воротничке. Волосы распускаю по плечам, и они падают волной, скрывая часть лица. Это мой панцирь.

Ровно в шесть внизу раздаётся звонок домофона. Сердце ускоряет свой ритм до бешеного галопа. Я дома одна. И я буду с ним в комнате наедине, нервно сглатываю и иду открывать.

«Спокойно, Алиса. Ты снежная королева. Он наёмный работник. Всего лишь наёмный работник». Мантра не работает. Тело не слушается.

Заглядываю в глазок, чтобы удостовериться, кто пришёл.

— Входите, — выдавливаю я, открывая дверь, и мой голос звучит хрипло и чуждо.

Вольнов шагает с крыльца в дом и заполняет собой проём. На нём тёмные джинсы и тонкий свитер цвета тёмной бронзы. В руках он держит кожаную папку, дорогую, солидную, как и всё в его облике.

— Добрый вечер, Алиса, — его взгляд скользит по мне, от распущенных волос до кончиков туфель, быстрый, как вспышка, но я успеваю поймать в нём ту самую искру одобрения, которую я очень ждала. — Готова к экономике?

— А у меня есть выбор? — парирую, приглашая его следовать за мной в комнату, жестом приглашаю к столу и указываю на второй стул.

Внутри всё сжимается в комок.

Марк входит, и пространство комнаты мгновенно уменьшается. Он закрывает за собой дверь. Лёгкий, но властный аромат его парфюма так близко и словно окутывает терпким облаком. Он садится, откладывает папку и облокачивается на спинку стула, изучая меня таким взглядом, будто я сложная, но увлекательная теорема.

— Всегда есть выбор. Можно сопротивляться, а можно… получить удовольствие от процесса. Экономика — это не скучно, Алиса. Это азартная игра. И тот, кто знает её правила, всегда выигрывает.

Его слова висят в воздухе, тяжёлые и многозначные. Он смотрит на меня так, будто видит насквозь: мою дрожь, которую я прячу в карманах, моё смятение, мои глупые, пошлые мысли о нём и Карине. Будто читает меня, как открытую книгу.

— Давайте начинать, — говорю я, открывая учебник с таким видом, будто это не книга, а щит, способный защитить меня от этого пронизывающего взгляда. — Говорите правила вашей игры.

Он улыбается. Опасной, обещающей улыбкой хищника, который только что услышал, как дрогнул голос его добычи.

— Хорошо, давай начинать, — мягко соглашается он, и его длинный палец ложится на страницу учебника, в сантиметре от моей руки. Близко. Очень близко. — Но запомни, Алиса… в моих играх я всегда играю до конца.

— Вы сейчас мне угрожаете? — не хочется оставлять его фразу повисшей в воздухе.

— Нисколько, как ты могла такое подумать?

Вольнов тянется за конспектом, лежащим у меня на столе, и его предплечье словно нечаянно скользит по моему. Под тонкой тканью моей белой рубашки загорается жаркое, прожигающее пламя.

Его палец лежит на странице, и всё моё существо сосредоточено на этой точке, на сантиметре бумаги, что отделяет его кожу от моей. Я чувствую исходящее от него тепло, не мнимое, а настоящее, и оно обжигает.

— Итак, начнём с базовых понятий, — его голос снова становится деловым, профессорским, но в глубине глаз пляшут чёртики. — Рынок. Спрос и предложение. Основная движущая сила.

Он говорит, а я киваю, делая вид, что слушаю. Но в голове крутятся совсем другие термины. Спрос : моё предательское тело жаждет его прикосновений. Предложение : он дразнит меня ими, как морковкой. Рыночная стоимость : шесть тысяч рублей в час, которые папа платит за это изощрённое издевательство.

— Алиса? — он произносит моё имя тихо, растягивая гласные. — Ты меня слушаешь?

— Да, конечно, — вздрагиваю я и судорожно хватаюсь за ручку. — Спрос и предложение. Основная движущая сила. Рынок.

— Именно. Цена формируется на стыке желания и возможности, — он откидывается на спинку стула, его взгляд становится тяжёлым, изучающим. — Например, твоё желание получить высший балл по моему предмету. И моя возможность тебе в этом помочь. Какова, по-твоему, справедливая цена за такую услугу?

Я чувствую, как краснею, божечки, ну почему мои реакции на него такие острые. Марк снова играет с двойными смыслами, и меня это дико будоражит.

— Папа вам уже платит, — отвечаю я, упираясь взглядом в учебник. — Цена договорная.

Он громко смеётся.

— Я не о деньгах. Я об усилии. О внимании. О послушании, — последнее слово он произносит почти шёпотом, и по моей спине бегут противные мурашки. — Всё в этом мире имеет свою цену, Алиса. И чтобы получить что-то ценное, нужно чем-то заплатить.

Он снова наклоняется к учебнику, его плечо почти касается моего. Древесно-морозный аромат ударяет в голову.

— Давай разберём кривую спроса, — его палец начинает водить по графику, и я вижу каждую прожилку на его кисти, каждый бугорок сустава, вдыхаю и задерживаю дыхание, боясь спугнуть этот момент, этот мучительный, пограничный контакт.

Он объясняет что-то про эластичность, а я понимаю, что эластичность — это про меня. Я растянута, как струна, готовая лопнуть от малейшего прикосновения. От его голоса. От взгляда.

Внезапно его рука накрывает мою. Полностью. Тепло, сухость его кожи, лёгкая шероховатость — это как удар током. Я дёргаюсь, пытаюсь отодвинуть руку, но он сжимает её твёрдо и не больно.

— Не убирай руку, — его голос не терпит возражений. — Ты дрожишь. От страха? Или от чего-то другого?

Я поднимаю на него глаза и тону в этих стальных глубинах. Он держит мой взгляд, а его большой палец нежно проводит по моим костяшкам. Крошечный, интимный жест, от которого перехватывает дыхание. Во рту пересыхает.

— Я… не знаю, — слышу я свой сдавленный, беспомощный голос, Снежная королева тает на глазах, превращаясь в растерянную девочку.

— Узнаешь, — обещает он, и в его улыбке появляется что-то почти нежное, что сбивает с толку ещё сильнее. — Но позже. А сейчас у нас с тобой перед глазами кривая спроса. Сосредоточься. Мне хочется чтобы ты меня не только слушала, но и слышала.

Он не отпускает мою руку ещё с полминуты, продолжая водить своим пальцем по учебнику. Это самая мучительная и самая волнующая лекция в моей жизни. Я не понимаю ни слова. Вся моя вселенная сузилась до точки соприкосновения наших рук.