Финансовые отчеты, которые Алексей прочел как открытую книгу, показывали: после Катастрофы и краха глобальных рынков компания испытывала серьезные трудности. Она была голодна. А голодный хищник сговорчивее.

И последний, решающий аргумент. У любого амбициозного человека, тем более у такого, как Маск, есть «скелеты в шкафу». Темные пятна в биографии, серые схемы, компрометирующие связи. Все, что тщательно скрывается за глянцевым фасадом «визионера».

Алексей откинулся на спинку кресла, сомкнув веки. В его сознании выстраивалась новая охота. Теперь его добычей становился не мертвый архив, а живой, дышащий секрет. Ключ к человеку, который мог дать ему ключи от неба.

Государственные корпорации были руками врага. Другие частники — слабы. Лишь один «Левиафан» суши обладал и технологиями, и духом авантюризма, чтобы стать... партнером. Пусть и поневоле.

Тишину каюты нарушил гул вентиляторов компьютера и плеск волн. Алексей приступил к операции, разбив её на два параллельных потока — явный и тайный. Его сознание раздвоилось, словно щупальца осьминога, ощупывающие добычу с разных сторон.

Поток первый — легальный фасад.

Через серию анонимных прокси он активировал цифровой профиль «Азиатского консалтинга» — фирмы-призрака с безупречной репутацией. От её имени был отправлен в отдел коммерческих запусков SpaceY формальный запрос. Сухим, деловым языком запрашивалось техническое предложение по выводу на низкую околоземную орбиту группировки из 24 телекоммуникационных спутников для «развития сети мониторинга морских грузоперевозок». Легенда была скучной, но намекала на солидный бюджет.

Поток второй — теневая разведка.

Пока «левая рука» вела светскую беседу, «правая» просачивалась в защищенные сегменты сети SpaceY. Он не взламывал шифры в лоб. Его сознание, настроенное на частоту финансовых потоков, искало аномалии — крошечные нестыковки в аудиторских отчётах, следы транзитных счетов в офшорах, которые должны были быть мертвы.

И он нашел. Не один «скелет», а целый склеп.

Первый кластер всплыл, как пятно нефти на воде. Скрытые контракты. Через подставные предприятия SpaceY поставляла узлы связи и технологии управления дронами обеим сторонам в затяжном пограничном конфликте в Юго-Восточной Азии. Официально компания декларировала нейтралитет. Реально — её технологии убивали солдат с обеих сторон, принося стабильный доход. Алексей увидел не просто цинизм. Он увидел отлаженный механизм, работающий на принципе «война кормит бизнес».

Второй след был тоньше и опаснее. Госсубсидии. Огромные суммы, выделенные американским Минобороны на «перспективные космические разработки», аккуратно выводились через цепочку фондов. Часть их возвращалась в SpaceY в виде «частных инвестиций» от анонимных вкладчиков — тех самых генералов, голосовавших за выделение средств. Это была не просто коррупция. Это была система, вплетенная в ДНК военно-промышленного комплекса.

Алексей не испытывал морального отвращения. Он анализировал, как хирург изучает раковую опухоль. Эта информация была не свидетельством чьей-то порочности, а идеальным, чистым, неоспоримым рычагом.

Он скачал ключевые документы — сканы контрактов, банковские выписки, внутренние письма. Каждый файл был снабжен цифровым сертификатом, доказывающим его подлинность.

Рычаг был найден. Теперь предстояло подвести его к точке опоры.

Собранные данные были сырой рудой — ценной, но бесполезной без огранки. Алексей приступил к алхимии, превращающей информацию в оружие. Он создавал не досье, а цифровую мину.

Его пальцы летали над клавиатурой, вызывая на экран голограммы документов. Он не просто сортировал их. Его сознание, способное видеть незримые связи, сплетало из разрозненных фактов единый, неумолимый нарратив.

Он начал с хронологии. Не с дат контрактов, а с момента, когда один из вице-президентов в переписке написал: «Это скользкая дорожка». Алексей выстроил события в цепь: сомнение -> решение -> отмывание денег -> поставки -> прибыль. Он подсветил каждое звено, сделал его очевидным.

Затем он добавил личность. Он встроил в хронологию расшифровки личных звонков ключевых менеджеров. Их сомнения, циничные шутки о «дураках в Пентагоне», торги за процент. Он сделал их живыми, узнаваемыми — и оттого более отталкивающими.

Финальным штрихом стал масштаб. Рядом с письмом о поставке «гражданских» чипов он разместил спутниковые снимки сожженной деревни в зоне конфликта, куда эти чипы в итоге попали. Он не произносил обвинений. Он показывал причину и следствие. Деньги -> Оружие -> Смерть.

Результатом стал интерактивный портрет цинизма. Запутанная, но кристально ясная история о том, как амбиции и жадность превратили мечту о космосе в инструмент войны.

Затем началась вторая, не менее важная часть работы — финальная проверка и демонстрация силы. Он еще раз проверил целостность и неопровержимость каждого документа, каждого аудиофайла, каждого перевода. Это был не просто компромат. Это был готовый, отполированный до блеска инструмент. Рычаг был найден, отлит из самого прочного сплава страха и алчности. Теперь предстояло аккуратно, с ювелирной точностью, подвести его к единственно верной точке опоры.

Алексей откинулся в кресле, его взгляд скользнул по голографическому изображению досье, парящему в центре каюты. Вместо того чтобы создавать сложные механизмы рассылки, он поступил проще и дерзко. Он взял один-единственный файл — ту самую расшифровку разговора генерала Редфилда о «санитарной зачистке» — и... отправил его на личный, защищенный мессенджер Грегга Мастерса.

Не как угрозу. Не с сопроводительным письмом. Просто файл с названием «Для ознакомления. Приложение к нашему разговору».

Это был не запуск механизма возмездия. Это был тест на прочность и демонстрация абсолютного контроля. Он показывал Мастерсу (а через него — и Маску), что обладает не просто информацией, но и правом доставлять ее в любую точку, в любое время, минуя все их системы безопасности. Прямо в карман. Прямо в святая святых.

Если они попытаются его игнорировать, следующий файл может оказаться в почтовом ящике председателя SEC. Или на рабочем столе главного редактора The Wall Street Journal. Механизмом «черного ящика» был он сам. Его воля. Его могущество.

Крючок был отточен до бритвенной остроты, приманка уложена. Оставалось лишь осторожно, без лишнего шума, насадить его на невидимую леску и сделать первый, точный заброс в мутные воды корпоративных интриг.

В своем кабинете в Хоторне Грегг Мастерс, вице-президент SpaceY по стратегическим контрактам, в сотый раз перечитывал отчет о квартальных убытках. Цифры плыли перед глазами. Сокращение программ, заморозка бонусов, призраки увольнений. Он потянулся за чашкой с остывшим кофе, как вдруг его личный, «непробиваемый» смартфон издал тихий, но настойчивый щелчок — звук входящего сообщения в зашифрованном мессенджере.

На темном экране горели несколько строк. Без номера отправителя. Без подписи.

«У вас утечка данных уровня "Пандора". Я могу ее устранить. Взамен — деловой разговор. Канал безопасный. Ответьте "Да" для подключения.»

Грегг замер, пальцы сжали холодный корпус телефона. «Пандора». Внутреннее, почти мифическое название для самых темных операционных схем. Тех, о которых не знал даже совет директоров.

Взлом. Конкурентная разведка. Блеф, — застучало в висках.

Но как они получили этот номер? Как прошли сквозь шифрование?

Прежде чем он успел нажать кнопку блокировки, текст начал растворяться. Буквы поплыли и исчезли без следа. Ни уведомления в логе, ни следа в памяти. Только идеальная тишина и ледяная тяжесть в груди.

Он сидел, уставившись в пустой экран, и осознавал: кто-то проник в самый центр, дотронулся до него лично, продемонстрировав абсолютное превосходство. И этот «кто-то» предлагал не шантажировать, а вести переговоры.

Грегг медленно выдохнул. Его карьера, его свобода, будущее компании висели на этом ответе. Он провел по экрану дрожащим пальцем. Всего одно слово. Ловушка или спасательный круг?