— И ты вот так сразу, без проверки впустишь его в дела компании? — мама делает маленький глоток кофе и вопросительно смотрит на отца, похоже, они продолжают обсуждать вчерашний ужин с профессором.

— Марин, ты меня за идиота не держи, этого Вольнова уже на клеточки разобрали, как под микроскопом. Нормальный он. И если что, контроль никто не отменял, чего ты кипишуешь. Нормально всё будет, — отец кидает на меня добрый, полный отеческой любви взгляд и продолжает, — и у Алиски, глядишь, экономика подтянется. Понравился тебе репетитор, дочь? Самый лучший, известный, перспективный, понравился?

Я нервно сглатываю и отвечаю, что экономика — это не моё, и если я у Васильева не поняла предмет, не факт, что пойму его у Вольнова.

— Поймёшь, куда ты денешься. Он нам бухим вчера про риски объяснил, и мы поняли, а ты умная, молодая, обязательно разберёшься.

Недовольно фыркаю, доедаю свой завтрак и иду одеваться.

Вскоре мы выезжаем из дома, папа с мамой в офис компании, меня высаживают возле универа. Я иду по дорожке к крыльцу и слышу догоняющие меня шаги. Сердце предательски замирает, только бы не он…

— Доброе утро, Алиса.

Можно даже не поворачивать голову, я его узнала даже не по голосу, поняла кто сзади меня по шагам, по приближению, по сгущению воздуха и ускоряющемуся ритму моего сердца.

Никогда не думала, что такое возможно. У меня уже были влюблённости, смотрела на парней с придыханием, стеснялась, желала прикосновений, но это было совсем не так, как сейчас. И я даже не понимаю, почему меня от него так волнует.

— Здравствуйте, — еле выдавливаю я из себя вежливое приветствие.

— Как настроение? Готова к плодотворному учебному дню?

Да чего ты ко мне прицепился, иди уже в свой деканат, готовься к лекциям, отстань от меня. Наверное, всё, что я думаю, автоматом отображается на моём лице, Вольнов смеётся.

— Похоже, ты не слишком рада меня видеть? Ладно, не буду тебя смущать, а то уже половина универа увидели, какой у тебя огненный румянец.

— Да иди ты!…те вы…— чуть не срываюсь на крик, но вовремя сдерживаюсь и гневно шиплю.

— До вечера, Алиса! Надеюсь, у тебя останутся силы после учебного дня, увидимся!

Он ускоряет шаг и, наконец, удаляется от меня на приличное расстояние.

— Алиска, ну ты лиса! Офигеть! — сзади с восторженными криками меня догоняет Карина, нет, только не это. — Кто мне вчера по телефону втирал, что не знает никакого Вольнова?

— Я и не знала, — решаю стоять на своём до последнего.

— Ну да, ну да, — Карина картинно закатывает глаза и мурлычет мне в ухо, — я всё слышала.

И что с ней делать? Молчу. Подруга понимает, что из меня больше ничего не вытянуть, и переходит на другие темы. Я выдыхаю, лучше уж слушать её бестолковую болтовню, чем пытаться придумать отмазку насчёт профессора.

В аудиторию заходим за две минуты до звонка, плюхаемся на заднем ряду и начинаем впитывать знания.

День проходит, как обычно, за три пары ничего примечательного не случается, после занятий я обычно домой добираюсь на такси, но сегодня меня возле ворот ВУЗа ожидает репетитор.

— Подвезти? — Марк Ибрагимович жестом показывает на припаркованный на учительской стоянке синий кабриолет, загадочно улыбается, тянет руку ко мне, словно уверен, что я сейчас же соглашусь на всё.

— Нет, увольте, как-нибудь сама доберусь, — фыркаю я недовольно, а Вольнов, пожав плечами, предлагает то же самое Карине, которая чуть не визжит от восторга.

— Алиска, поехали, я никогда на кабриолете не каталась, чего ты упрямишься?

Отрицательно качаю головой и провожаю взглядом эту парочку. Каринка оборачивается на меня и сквозь счастливую улыбку выразительно шепчет «прости». Я делаю равнодушный вид, типа мне всё равно, но на самом деле укол ревности впивается под кожу острой иголкой.

Он специально это сделал, стопудово специально. Решил со мной поиграть? Ничего у тебя не получится Ибрагимыч, не того я поля ягода. Хочешь кататься с Кариной — пожалуйста.

Пытаюсь внутренне настроить себя на холодность и безразличие, а эти гавнюки проезжают мимо меня и притормаживают.

— Точно сама доедешь? У нас ещё есть местечко, правда, только сзади, но там тоже мягкое сидение.

Издевается, прям вижу в его глазах вызов.

— Я уже такси вызвала, покатайтесь без меня, — отворачиваюсь я от его крутой тачки и утыкаюсь взглядом в телефон.

— Ну как знаешь, пока!

С характерным рёвом кабриолет срывается с места и скрывается за поворотом. Теперь я понимаю, чего ты стоишь, профессор.

— Говорят, Вольнов только недавно развёлся со своей женой и теперь отжигает по полной. Смотрю Карина клюнула на его смазливую мордашку, вот дура, — ко мне подходит Даша, староста нашей группы и с осуждением смотрит вслед отъезжающей машине. — Ты домой едешь? Можно с тобой? Разделим поездку пополам.

— Давай, — соглашаюсь я, отказывать старосте нельзя, если с ней дружить, то всегда можно рассчитывать на поддержку и прикрытие, мило улыбаюсь, а самой сейчас хочется Карину придушить.

Такси подъезжает к дому. Расплачиваюсь с водителем и захожу в пустой дом. Родители ещё на работе. Тишина давит на уши.

Поднимаюсь в свою комнату, бросаю сумку на кровать и замираю у зеркала. Вижу своё отражение — раскрасневшиеся щёки, блестящие глаза. Чёрт возьми, он действительно меня завёл этой дурацкой сценой с Кариной.

Проходит час. Два. Я пытаюсь делать домашку, но мысли путаются. Вспоминаю, как он наклонился к моему уху, чтобы сказать. Как его пальцы коснулись моей руки в комнате...

Подхожу к окну — во дворе никого. До шести вечера три часа. Три часа мучительного ожидания.

Внезапно телефон вибрирует. Сообщение с незнакомого номера:

Неизвестный: «Алиса. Сегодняшнее занятие откладывается. Срочные дела. Переносим на завтра».

Я перечитываю сообщение несколько раз. Сердце замирает, потом начинает биться с бешеной силой. Так мог написать только Вольнов. Он играет со мной. Сначала завёл, теперь бросает в неопределённости. Неужели он с Кариной?

Мои пальцы дрожат, когда я набираю ответ:

Я: «Как кам будет удобно, можете вообще отменить договорённость, мне без надобности»

Отправляю и сразу же жалею. Сообщение прямо сквозит обидой, он догадается, хочу стереть, ужалить его из переписки, но оно уже загорается зелёными галочками. Прочитал.

Ответ приходит практически мгновенно:

Неизвестный:«Не могу этого сделать, договорённость была с вашим отцом. Хорошего вечера».

Гашу экран телефона и бросаю мобильник на кровать. Завтра Карине всё выскажу!

Падаю лицом в подушку и глухо кричу от бессилия. От этой какофонии внутри: злость, обида, жгучее любопытство и предательское возбуждение, которое никак не хочет утихать. Он дотронулся до меня всего на секунду, а будто провёл раскалённым лезвием по нервам.

Ночь не приносит покоя. Я ворочаюсь, простыни сминаются в колючий комок, а в голове бесконечный повтор вчерашнего дня. Его насмешливый взгляд. Ревность, которая скрутила в острый узел под рёбрами, когда он уехал с Кариной. Холодящая душу пауза после его сообщения. Я просыпаюсь с тяжёлой головой и ощущением, будто вовсе не спала.

Всё утро перед мысленным взором его лицо. Резкие скулы, небрежная щетина, эти светло-серые глаза, которые видят тебя насквозь. И голос. Этот бархатный, вкрадчивый голос, который врезался в память, как навязчивая мелодия.

В универе я стараюсь избегать Карины, притворяясь, что залипла в телефоне. Но подруга, как репей, прилипает на первой же перемене, пахнущая сладким капучино и беспечностью.

— Ну, что, как твой репетитор? — подмигивает она, подсаживаясь так близко, что её колено упирается в моё, и от этого прикосновения мне хочется дёрнуться. — И не спрашивай, откуда я знаю, Вольнов мне всё сам рассказал. Горячо вчера было?

— Не было занятия, — бурчу я, стараясь, чтобы мой взгляд выражал полное безразличие, а не бурю, что бушует внутри.