И он ушёл. Подхватил с земли валяющийся там всё это время камзол и легким пружинящим шагом покинул поляну, удаляясь в сторону административного корпуса.
***
В Империи было скучно. Во всяком случае, именно так Советник, изнывающий в данный момент от безделья, оценивал всё происходящее вокруг. Если быть точным, не происходящее вокруг. Но никого, кроме Тайншара, это не волновало. Не было ни восстаний, ни заговоров, абсолютно ничего, что взволновало бы его и заставило кровь быстрее бежать по венам. И, в общем-то, установившееся спокойствие устраивало всех, но только не Тая, который давно уже успел отвыкнуть от спокойной жизни.
Прислонившись одним плечом к каменной стене, Советник полировал когти маленькой пилкой с алмазным напылением, изредка бросая внимательный взгляд на тренирующихся во внутреннем дворе подчинённых. Те, в общем-то, тоже не слишком радовали, передвигаясь по площадке с грацией сонных мух, только-только отогретых непостоянным весенним солнышком. Видимо, отсутствие работы по профилю плачевно сказывалось на их профессиональных навыках.
– Что я вижу, – не выдержав такого издевательства над собственной психикой, Тайншар убрал пилку в нагрудный карман и вышел к мужчинам, остановившим тренировку при первых же звуках его голоса, на ходу неспешно закатывая рукава белоснежной рубашки, – расслабились... обленились...
Слышать этот тихий шёпот, больше похожий на змеиное шипение, было жутко даже тем, кто Советника знал давно. Таким тоном мужчина обычно разговаривал, когда был сердит. Точнее, находился в состоянии практически неконтролируемой ярости. Вот и сейчас, глядя в почерневшие глаза начальника, подчинённые были готовы покаяться во многих грехах, даже в тех, которых они и не совершали, только бы эта ярость не копилась до критического предела.
– И это лучший отдел, – слова Тайншар просто выплёвывал, едва сдерживаясь, чтобы не закричать во весь голос, – разжирели, совсем страх потеряли? А ну марш вокруг дворца пять кругов!
Отказ от выполнения приказа командира в данный момент можно было сравнить разве что с изощренной попыткой самоубийства. А поскольку самоубийц на службе у Императора никогда не водилось, мужчины тут же бросились выполнять команду. Советник усмехнулся и вернулся на свою наблюдательную позицию, возобновляя прерванное занятие. Он, отчего-то, был твёрдо уверен, что жульничать не станет никто.
Всю четверть часа, что подчиненные, кто медленнее, кто чуть быстрее, наматывали круги, Тайншар так и простоял у стены, не меняя позы. Лишь только когда последний из бегунов остановился, Советник подошел ближе.
– Итак, что я могу сказать, – медленно обвёл толпу сгрудившихся рядом с ним мужчин взглядом прищуренных в холодной усмешке глаз, – всё очень, очень плохо. Стоило мне только оставить подготовку на вашей совести, как вы тут же угробили всё, чего добивались долгим и упорным трудом. Я разочарован.
Тайншар выдохнул, сдерживая вертящиеся на языке жестокие слова, прошёлся мимо неровного строя, стараясь даже смотреть в другую сторону, чтобы не сорваться. Ещё немного помолчал и, решив, что подчинённые достаточно пристыжены, остановился и поднял голову.
– Впрочем, я, кажется, решил, что буду с вами делать теперь, – он хищно усмехнулся, отчего кое-кто из стоящих перед ним мужчин явственно побледнел. Советник не обратил на это внимания и, улыбнувшись собственным мыслям, продолжил, – на днях из военной академии возвращается моя супруга. Мне будет очень любопытно посмотреть, насколько её уровень подготовки выше вашего.
Тайншар знал, что эти слова больно ударят по самолюбию подчинённых, но всё равно произнёс их. Он был уверен, что нежелание хоть в чём-то уступить женщине заставит их усилить собственные тренировки. К тому же, Советнику и в самом деле интересно было увидеть, какого прогресса достигла Малика за время обучения, а что прогресс там наблюдался, он и не сомневался.
Покидал площадку Тайншар с чувством глубокого удовлетворения от принятого решения, оставляя позади себя недовольно перешептывающихся мужчин. Только вот ему не было до этого никакого дела. Он торопился вернуться во дворец – Ариадна не начинала завтракать, пока крёстный не занимал свое место за столом.
Когда он зашел в столовую, Ксайштара там уже не оказалось. Император всегда завтракал быстро, торопясь приступить к решению государственных вопросов, коих у него на каждый день скапливалось предостаточно. Лиалин тоже заканчивала завтрак. Лайлис, склонив на бок рыжую голову, гонял по тарелке остатки каши, наблюдая за племянницей, которая сверлила недовольным взглядом двери помещения. Даже не притрагиваясь к стоящей перед ней еде. И только заметив появление предмета своего детского обожания, девочка взялась за ложку.
– Тай, – увидев, что дочь начала есть, Лиалин с улыбкой обернулась к вошедшему мужчине, – наконец-то ты пришел! Как прошла тренировка?
– Всерьёз задумываюсь над тем, чтобы отдать своих подчиненных на растерзание Малике, – неохотно отозвался Тайншар, занимая свое место, – как думаешь, она не откажется?
– Пожалуй, ей будет сложно отказаться от такого развлечения, – Лиалин хитро прищурилась, представляя подобную картину и реакцию сестры на такое щедрое, но сомнительное предложение, – когда она приезжает?
– На днях, – рассеянно протянул Советник и, словно потеряв интерес к беседе, повернулся к продолжающей жевать Ариадне, – ну что, моя принцесса, завтрак вкусный?
– Как прикажете, Ваше Высочество, – кивнул Тайншар, пытаясь спрятать наползающую на лицо усмешку от пристального взгляда крестницы. Советник не любил кашу. Его намного больше устроил бы хорошо прожаренный кусок мяса. Только вот даже воспоминание об обиженно смотрящих на него тёмно-карих глазах убивало всякое желание прекратить странный ритуал, придуманный когда-то им самим, чтобы девочка не отказывалась от завтрака. Ксайштар тогда не поддержал его идею и только усмехался, наблюдая, как друг пытается уговорить Ариадну съесть невкусную, но полезную пищу. За свои усмешки он и получил в этот же день на тренировке, где уже Тайншар улыбался, разглядывая запыхавшегося Императора.
Оставшееся от завтрака время Тай молчал, изредка улыбаясь собственным мыслям. Услышавшая ответы на интересующие ее вопросы, Лиалин тоже не спешила начинать новый разговор. Лайлис в три приёма проглотил кашу и умчался на поиски Ксайштара – тот пообещал придумать ему какое-то задание. Ариадна продолжала лениво возить ложкой по тарелке, так что Тайншару пришлось дожидаться, пока она не доест всё – Лиа, тяжело поднявшись с не очень удобного в её положении стула, покинула столовую раньше, оставляя дочь под присмотром мужчины.
***
На территорию Империи Малика въехала на рассвете. На границе на этот раз её никто не встретил, что само по себе показалось странным – либо Советник отдал специальное распоряжение насчет неё, либо дисциплина в подчиняющихся супругу отделах заметно снизилась. Четыре года назад патрули здесь находились регулярно.
Пообещав себе обязательно задать этот вопрос Тайншару, выпускница военной академии продолжила свой путь. По-хорошему, стоило бы устроить небольшой привал, всё-таки занятиям по верховой езде в славном учебном заведении, где она провела четыре последних года, уделяли преступно мало времени, и сейчас это особенно ощущалось. Но девушке хотелось как можно скорее добраться до дворца, поэтому на накатывающую вспышками усталость, она предпочла не обращать внимания.
И всё-таки увидеть после нескольких лет отлучки знакомые места оказалось волнительно. Освещённая лучами восходящего солнца зелень, щебечущие в кустах у дороги птицы – всё это умиротворяло и улучшало настроение. Любуясь окружающей природой, Малика позабыла и про собственную усталость и про предстоящую встречу не только с любимыми сестрой и братом, но и с супругом, которого хотелось спросить о многом.
На территорию дворца попасть удалось без всяких проблем – охрана прекрасно помнила лицо женщины, решившейся бросить вызов самому Палачу. И пусть в последние несколько лет Советник прекратил третировать подчиненных, о его суровом нраве не забыл никто. Так что Малику сдержанно поприветствовали, сопроводили на территорию, помогли спешиться и отвели коня в конюшню, избавляя её от лишних забот.
