Ещё один свист, и стрела с чёрным оперением прочертила воздух прямо перед лицом Торвальда, заставив того инстинктивно вжать голову в плечи.

— Драконьи потроха! — выругался гном. — Чуть бороду не отрезал!

Но никто не дрогнул. Мы продолжали работать. Выстрел — перезарядка. Выстрел — перезарядка. Каждый из нас превратился в часть смертоносного конвейера. Мы не давали эльфам поднять головы, заставляли их жаться к земле, не позволяли им организовать полноценную атаку или обойти нас с флангов. Но это была временная мера. Главная угроза продолжала расти.

Свечение вокруг мага становилось всё ярче, а гул всё громче и выше, переходя в пронзительный визг. Он был близок к завершению. Я чувствовал это затылком, как чувствуешь приближение грозы. Время таяло, как снег на раскалённом металле. Я мысленно отсчитывал секунды, молясь, чтобы Кайра и Маркус успели. Каждая стрела, вонзившаяся в землю рядом, каждый всполох магии у «черепахи» отбивали набат в моей голове: «Быстрее… быстрее… вы должны успеть…»

Вибрация в воздухе достигла крещендо. Низкий гул превратился в пронзительный, почти ультразвуковой визг, который сверлил мозг и давил на барабанные перепонки. Маг заканчивал. Я это не просто знал — я это чувствовал. Казалось, сам лес затаил дыхание в ожидании развязки. И она наступила.

— НАШЁЛ!

Торжествующий, полный ядовитого триумфа крик на певучем эльфийском языке разорвал шум боя. Он прозвучал так, будто маг стоял у меня за спиной. В то же мгновение фиолетовое свечение вокруг «черепахи» взорвалось невидимой волной, прокатившейся по лесу. Это не был физический удар, но я ощутил его как ледяное прикосновение к затылку. Нас обнаружили.

Маг резко вскинул руку, указывая посохом из чёрного дерева точно на нашу позицию. Навершие посоха вспыхнуло зловещим светом.

— Они там! Уничтожить!

Его команда была как удар хлыста. В ту же секунду на наш склон обрушился ад. Это был уже не беспорядочный обстрел. Это был прицельный, концентрированный огонь. Два десятка луков ударили одновременно. Стрелы впивались в деревья, в землю, в стволы папоротника вокруг нас, превращая наш зелёный уголок в подушечку для иголок. Я вжался в землю так, что, казалось, пытался прорасти сквозь неё корнями. Кора и щепки сыпались на меня дождём.

Одновременно с этим в нашу сторону полетели заклинания. Это была не высшая магия, а скорее то, что можно было сотворить быстро и без долгой подготовки, буквально на коленке. Сгустки тьмы, похожие на шаровые молнии, с треском врезались в стволы деревьев, оставляя дымящиеся, обугленные раны. Один такой шар ударил в толстый дуб, за которым лежал Густав. Дерево содрогнулось, кора обуглилась и отвалилась пластами, но ствол выдержал.

— Крепкий орешек! — прорычал орк, стряхивая с плеча тлеющие угли. — Но в следующий раз может и не повезти!

Один из новобранцев, молодой парень по имени Лео, вскрикнул от боли. Он лежал всего в паре метров от меня. Я скосил на него глаза. Шальной осколок дерева, отколовшийся от удара заклинания, рассёк ему щеку до кости. Кровь заливала лицо, но он, стиснув зубы, продолжал перезаряжать винтовку. Хороший парень. Если выживет, из него выйдет отличный боец.

— Не прекращать огонь! — прорычал я, игнорируя свист над головой. Паника сейчас была равносильна самоубийству. — Отвечать! Заставьте их заплатить за каждую стрелу!

Я поймал в прицел эльфа, который, воодушевившись, высунулся из-за укрытия, чтобы лучше прицелиться. Мой выстрел оборвал его жизнь, он рухнул, так и не выпустив стрелу. Мы огрызались. Мы показывали, что ещё живы. Но это была агония. Нас просто давили числом и огневой мощью.

А маг, опьянённый своим успехом, решил, что пора ставить точку. Он, очевидно, был не просто поисковиком, а боевым колдуном, и сейчас собирался продемонстрировать своё искусство во всей красе. Я видел, как он начал плести что-то новое, гораздо более сложное и смертоносное. Воздух над его ладонями начал уплотняться, собираясь в пульсирующий шар чистой, тёмной энергии. От этого шара исходил такой холод, что у меня заломило зубы. Это заклинание не просто убьёт нас. Оно, скорее всего, заморозит весь этот участок склона вместе с нами.

Но для такого мощного удара ему нужна была прямая видимость. Ему нужно было видеть цель своими глазами, чтобы направить всю мощь заклятия.

— Щиты убрать! — приказал он своим телохранителям.

И в этом была его роковая ошибка. Гордыня. Самоуверенность. Он был так уверен в своей победе, что пренебрег элементарной осторожностью.

Его воины, вышколенные до автоматизма, подчинились мгновенно. На одно, бесконечно долгое мгновение, четыре стальных щита разошлись в стороны, открывая своего повелителя. Маг поднял голову, и я увидел его лицо, тонкое, аристократичное, с горящими фиолетовым огнём глазами. На его губах играла предвкушающая, жестокая улыбка. Он готовился нас уничтожить.

Это окно длилось не больше секунды. Но для Кайры и Маркуса это была целая вечность.

Справа, из густых зарослей папоротника, откуда их никто не ждал, раздались два едва слышных, сухих хлопка. Они прозвучали почти одновременно, слившись в один короткий, смертельный аккорд.

Маг замер. Пульсирующий шар энергии в его руках лопнул, как проколотый воздушный шарик, разметав во все стороны лишь сноп безвредных фиолетовых искр. Улыбка на его лице сменилась тем же выражением недоумения, что я видел у его командира. Он медленно, почти с любопытством, посмотрел на свою грудь. Эльф захрипел, из его рта вместо победного клича вырвался сгусток крови. Фиолетовый огонь в его глазах погас. Он покачнулся, выронил свой посох и тяжело, как мешок с картошкой, рухнул на землю.

Смерть мага стала как выключатель. Яростный огонь, который обрушивался на нас, мгновенно иссяк. Эльфы, видевшие падение своего лидера, замерли. Их боевой дух, их ярость, их уверенность — всё это держалось на нём. И теперь, когда он был мёртв, они остались одни, лицом к лицу с невидимым и непонятным врагом. Строй их обороны рассыпался. Наступил наш черёд.

В прошлой жизни меня учили: после успешного снайперского удара по командованию у тебя есть от десяти до тридцати секунд, пока враг дезорганизован. Это золотое окно, когда можно переломить ход любого боя.

— Всех добить! — мой голос, усиленный адреналином, прорезал наступившую тишину. — Никто не должен уйти!

Моя команда среагировала мгновенно. Усталость, страх, боль — всё это было забыто.

Остатки эльфийского патруля дрогнули. Страх взял верх над дисциплиной. Они бросились бежать. Кто-то, самый отчаянный, пытался добраться до уцелевших лошадей, ржущих в панике. Другие просто неслись в лес, в чащу, надеясь раствориться в ней. Глупцы. Этот лес был теперь нашей территорией.

Я вскинул винтовку. В прицел попал эльф, которому почти удалось вскочить на коня. Он уже схватился за луку седла, но мой болт ударил его в основание шеи, и он рухнул обратно на землю, так и не коснувшись стремени. Рядом со мной Торвальд, кряхтя от удовольствия, методично отстреливал бегущих.

— Получай, остроухий! Это тебе за мою бороду! — приговаривал он после каждого выстрела. Его болты находили цели с гномьей точностью, пробивая спины и затылки. Густав не тратил слов. Он просто работал.

Самой смертоносной, как всегда, была Кайра. Она и Маркус уже вышли из своего укрытия в овраге и теперь вели огонь с фланга, отрезая эльфам путь к отступлению.

Последний очаг сопротивления попытался организовать один из младших офицеров. Он собрал вокруг себя троих воинов, и они, прикрываясь щитами, начали отступать к лесу.

— За мной! К деревьям! Перегруппируемся! — кричал он.

— Наивный, — пробормотал я и навёл прицел.

Он был хорошей целью: высокий, в блестящих латах, с мечом в руке. Но я выстрелил не в него. Мой болт ударил в ногу воина справа от него. Тот взвыл от боли и рухнул, нарушив строй. В образовавшуюся брешь тут же вонзились два болта от Кайры и Густава. Офицер и второй воин упали замертво. Третий, увидев это, бросил щит и поднял руки, но Торвальд, верный принципу «никаких свидетелей», хладнокровно прекратил его мучения.