И вот всё стихло. Тишину нарушало лишь испуганное ржание уцелевших лошадей, стоны умирающих, которых мы тут же добили короткими, милосердными выстрелами, и тяжёлое дыхание моих бойцов. Мы стояли посреди устроенного нами побоища. Дорога была усеяна телами в чёрных доспехах. Воздух был густым от запаха крови и озона, оставшегося после эльфийской магии.

— Чисто, — констатировал Маркус, подходя ко мне. Его лицо, как всегда, было невозмутимым. — Работа выполнена.

— Все целы? — спросил я, осматривая свою команду.

— Царапина, — ответил Лео, зажимая рану на щеке куском чистой ткани. — Жить буду, командир. Только шрам останется.

— Шрамы украшают воина, — буркнул Густав, похлопав его по плечу с такой силой, что парень чуть не упал.

— Отлично. Теперь за работу, — я переключился на деловой тон. — У нас немного времени. Торвальд, Лео, соберите все наши болты, какие сможете. Густав, Маркус, обыщите офицеров и магов. Меня интересуют карты, приказы, любые документы и магические артефакты. Оружие и доспехи снимаем в последнюю очередь, если будет время и нас никто не побеспокоит. Кайра — на деревья. Будешь нашими глазами и ушами, доложишь о любом движении.

Команда без лишних слов приступила к выполнению приказов. Это была уже не бой, а рутинная зачистка. Я подошёл к телу мага, которого сняли Кайра и Маркус. Даже мёртвый, он выглядел надменно. На его пальце я заметил кольцо из чёрного металла с большим фиолетовым камнем. Оно слабо пульсировало. Я осторожно, кончиком ножа, поддел его и снял. От кольца исходил холод. Я завернул его в кусок кожи и сунул в подсумок. Позже разберёмся, что это за артефакт.

Через десять минут всё было кончено. Мы собрали стопку пергаментов с приказами, несколько карт с непонятными пометками и горсть магических амулетов. Почти все наши болты были извлечены из тел и вытерты. Всё оружие тёмных свернули в два трофейных плаща, плюсом захватили две целые офицерские кирасы.

— Пора, — сказал я, увидев, как Кайра бесшумно спрыгнула с высокой ветки.

— Чисто, — коротко доложила она. — Но птицы на севере снова замолчали. Кто-то приближается.

Мы вывели из лесной чащи наших лошадей, которых оставили в полукилометре от места засады. Быстро погрузили трофеи в перемётные сумки.

— Уходим, — скомандовал я, запрыгивая в седло. — Двигаемся быстро, без остановок, к точке сбора.

Мы тронулись в путь, углубляясь в зелёное море леса, оставляя за спиной дорогу, усеянную телами врагов. Это была наша первая кровь в этой партизанской войне. Первая, но далеко не последняя. Мы только начинали. И я знал, что каждый следующий день будет стоить тёмным эльфам ещё дороже.

Я сидел, прислонившись спиной к шершавому стволу векового дуба, и с въевшейся в кости привычкой чистил свою винтовку. Каждый выверенный щелчок механизма был знакомым ритуалом, возвращавшим в реальность, где от чистоты этого оружия зависела не только моя жизнь, но и судьбы тех, кто доверился инженеру из другого мира.

Моя команда, разбросанная по поляне, отдыхала после ночного дозора, но это был сон волка — чуткий, готовый прерваться от малейшего хруста ветки. Мы уже нанесли врагу несколько болезненных уколов, но это были лишь булавочные уколы в шкуру носорога. Нам нужна была крупная добыча, удар, который заставит их истекать кровью.

Именно в этот момент из густых зарослей папоротника вывалился Дарен. Он не вышел, а именно рухнул на колени, жадно хватая ртом воздух. Тощий, жилистый, похожий на высохший корень, он был нашим лучшим разведчиком. Бывший контрабандист, для которого этот лес был не преградой, а домом. Но сейчас в его глазах, обычно хитрых и насмешливых, горел дикий азарт охотника, наткнувшегося на след мифического зверя.

Я отложил винтовку и в два шага оказался рядом, протягивая ему флягу. Он сделал несколько судорожных глотков.

— Михаил… — выдохнул он, и его голос был полон триумфа. — Крупная цель, очень крупная.

Дарен, опираясь на ствол дерева, разложил на земле грубую карту, начертанную углём на куске кожи. Его палец ткнул в извилистую линию Королевского тракта. Он доложил о караване: двадцати массивных повозках под брезентом, с охраной не менее двух сотен всадников, настоящих ветеранов в чёрной стали.

Это был не просто обоз, а жизненно важная артерия, питающая вражескую армию, укрывшуюся в лесах после разгрома под стенами крепости. Зерно, оружие, бочки с вином и медикаменты — всё, чтобы зализать раны и ударить снова. Я смотрел на карту, но видел уже не линии, а возможности.

— Маршрут? — мой вопрос прозвучал резко.

Дарен провёл пальцем по карте, и его ноготь остановился на узком каньоне.

— Волчье ущелье. Другого пути для тяжёлых телег там нет. Слева топи, справа отвесный обрыв. Они полезут прямо в ловушку.

Мой мозг начал обрабатывать информацию, превращая её в тактическую модель. Волчье ущелье… Я помнил это место по картам, естественная воронка, каменный мешок с высокими, почти отвесными стенами. Идеальная зона для засады. Враг, войдя туда, растянется в длинную, уязвимую змею, лишённую возможности маневрировать или отступить.

Это был не просто шанс, это был подарок судьбы, и отказаться от него было бы преступлением. Но две сотни опытных воинов — слишком много для моих шестнадцати стрелков, даже с учётом нашего технологического преимущества. Игра с высокими ставками: на кону снабжение армии, но цена ошибки — полное уничтожение наших групп.

Я посмотрел в горящие глаза Дарена.

— Немедленно в крепость, — мой голос был твёрд. — Скачи, как никогда в жизни. Передай Элизабет лично: Михаил просит кавалерию и сотню лучников для операции в Волчьем ущелье. Полдень. Крупная добыча. Успеешь за три часа?

Дарен молча кивнул, его лицо стало серьёзным и сосредоточенным. Он вскочил на ноги, и в следующее мгновение его тощая фигура бесшумно растворилась в зелёной чаще. Я смотрел ему вслед, чувствуя, как адреналин начинает разливаться по венам, холодный и бодрящий. Шанс был дан. Теперь его нужно было реализовать.

Я повернулся к своей команде, которая уже проснулась и с напряжением следила за происходящим.

— Подъём, — скомандовал я, и в моём голосе зазвенела сталь. — Дарен побежал за молотом, а мы идём готовить наковальню. Превратим это ущелье в кладбище.

К десяти утра мы были на месте, и Волчье ущелье оказалось даже идеальнее, чем я представлял. Это был не просто каньон, а шрам на теле земли, прорезанный, судя по всему, древним ледником. Холодный сквозняк, пахнущий мокрым камнем и прелой листвой, тянулся из его глубины. Я развернул на валуне карту Дарена и подозвал командиров групп. По дороге к нам присоединился десяток разведчиков. Мои бойцы, закалённые в десятках стычек, окружили меня. Их лица были сосредоточены, в глазах — холодный профессиональный интерес.

— Слушайте план, — мой голос гулко отразился от скал. — Это не просто засада. Это казнь. — Я ткнул пальцем в самую узкую часть ущелья. — Мои две группы с винтовками занимают позиции здесь, на восточном склоне. Высота даёт идеальный сектор обстрела. Наша задача — хирургия: мгновенно вырезать командование и магов. Остальные лучники на западный склон. Ваша задача создать полную неразбериху, поливая стрелами всё, что движется внизу.

Торвальд, поглаживая рыжую бороду, тут же внёс практическое замечание:

— А если попытаются дать задний ход? Паника может придать им сил.

— Не смогут, — ответил я, указывая на изгиб ущелья. — Первые же выстрелы по возничим создадут пробку. Несколько столкнувшихся телег превратят дорогу в непроходимый затор. Они окажутся заперты, как крысы в бочке.

Густав, чей оркский прагматизм я ценил не меньше его силы, задал следующий вопрос:

— Сколько у нас времени? Рано или поздно на сигнал сбегутся все патрули.

Я как раз собирался ответить, когда на тропе снова показалась знакомая фигура — это вернулся Дарен, за ним спешил гонец в цветах герцогства.

— Михаил! — выкрикнул Дарен. — Элизабет не просто дала добро. Она прислала лучших!