— Кац, сейчас договоришься! — вскипела рыжая.

— Хватит уже, — гаркнул я. — РА, ты видишь Фельдшера?

— В данный момент он почти достиг ангара, то есть переходного пункта. Но он не один!

— Как интересно, можешь его показать? — попросила Соня.

Развороченная база нолдов на экране сменилась ландшафтом нашего берега. Возле замаскированного под скалу ангара стоял Фельдшер в белом развевающемся халате. Рядом с ними стоял кряжистый мужчина средних лет, абсолютно бледный. Одет он был странно, в чёрный форменный китель с погонами прапорщика и такие же брюки, заправленные в высокие ботинки. В разрезе кителя проглядывала морская тельняшка с чёрными полосами. Мужичок нервничал и косился на Фельдшера, но сделать ничего не мог. Понятно, что не мог, никто бы из людей не смог. Вопрос в другом, чего он его сюда притащил, кто он и почему Фельдшер его не сожрал по пути?

— Морская пехота, вроде бы, — пробормотал Чукча. — У нас такие по тундре бегали, искали чего-то.

— Тебя, наверное, — подхватила Рейко.

— Зачем им я, — пожал плечами повар. — Где я, а где солдаты.

— Командир? Запускаю? — на этот раз спросил разрешения РА.

— Давай. Фельдшер всё равно домой пришёл… с другом, — кивнул я.

Кусок скалы разошёлся, пропуская парочку и вскоре мы их встречали в переходном шлюзе.

— Здец! Ырг, ырг, етц! — себе под нос просвистел Фельдшер.

— Соня?

— Говорит встретил по дороге. Людей ищет, — перевела Соня.

— Не фига себе, Фельдшер! — поздравила его Лиана. — Ты крут!

— Мыргл! — и исчез, телепортировавшись на кухню. Он всегда первым делом появлялся на кухне, она хоть и была автоматической, но Фельдшера пропускала в свои закрома.

— Ты кто будешь, мил человек? — папаша Кац упёрся взглядом в невысокого солдата.

— Прапорщик, — представился вновь прибывший. — Я из Гранитного.

— Ого, а он уже есть? — вырвалось у меня.

— Что значит есть? Он давно уже стоит, почитай год почти. Мы стену начали строить, так нас заражённые потрепали. Трудно там выжить, перекрёсток. То заражённые прутся, то нолды. А в последнее время появились дезертиры. Это я их так зову, а другие мурами кличут. Они по ночам пристрастились народ прямо из стаба воровать. Троих пристрелили, но их всё больше вокруг становится. Меня наши отрядили сюда сходить, посмотреть.

— Вот прям так сходить? — удивился папаша Кац. — Это тебе Старый Арбат что ли?

— Не одного же, — усмехнулся Прапорщик, и покрутил ус. — У нас БМП есть, только горючка закончилась. Мы знаем, что здесь грузится кластер, где можно разжиться. Ждали пока перезагрузка будет, а тут этот… ваш появился. Мы стрелять было начали, но по нему не попасть. Он мелькает туда-сюда и матом нас кроет. Всё Здец и Здец, ну мы и прекратили боезапас тратить. Места то у вас хорошие и погода лучше стала почему-то.

— Скоро здесь будет курорт, но пока жить на поверхности опасно. Соседи неспокойные.

— Мы сейчас в пещере? — огляделся Прапорщик.

— Типа того, — согласился знахарь. — Так, где остальные?

— Назад поехали, а меня ваш доктор поймал и сюда привёл. Я раз десять уже с жизнью попрощался.

— Ну ты чего, мил человек. Жизнь только начинается!

— Прапорщик, ты моряк? — спросил я. — У нас морячки попадались, но они всё больше в бушлатах и бескозырках, у тебя же берет под погоном. И пошив странный.

— Форма восьмидесятых годов в СССР. Ты сам то откуда попал сюда? — удивился Прапорщик.

— Из января сорок пятого, — с трудом вспомнил я.

— Тогда понятно. Форма ничего так, удобная, но не для войны. Китель короткий, заметный издалека. Штаны узкие, галифе почему делали? Хотя кого я спрашиваю, ты и сам всё знаешь. Цвет скорее для устрашения, чем для боевых действий.

— Ты воевал?

— Немного, когда на сверхсрочную остался. Предложили помочь афганским товарищам, — вздохнул Прапорщик. — Я заметил одну особенность за нашими руководителями. Как он закрепится на троне, так обязательно давай воевать. Ну вот скажи мне, на хрена Брежневу понадобился этот Афганистан? Да ещё за три года до смерти, чего ему ровно не сиделось на месте. Дома всё сделал, можно и по соплям съездить мировому капитализму? Вот не пойму я их. И всегда у нас одна и та же история, обосраться в самом начале. Потом уже приходим в себя. Что за мазохизм такой?

— Кто бы знал. Про немцев тоже говорили в народе, ждали что вот-вот нападут, и они таки напали. Первые дни никто ничего не знал, что делать. Одни драпали, другие на смерть стояли. Ни связи, ни приказов. Генералы стреляются, солдаты сдаются. До Москвы отступили, одумались. Встали стеной и понемногу выгребли. В первую зиму очень тяжело было, — признался я.

— Даже не представляю. Под такой пресс попасть, сдюжил бы, — признался Прапорщик.

— Сдюжил, оно ведь как. Не можешь, научим. Не хочешь, заставим. Здесь тоже временами несладко. Много вас в Гранитном осело?

— Сотни три наберётся. С востока пришли, думали остановиться в Гранитном. Обрадовались, стаб на перекрёстке дорог, отличное место для торговли и охоты. Потом уже до нас дошло, что перекрёстки пользуются дурной славой. Здесь все ходят, не только мы. Я предложил крепость строить, но меня на смех подняли. Не те силы и людей мало. Там без крепости никак. Лезут все подряд, думали, что здесь почище, а здесь у вас вон какие звери ходят.

— Его Фельдшер зовут. Он не зверь, — поправил я мужичка.

— У заражённого есть имя? — удивился Прапорщик. — Сам сказал?

— Это мы его так назвали. Раньше мы с ним конфликтовали…

— «Конфликтовали» с супером? — брови Прапорщика полезли на лоб. — Я сам видел какие он кренделя выписывает. А вы тогда кто сами то такие?

— Обычные ребята, просто везучие. Так вот, Фельдшер теперь за нас. Даже живём вместе.

— Лесник, ты совсем отбитый что ли? — Прапорщик даже встал и прошёлся вокруг стола в столовой. — Что, если он не с той ноги встанет и прикончит всех здесь? Заражённого в стабе держать?

— Мог уже сто раз, говорю же дружим мы. Он разумный, не бойся, — обычная реакция, это хорошо.

— Это разве возможно? У них же чердак полностью выгорает, — всё никак не верил Прапорщик.

— Как видишь. Он там на стороне себе ещё стаю нагулял таких же братков. Так что ты его благодари, но те то дикие совсем, Фельдшер не дал им вас тронуть.

— Я видел пантеру с зеркальной шкурой, они?

— Да. Там ещё прайд волков размером больше лося каждый, удав метров тридцати длиной и паук. Про него вообще не хочу вспоминать просто убийца. Был ещё медведь с двумя головами, но скончался.

— С двумя головами… — как эхо повторил Прапорщик. — Кто бы рассказал, не поверил. Но после вашего Фельдшера. Кто его «скончал»? Не ты ли?

— Кайдзю, мы так называем скребберов вылезающих из разлома на дне океана. Здесь неподалёку. Рослые ребята, последний достиг ста пятидесяти двух метров в высоту. Они его стаей уработали в соседнем кластере. Так вот он мишку и порешил.

— А мы пока до вас добирались на какого-то червяка нарвались. Тоже здоровый метра три-четыре в длину и с такой кошмарной пастью. Не встречал? Мы ему из тридцатимиллиметровой пушки в упор разрывным, а он только чихнул. Хорошо, что быстрее его оказались, сумели оторваться. Как мои назад поехали не представляю, он там дорогу перекрыл и жрёт всё подряд.

— Быстро поехали. Но от Фельдшера вы бы не ушли. Он вашу коробочку как шоколадку развернёт.

— Плохо дело. Наши там долго не продержаться. Мы сейчас в сторону от перекрёстка ушли. В лес.

— Вы на чём в Гранитный прибыли?

— Транспорт был. С бору по сосенке, но кое-как доехали. Машины должны быть ещё на ходу.

— Уже лучше. Мы можем вам помочь, нам всё равно люди нужны. Знал бы ты, что здесь будет через сто лет, — улыбнулся я.

— Ты можно подумать знаешь? — усмехнулся Прапорщик.

— А то! Знаю. Славный город Вавилон. Центр всего края, всей восточной зоны Пекла. Двести пятьдесят тысяч душ! — вспоминая райский уголок сказал я.