— Третий залп! Подарок на прощание! Огонь!

Третья порция стали вошла в многострадальный шатёр. Теперь он больше походил на дуршлаг. Один из офицеров, шатаясь, вывалился из входа, прижимая руку к пробитому плечу, и тут же рухнул на землю.

— Отход на вторую позицию! — приказал я. — Быстро и тихо! Пошли, пошли, пошли!

Мы работали как единый механизм. За две минуты винтовки были за спиной, и мы уже скользили вниз по заранее подготовленным верёвкам. Последним я оглянулся на нашу позицию. Она была чиста. Но враг уже начал нащупывать наше местоположение. Несколько огненных шаров, пущенных наугад, с шипением врезались в кроны деревьев, где мы только что были, превращая зелёные листья в пепел.

Мы бежали через лес, не издавая ни звука, наши ноги в мягкой обуви не оставляли следов. Адреналин гнал нас вперёд. Первая часть плана была выполнена идеально. Но теперь начиналась самая опасная игра в кошки-мышки с разъярённым врагом.

Вся команда рухнула в колючие объятия терновника, где была оборудована вторая позиция. Это было не снайперское гнездо, а скорее волчья яма. Сквозь густое переплетение шипастых ветвей мы прорезали узкие бойницы, дававшие ограниченный, но достаточный сектор обстрела.

— Доклад! — прохрипел я, пытаясь восстановить дыхание.

— Они роятся, как потревоженные шершни, — первой подала голос Кайра. Она уже лежала у своей бойницы, её кошачьи глаза превратились в узкие щели, а уши нервно подрагивали, ловя каждый звук. — Лёгкая кавалерия вышла из лагеря, прочёсывает опушку. Пехота формирует поисковые группы. И… что-то ещё. Колдуны. Чувствую их вонь даже отсюда.

— Обзор дрянь! — проскрипел Торвальд, устраиваясь рядом и недовольно отряхивая бороду от зацепившихся колючек. — Стрелять отсюда всё равно что плевать в ураган и надеяться попасть в глаз капитану вражеского корабля.

— Нам и не нужно попадать в глаз белке, Торвальд, — ответил я гному, прижимаясь к своей винтовке. — Нам нужно, чтобы они поверили, что мы всё ещё здесь, на этом склоне. Чтобы они стянули сюда все силы, пока мы будем уходить на третью позицию. Наша задача — шум и паника.

Я навёл прицел через узкую прорезь. Лагерь был виден плохо, мешали деревья. Но я видел группы эльфов, бегающих между палатками, видел офицера, отчаянно жестикулирующего и пытающегося навести порядок. Он и стал моей целью.

— Цели любые: кто пытается организовать сопротивление. Офицеры, знаменосцы, гонцы. Работаем по готовности. Не задерживаться. Два-три выстрела и готовимся к смене позиции.

Мой выстрел снова был первым. Болт ушёл в сторону, ударив в землю в метре от эльфийского офицера и взметнув фонтанчик грязи. Но этого было достаточно. Он и полдюжины его солдат инстинктивно рухнули на землю. Тут же ударили остальные винтовки моей группы. Один из болтов нашёл свою цель: знаменосец, пытавшийся поднять упавшее было знамя, дёрнулся и рухнул, придавив собой чёрный шёлк. Конь одного из кавалеристов, получив стальной стержень в круп, взвился на дыбы и с диким ржанием понёсся вглубь лагеря, сметая всё на своём пути.

Хаос, который мы посеяли первым ударом, теперь получил новую подпитку. Эльфы были полностью дезориентированы. Они ждали нас на холме, а мы ударили сбоку. Десятки стрел полетели в нашу сторону, но они бессильно застревали в густых, переплетённых ветвях терновника. Наше укрытие было уродливым и простым, но на удивление эффективным.

— Они клюнули! — прорычал Густав, перезаряжая винтовку с методичностью машины. — Стягиваются к нам. Вижу три группы пехоты, выдвигаются в нашу сторону.

— Отлично. Ещё один залп и…

Я не договорил. Кайра вдруг замерла, её тело напряглось, как натянутая струна.

— Там… один. Идёт не как все, — прошептала она, и в её голосе впервые за всё это время я услышал нотки настоящей тревоги.

Я прильнул к подзорной трубе, найдя прогалину в листве. И я увидел его.

Он вышел из-за деревьев, само его появление заставило расступиться бегающих в панике солдат. Он не был одет в доспехи. На нём был облегающий чёрный кожаный костюм, а лицо скрывала гладкая серебряная маска без прорезей для глаз или рта. В одной руке он держал тонкий обсидиановый посох, который, казалось, поглощал свет. Он двигался не как солдат, а как хищник. Плавно, текуче, каждый его шаг был выверен и смертоносен.

— Маг-охотник, — выдохнул Элиас рядом со мной. — Я читал о них. Элита. Их натаскивают на поиск и уничтожение вражеских командиров и ассасинов.

Охотник остановился посреди лагеря и медленно поднял свободную руку. Он не смотрел в нашу сторону. Он, казалось, прислушивался к чему-то, что было недоступно нашему восприятию. И тут я это почувствовал. Воздух вокруг нашего укрытия стал тяжёлым, вязким, как кисель. Появилось ощущение, что за нами наблюдают. Не глазами. А чем-то иным. Словно невидимые щупальца прощупывали каждый куст, каждое дерево, каждую тень.

— Он нас ищет, — прошептала Кайра, её шерсть на загривке встала дыбом. — Охотник в серебряной маске резко повернул голову в нашу сторону. Хоть я и не видел его глаз, я почувствовал его взгляд на себе, холодный и пронзающий.

— Приоритетная цель! — рявкнул я. — Вся группа по нему! Огонь!

Шестнадцать винтовок ударили одновременно. Но охотник даже не шелохнулся. За мгновение до того, как болты достигли его, он ударил навершием посоха о землю. Воздух перед ним исказился, и полупрозрачный фиолетовый купол, вибрирующий от силы, возник из ниоткуда. Наши болты ударили в него и, вместо того чтобы пробить, просто рассыпались снопом безвредных искр, потеряв всю свою кинетическую энергию.

— Проклятье! — выругался Торвальд. — Это щит рассеивания! Против такой дряни только осадное орудие поможет!

Но у нас не было осадного орудия. А у охотника, похоже, было кое-что получше. Он плавно поднял посох, и на его конце начал собираться шар вибрирующей тьмы, потрескивающий от переполнявшей его энергии.

— Ложись!

Мы вжались в землю за секунду до того, как шар сорвался с посоха. Он летел небыстро, но от него исходил такой могильный холод, что у меня заломило зубы. Сгусток тьмы врезался не в наш кустарник, а в землю в пяти метрах перед ним. Взрыва не было. Земля в радиусе десяти метров просто… умерла. Трава мгновенно почернела и рассыпалась в прах, земля покрылась сетью глубоких трещин, из которых повалил ледяной пар, а ветви терновника, попавшие в зону поражения, стали хрупкими, как стекло, и осыпались.

— Драконьи потроха! — выдохнул Торвальд, глядя на это широко раскрытыми глазами.

Охотник не дал нам времени на раздумья. Он шёл к нам медленным, неотвратимым шагом, а на конце его посоха уже собирался новый шар. Он не мог атаковать и защищаться одновременно. Его щит исчезал в тот момент, когда он начинал плести заклинание. В этом был наш шанс.

— Густав! — крикнул я. — Справа от него! Видишь тех лучников за повозкой? Высунись и дай выстрел по ним! Отвлеки его!

Орк с яростным рёвом, от которого, казалось, задрожали деревья, он выкатился из нашего укрытия, вскочил на одно колено и разрядил свою винтовку в сторону эльфийских лучников. Это было чистое безумие. Он был на открытом месте, идеальная мишень.

Охотник, как я и рассчитывал, инстинктивно развернулся на новую, более явную угрозу. Его щит сместился, прикрывая его от орка. На одну, бесконечно короткую секунду, его левый бок оказался открыт.

— Кайра!

Два наших выстрела слились в один. Мы не пытались убить. Мы пытались хотя бы обездвижить.

Охотник издал короткий, яростный рык. Он не упал, но его нога подкосилась. На чёрной коже его штанов расплылось тёмное пятно. В тот же миг Густав откатился обратно в кусты, а над его головой со свистом пронёсся второй некротический шар, обратив в прах место, где он только что стоял.

План сработал, но мы лишь ранили зверя. И теперь он был в ярости. Серебряная маска повернулась к нам. Охотник больше не шёл. Он поднял посох, и земля под его ногами задрожала.

— Уходим! — заорал я, понимая, что сейчас произойдёт. — Третья позиция! Бегом, бегом!