Злюсь сама на себя за эти неконтролируемые реакции, крепче запахиваю полы пиджака, придерживаю их у груди, и жестом приглашаю его следовать за мной.

Мы поднимаемся по лестнице на второй этаж, я прошу перед дверью его минуту подождать и быстро пробегаюсь по комнате глазами, на всякий случай пытаясь обнаружить то, что не нужно видеть Вольнову. Не найдя ничего, чтобы могло меня скомпрометировать, я впускаю Марка Ибрагимовича в свою комнату.

— Честно говоря, я ожидал ванильно розовый стиль, — произносит мой репетитор, оглядывая стены моей комнаты, оформленные в серо-бежевой гамме. — Но это тоже ничего, говорит о вас, как о спокойном, рациональном человеке, мне нравится.

— Дизайн дома у нас продумывает мама, — хочется стереть с его лица самоуверенную улыбку. — Так что не стоит судить обо мне по краске на стенах.

Я фыркаю громче, чем было нужно, и это кажется ему забавным, Вольнов коротко усмехается.

— Обычно девочки во многом похожи на своих матерей, — мягко проговаривает он, подходя к моему рабочему столу и начиная рассматривать корешки учебников на полке.

— Я не обычная, — отрезаю ему жёстко, чтобы не думал лишнего. — Учебники вы уже увидели, а вот мой конспект с лекций Васильева. Достаточно?

— У вас красивый почерк, — Вольнов перелистывает страницы тетради с записями и задерживается взглядом только на названиях тем лекций. — Я так понимаю, это всё, что вы прошли за первое полугодие?

Киваю, не хочу с ним разговаривать, он меня почему-то дико раздражает, особенно его манера ловить мой взгляд и цепляться за него, словно он может прочитать там мои мысли.

— Хорошо, Алиса. Я всё понял. Спасибо за экскурсию. До завтра!

Он возвращает мне тетрадь и при передаче из рук в руки словно нечаянно касается моих пальцев своими.

— Это было лишним! — строгим голосом выпаливаю я, делая два быстрых шага назад.

Отступаю так стремительно, что задеваю плечом стеллаж, на которой у меня стоят комнатные цветы и коллекция фарфоровых слоников, которых мне с детства привозил папа из разных стран мира.

— Аккуратно, — Вольнов подхватывает потерявшую равновесие фигурку и спасает от неминуемого падения. — Было бы жаль, если он разбился, правда?

Он держит слона из Непала на своей ладони, протягивая мне, но я сцепляю руки в замок и смотрю на этого мужчину с настороженностью. Его первое касание моих пальцев вызвало такую бурную реакцию, что второго допустить мне точно не хочется.

Вольнов улыбается, он понял мой манёвр и бережно ставит слона на полку к его собратьям. Загадочно подмигивает мне одним глазом и решительным шагом покидает мою комнату.

Что это было?

Я опускаюсь в кресло рядом с кроватью и чувствую, как во мне пульсирует кровь. Короткие ритмичные толчки бьются в ушах и никак не успокаиваются. Я поднимаю руки к лицу и вижу, как подрагивают кончики моих пальцев. Вот это поворот.

Дочка Ярославцева поплыла от одного прикосновения? Да когда такое было? Ерунда какая-то. Бред.

Встаю, на ватных ногах подхожу к зеркалу и смотрю на своё бледное лицо. Приехали. Ладонями тихонько массирую щёки, дышу глубже, пытаюсь привести себя в порядок, а в голове только обжигающее тепло кончиков его длинных пальцев. А если бы он этим пальцем…

Из моей груди непроизвольно прорывается стон наслаждения, который я тут же зарубаю на корню. Он мой репетитор, даже не думай ни о чём таком. Он будет учить меня скучной экономике, и после всех этих цифр и терминов, мне точно будет не до чего другого. И вообще, с чего в моей голове эти пошлые мысли? Он старше меня лет на пятнадцать, старик по меркам молодёжи, так и буду к нему относиться.

Долго пытаюсь снова взяться за гражданское право, но текст словно проходит мимо меня. Я читаю, но мысли совсем не о статьях из кодекса. Каждый раз возвращаюсь к этому противному профессору, вспоминаю его взгляд, это мимолётное прикосновение, его вкрадчивый голос, который проникает прямо под кожу.

Так заниматься невозможно.

Беру телефон, звоню Карине:

— Что делаешь? — задаю вопрос подруге, а та сразу вываливает на меня целую кучу подробностей о скандальном расставании с её парнем.

— Этот козёл забыл о нашем дне, представляешь? Мы каждый месяц десятого числа отмечали нашу маленькую годовщину, я готовилась, сходила на маник, причёску сделала, а он даже цветы не принёс, прикинь?

Понимающе угукаю в трубку и продолжаю погружаться в историю подруги, и становится заметно лучше. Сейчас под бесконечный щебет Карины в голове обычные будни студентов. От её разрыва с парнем переходим к последовательному перемыванию косточек преподавателям. Быстро обсуждаем завтрашний зачёт по гражданскому, а потом Каринка, переходя на заговорщицкий тон, изрекает:

— А ты в курсе, кто вместо Васильева у нас экономику вести будет?

Ну вот, приехали, никуда не деться от этого Марка Ибрагимовича.

— Ну и кто? — делаю я вид, что пока не в курсе.

— Вольнов! Сам Вольнов! Как тебе такая новость? — Карина аж захлёбывается от восторга.

— Не знаю такого, — специально придаю своему голосу равнодушный тон.

— Ну ты подруга, даёшь, — искренне удивляется она. — Вольнов, это самый молодой и перспективный профессор, а какой он красавчик! Увидишь его — крышу сорвёт, уверена. Он как раз в твоём вкусе, — горячо заверяет меня подруга.

— Если профессор, то наверняка старик, а те кому за тридцать меня не интересуют, — фыркаю я на Карину, а у самой в животе комок сжимается.

— Старики старикам рознь. Этот фору любому парню из нашей группы даст. Ты просто его не видела. Загугли, офигеешь.

— Не хочу я ничего гуглить. Ладно, Карин, поболтали и хватит, я буду дальше гражданское учить.

— Ага, я тоже, пока, Алиска!

— Пока!

А ведь я хотела отвлечься, а тут опять на уши с этим Вольновым присели. В моём он вкусе? Ну Карина, вот ты зараза. А ведь и впрямь в моём. Чего врать-то? Но от этого осознания легче не становится.

Вольнов теперь мой репетитор по экономике. Папа организовал индивидуальные занятия дома. Просто шикардос.

Откладываю только что взятый в руки учебник по гражданскому, ну его этот зачёт. У меня похоже скоро такое начнётся, что пофиг на эти оценки. Если что, папочка ещё одного репетитора наймёт. Нервно закусываю губу, в горле пересохло.

Так пить хочется, за этим ужином не успела и глотка сделать, слегка в тарелке поковырялась и к себе. Нужно спуститься за водой. Выхожу из своей комнаты, направляюсь в кухню, а со стороны гостиной до меня доносятся взрослые серьёзные разговоры, так только папа умеет.

От диванной группы льются речи про финансовые риски, страхование, анализ и чёткое планирование. Любят они всё это, а вот я терпеть не могу. Я бы лучше оттенки цвета на разной текстуре обсуждала, но родителей не выбирают, мои решили, что я не могу сама принимать решения.

Прохожу мимо арочной двери и снова вижу его. Он словно ждал моего появления, глаза прищурил, смотрит в упор, а сам продолжает расписывать взаимозаменяемость показателей. Его переспрашивают, уточняют, а он совершенно не теряется, отвечает чётко, по делу, и глаз с меня не сводит.

Вечно стоять в арке не будешь, я отвожу взгляд, иду дальше в нужном направлении, и боковым зрением улавливаю, как губы Вольнова растягиваются в довольную хищную улыбку. Гавнюк. Такое ощущение, что он меня читает. Вот урод. И ничего он не красавец. Супер красавец…

Пока наливаю воду из фильтра в стакан, думаю только о том, как мне себя вести, когда мы останемся в моей комнате одни под благим предлогом. Меня же там так расколбасит, какая нафиг экономика.

Но главное — никому не сболтнуть об этом в универе, а то меня точно загнобят своими приколами. И ему скажу, чтобы не хвастал. Надеюсь получится сохранить в тайне.

Утром, как всегда, собираюсь на пары, отец с мамой уже завтракают, я сажусь за стол и беру приготовленные для меня сандвичи.