Наконец, он отпускает меня, чтобы перевернуть страницу. Воздух снова обжигает мою кожу, остывшую под его ладонью.

Марк читает название следующей темы, переводит взгляд на меня, а после переводит взгляд на часы.

— На сегодня, пожалуй, хватит, — заявляет он, прошёл всего час, но, кажется, будто прошла вечность. — Ты устала. И слишком взвинчена, чтобы продуктивно работать.

Я молча киваю, не в силах вымолвить и слова. Мои пальцы непроизвольно сжимаются, пытаясь сохранить остатки его тепла.

Он встаёт, и его тень накрывает меня. Он берёт свою папку и смотрит на меня сверху вниз.

— Домашнее задание. Подумай над тем, о чём я тебя спросил. О цене. И о своих желаниях. — Он поворачивается к двери, но на пороге оборачивается. — И, Алиса… завтра не прячься за учебником. Мне нравится видеть твои глаза.

Вольнов уходит. Его шаги затихают на лестнице. Я сижу неподвижно, глядя на свою руку. Там, где он держал её, будто остался след. Я медленно подношу ладонь к лицу. Она пахнет им. Деревом, морозом и чем-то запретным.

Во рту всё ещё горьковатый привкус унижения от того, как легко он меня расколол. Но под ним — сладкий, томительный восторг. Он был прав. Это азартная игра. И я, кажется, только что поставила на кон гораздо больше, чем просто оценку по экономике.

Марк Ибрагимович оставляет за собой шлейф из перевёрнутой реальности. Я сижу, прижав ладонь к щеке, и дышу его запахом, как наркоман. Унизительно. Отвратительно. Но я не могу заставить себя умыться.

«Он играет с тобой, дура, — кричит в голове трезвый, ясный голос. — Это часть его плана. Расколоть тебя, сделать податливой».

Но другое, более тёмное и настойчивое нутро шепчет: «А если нет? Если это не игра? Если он и правда...»

Если он правда что? Влюблён? Смешно. Он видел меня всего два раза. Нет, это профессионализм. Холодный, отточенный навык соблазнения. Он же разведён, говорила Даша. Значит, опытный. Наверняка у него за плечами десятки таких глупых, наивных Алис.

Я с силой трую ладонь о брюки, пытаясь стереть прикосновение Вольного, его запах, ощущение тепла от его руки. Но это касание въелось в кожу, въелось в сознание.

Внезапно в голову приходит новая, леденящая мысль. А что, если его «срочные дела» вчера были связаны не с Кариной, а с работой у отца? Он ведь теперь не только мой репетитор. Он аналитик в компании папы. Он входит в наш дом с двух сторон, как хорошо спланированная операция.

Я подхожу к окну и смотрю в темноту. Кабриолета Вольнова уже нет. Он растворился в ночном городе, оставив меня наедине с хаосом внутри.

***

Утро встречает меня тяжёлой головой и обострённым стыдом. Я почти не спала, ворочаясь и прокручивая в голове тот момент, когда он держал мою руку. Моя собственная слабость злит меня больше всего.

За завтраком папа сияет.

— Ну как, дочка, продвигается твоя учёба? Марк Ибрагимович вчера занимался с тобой? Он вечером написал мне, что ты способная, но невнимательная.

Я подавляю порыв злобно выругаться. «Невнимательная»? Да я была настолько внимательна к каждому его жесту, что готова была сойти с ума.

— Продвигается, — бурчу я, разламывая вилкой яичницу.

— Отлично! Я сразу понял, что он тот самый человек. Блестящий ум. Вчера на совещании он за полчаса разрешил проблему, над которой мои топ-менеджеры бились месяц. Настоящая находка.

Мама молча сидит напротив, допивая кофе. Её взгляд скользит по моему лицу, холодный и оценивающий.

— А он не кажется тебе слишком… самоуверенным, Саш? — мягко замечает она. — И к Алисе он относится как-то уж слишком фамильярно, на мой вкус.

Моё сердце замирает. Мать с её звериным чутьём всегда чувствует фальшь.

— Мариночка, не выдумывай! — папа отмахивается. — Он профессионал. А профессионалам можно простить некоторую эксцентричность. Главное — результат.

Я ловлю на себе взгляд матери. Он говорит: «Я тебя вижу. Я вижу, что ты не в себе». Опускаю глаза. Такое ощущение, что она меня читает и вот-вот огласит краткое содержание хаоса в моей душе.

***

В универе я становлюсь настоящим зомби. Карина пытается выведать подробности вчерашнего «урока», но я отмалчиваюсь или отделываюсь односложными ответами. Она в итоге обижается и отходит в сторону. И хорошо. Мне не до её болтовни.

После пар я почти бегу к выходу, с иррациональным страхом снова увидеть его у своей тачки. Но сегодня стоянка учителей пуста. Облегчение, смешанное с разочарованием, накатывает такой волной, что у меня подкашиваются ноги.

«Соберись, тряпка», — строго говорю я себе вслух и вызываю такси.

Дома меня снова тишина и одиночество. Родители на работе. Я брожу по пустым комнатам, чувствуя себя заключённой в роскошной золотой клетке. Мои мысли снова и снова возвращаются к нему. К его словам. «В моих играх я всегда играю до конца».

Что это за игра? И какова в ней моя роль: пешки или приза?

Поднимаюсь в комнату, пытаюсь заняться чем-то. Открываю ноутбук, листаю ленту в соцсетях. И тут меня осеняет. Он же профессор. У него наверняка есть страница на сайте университета.

Мои пальцы дрожат, когда я вбиваю в поиск его имя: «Марк Ибрагимович Вольнов».

Сайт ВУЗа выдаёт сухую справку: учёная степень, список публикаций, курс лекций. Фотография — та же, что и в жизни, с тем же пронзительным взглядом. Ничего личного.

Я копирую его имя и вставляю в общий поиск. Выдаётся несколько ссылок на научные конференции. Никаких следов в соцсетях. Ни ВК, ни ИГ, ни даже ТГ. Ничего.

Так не бывает. В наше время у всех есть цифровой след. Особенно у таких молодых, успешных людей. Если только... Если только его профили не удалены. Или если он скрывается под другим именем.

Ледяная полоса страха пробегает по спине. Кто ты, Марк Ибрагимович? Призрак? Шпион? Гениальный аферист?

Внезапно телефон вибрирует у меня в руке. Я вздрагиваю так, будто он ударил меня током. Тот самый номер. Его.

Сообщение: «Алиса. Завтрашнее занятие у вас дома в 18:00. Будьте готовы к контрольной точке по пройденному материалу».

Деловое. Сухое. Без намёка на вчерашнюю интимность. Как будто ничего и не было.

Я сжимаю телефон в руке. Сердце колотится где-то в горле. Страх и предвкушение снова вступают в схватку.

Он отыгрывает назад. Возвращает дистанцию. После того как подошёл так близко. Это тоже часть игры. Сначала приблизить, потом оттолкнуть. Заставить бежать за ним.

И самое ужасное? Это работает.

Я медленно набираю ответ, стараясь, чтобы мои пальцы не дрожали: «Хорошо».

Одно-единственное слово. Без эмоций. Без намёков. Пусть гадает теперь сам: отдалилась ли я, или бегу за ним.

(Марк)

Чёрт.

Слово-паразит, которое я давно искоренил из своей речи, снова и снова стучит в висках, пока я веду кабриолет по мокрому ночному асфальту. Ритмично, как метроном. Чёрт. Чёрт. Чёрт.

Я сжимаю руль так, что кожа на костяшках белеет. Нужно успокоиться. Взять себя в руки. Я Марк Вольнов. Блестящий профессор. Перспективный аналитик. Призрак без прошлого и с идеально сфабрикованным будущим. Я всегда контролирую ситуацию. Всегда.

Но сегодня я чуть не потерял контроль. Из-за неё. Из-за этой девчонки.

Я мысленно перебираю факты, как чётки, пытаясь вернуть себе холодную ясность.

Объект: Алиса Ярославцева. Дочь цели. Возраст: 20 лет. Задача: установить эмоциональную зависимость, получить неформальный доступ к дому и привычкам семьи. Средство: контролируемая эскалация интимности.

Всё по плану. Идеально по плану. Её реакция на прикосновение — предсказуема. Дрожь в пальцах, румянец, потеря дара речи. Стандартная физиология влечения. Я видел это десятки раз. Это — инструмент.

Тогда почему её запах до сих пор в моих ноздрях? Почему я до сих пор помню, как подушечками пальцев чувствовал биение пульса на её запястье? Быстрое-быстрое, как у пойманной птицы.