Именно в тот момент, когда казалось, что нас вот-вот сомнут, земля задрожала. Справа, из леса, вырвалась стальная лавина. Сир Альрик и его полторы сотни рыцарей в тяжёлых доспехах, на могучих боевых конях, ударили во фланг растянутой шеренге эльфов. Удар был такой силы, что первые ряды лёгкой кавалерии просто перестали существовать, превратившись в кровавое месиво из стали и плоти. Наш план сработал идеально. Ошеломлённые, зажатые между нашими выстрелами и копьями рыцарей, остатки тёмных дрогнули и побежали. Догонять их никто не стал.

Сир Альрик, подъехав ко мне, отсалютовал мечом.

— Отличная работа, мастер Михаил. Ваша наковальня выдержала.

Я лишь молча кивнул, переводя дух. Победа была полной, но лес всё ещё кишел незваными гостями. Пора было увозить трофеи домой.

Сир Альрик, спешившись, поднимался ко мне по насыпи, его тяжёлые латные сабатоны скрежетали по камням. Лицо под поднятым забралом было суровым, но в глазах читалось неподдельное уважение. Он остановился в паре шагов, и его взгляд скользнул по ущелью, оценивая масштабы разгрома.

— Мастер Михаил, — его голос, обычно ровный и командный, звучал с нотками изумления, — я видел много битв, но… такой бойни, устроенной столь малыми силами, не видел никогда.

— Сир Альрик, — я кивнул, спрыгивая с уступа, — ваше появление было как нельзя кстати. Кавалерия превратила их контратаку в бесполезные потери. Без вас нам пришлось бы туго.

— Мы лишь доделали начатое, — отмахнулся он, но было видно, что ему приятна моя оценка. — Что теперь? Этот фейерверк, — он кивнул в небо, где ещё виднелись остатки дыма от сигнального шара, — наверняка привлёк внимание всех в округе.

— Вы правы. Времени у нас в обрез.

Обратный путь к Каменному Щиту был не похож на наши скрытные вылазки. Это была триумфальная процессия. Во главе ехал сир Альрик со своими рыцарями, их знамёна гордо реяли на ветру. За ними, скрипя и покачиваясь, двигались девятнадцать трофейных повозок (к сожалению, у последней треснула ось, и она стала непригодна для перевозки), которые теперь везли не смерть, а жизнь для осаждённой крепости. Мои стрелки и лучники шли по бокам, зорко осматривая лес, но я знал: после такого разгрома эльфы не сунутся, сегодня так точно! В центре колонны, укутанные в плащи и согретые тёплой похлёбкой, шли спасённые пленники. Их было немного, но они были живым символом нашей победы.

Как только на горизонте показались серые башни Каменного Щита, на стенах началось движение. Сначала нас, должно быть, приняли за врага. Но потом дозорные разглядели знамёна герцогства, и над крепостью пронёсся рёв сигнального рога. Но это был не тревожный сигнал тревоги. Это был торжествующий, раскатистый зов, объявляющий о возвращении победителей.

Когда мы приблизились к воротам, они уже были распахнуты настежь. На стенах, на башнях, во дворе — везде были люди. Солдаты, ополченцы, кузнецы, ещё не отправленные в тыл женщины и дети. Они смотрели на нашу колонну, на гружёные повозки, и сначала в толпе стояла недоверчивая тишина. А потом кто-то один, увидев, как мы ведём связанных эльфийских лошадей, закричал. И этот крик подхватили сотни.

Это был не просто радостный гул. Это был рёв, который, казалось, мог бы сдвинуть горы. Рёв людей, которые слишком долго жили в страхе и отчаянии, которые привыкли к новостям о поражениях и отступлениях. И вот теперь они видели чудо. Солдаты били мечами по щитам, создавая оглушительный грохот. Женщины плакали и смеялись одновременно. Дети, взобравшись на плечи отцов, махали нам руками.

Мы въезжали во двор крепости под эту оглушительную волну ликования. Я чувствовал себя неуютно. Я просто делал свою работу. Но, глядя на эти лица, на эту искреннюю, всепоглощающую радость, я впервые за долгое время почувствовал нечто иное, кроме холодной необходимости выживания.

У входа в донжон нас ждала Элизабет. Она стояла в окружении сира Гаррета и своих офицеров в практичном кожаном дублете, с мечом на поясе. Настоящий командир. Когда я спешился, она подошла ко мне. Её синие глаза внимательно изучали меня, затем скользнули по моей команде, по трофейным повозкам, по спасённым пленникам.

— Михаил, — её голос был спокоен, но я уловил в нём нотки, которые не слышал раньше, — доклад Дарена не передал и половины масштаба.

— Задача выполнена, ваша светлость, — отрапортовал я. — Обоз захвачен. Противник, пытавшийся оказать поддежку, разбит. Трофеи и разведданные доставлены.

Она кивнула, но её взгляд был прикован к спасённым людям, которых уже окружали лекари.

— Это… — начала она.

— Пленники. Их везли в лагерь тёмных для кровавых ритуалов, — закончил я.

На её лице промелькнула тень ярости, холодная и острая, как осколок льда. Затем она снова посмотрела на меня.

— Вы превзошли все ожидания. Снова, — тихо сказала она, и в этих словах было больше, чем просто формальная похвала. — Сир Гаррет, распорядитесь. Трофеи немедленно на склады под строгий учёт. Оружие и доспехи в арсенал. Часть эльфийских доспехов передать в кузницы, попробуем металл тёмных для производства винтовок! Провизию на продовольственные склады, удвоить пайки гарнизону сегодня же. Бывших пленников в лазарет, обеспечить им лучший уход.

Она отдавала приказы чётко и властно, и крепость, до этого шумевшая от восторга, снова превратилась в слаженный военный механизм.

— Документы, — добавила она, повернувшись ко мне. — Самое ценное. Немедленно отнесите их Лире. Пусть работает, не отвлекаясь ни на что. Эта информация может стоить нам тысяч жизней.

Я кивнул и передал шкатулку из чёрного дерева подошедшему Элиасу.

— А вы, мастер Михаил, — Элизабет сделала шаг ближе, и её голос стал тише, предназначенным только для меня, — и ваша команда заслужили отдых. Ваши комнаты будут подготовлены. И сегодня вечером — пир. Вся крепость будет праздновать.

Она смотрела мне прямо в глаза, и в её взгляде я увидел не только благодарность командира, но и что-то ещё. Что-то личное. Признание.

— Пир — это хорошо, — пробасил подошедший Густав, потирая огромные ладони. — А то от этой лесной диеты у меня уже мох в желудке расти начал.

Торвальд, деловито осматривавший трофейную повозку с оружием, согласно хмыкнул:

— И бочонок того эльфийского вина я бы тоже опробовал. Говорят, оно крепче гномьего пива и слаще поцелуя девы. Хотя насчёт второго не уверен…

Даже обычно молчаливая Кайра позволила себе лёгкую улыбку, её хвост едва заметно качнулся из стороны в сторону.

Ко мне подошла та самая спасённая женщина с ребёнком на руках. Мальчик, уже не такой испуганный, с любопытством смотрел на меня.

— Господин… — начала она, но я её остановил.

— Меня зовут Михаил.

— Михаил, — повторила она, и в её глазах стояли слёзы. — Мы… мы никогда не забудем.

Она не говорила больше ничего, просто низко поклонилась и увела ребёнка в сторону лазарета. И этот простой, молчаливый жест стоил больше, чем все крики толпы.

Я смотрел, как суетится двор, как солдаты разгружают повозки, как лекари уводят бывших пленников. Победа. Вот как она выглядит. Не только в цифрах убитых врагов и количестве трофеев. Она выглядит как слёзы радости на лице матери, как уважение в глазах старого вояки, как надежда, вернувшаяся в осаждённую крепость.

Короткая передышка перед следующим раундом. Завтра Лира расшифрует документы, и у нас появятся новые цели. Новая работа. Война только набирала обороты.

Но сегодня мы победили. И сегодня мы будем праздновать.

К седьмому дню партизанских операций стало очевидно, что тёмные эльфы не безмозглые болванчики для битья. Они учились. И учились быстро. Патрули перестали ходить предсказуемыми маршрутами, их численность удвоилась, а в авангарде теперь всегда шли воины с тяжёлыми щитами. Караваны получили усиленную магическую охрану, создававшую вокруг повозок мерцающие помехи, которые мешали даже глазу Кайры. Но самое главное, офицеры исчезли. Они сменили свои кричащие алые плащи и золочёные доспехи на стандартную серую сталь, растворившись в массе рядовых солдат. Враг адаптировался, и наши булавочные уколы переставали быть эффективными. Пришло время для хирургического скальпеля.