— Вот только вряд ли вы показывали это место каждому своему гостю, — посмотрел я на него.

— Верно, — кивнул граф. — Вход доступен сюда только членам моего рода, хотя дочь ещё не была здесь. Она не слишком рада своему дару, — вздохнул он, зачем-то поделившись со мной этой информацией. Вопросов у меня становилось всё больше. — Но тебя, Костя, я привёл сюда не только по причине твоего статуса гостя в моём доме. Нет, всё гораздо важнее и… более глубинное. Меня не волнует твой будущий титул Архимага. Меня мало беспокоят те же англичане или кто-то ещё, пока Романов не прикажет разобраться с проблемой. Что он, собственно, и сделал, но сейчас не об этом. Причина, Костя, почему ты тут — твоя связь со Смертью. Я — её слуга, проводник её силы. Но ты, — посмотрел Распутин мне в глаза, а факелы вспыхнули сильнее. — Тебя она воспринимает иначе. Не слуга, не враг, но и не друг. Ты просто есть. Ты связан с ней, с самой пустотой и хладом Смерти. Связан так, словно бы видел саму её основу. Её великие Сады, куда уходят некроманты, когда она забирает нас к себе.

Я напрягся, что не осталось незаметно для Распутина. Он улыбнулся и, пройдя мимо меня, направился к одному из столов, на котором лежало несколько открытых книг, стояла самая обычная деревянная кружка, а также находились некоторые письменные принадлежности. Но моё внимание привлекли отнюдь не они, а небольшой кристалл на круглой подставке. Тёмно-зелёный, исписанный символами на языке прошлого, внутри него тлела искра пламени.

— Вот, Костя, зачем я привёл тебя сюда, — встал он рядом с кристаллом и указал на него рукой. — Подойди ближе, и ничего не бойся. Даю слово, тебе ничего не грозит.

Хм…

Граф не торопил и дал мне время подумать, а когда я сделал сначала первый шаг, а затем и следующий, будто бы облегчённо выдохнул и улыбнулся.

По мере моего приближения искра внутри кристалл начинала гореть сильнее, а символы напитались силой смерти. Я уже понял, что это. Хватило одного взгляда. Тот, кто был мне один из немногих друзей в пантеоне Богов, создавал такие артефакты и раздавал своим приближенным среди смертных.

Сомнений больше не осталось, хотя был ещё шанс ошибки. Но не теперь. Теперь я решительно мог заявить, что род Распутиных был благословлен Нефалом — Богом мёртвых, Судьёй загробной жизни.

Не обращая внимания на графа, я остановился перед кристаллом и медленно протянул к нему руку, чувствуя ком в горле. Не хотелось почувствовать надежду и вновь остаться без неё, как тогда.

Стоило прикоснуться к гладкой поверхности кристалла, как пальцы пронзило разрядом. Не сильным, а боли и вовсе не было.

Мир словно замер, вся лаборатория погрузилась во тьму, оставив лишь искру тёмно-зелёного пламени. Искру силы Нефала, оставленную роду Распутиных.

А в следующий миг я услышал далёкий, уставший и такой знакомый хриплый голос:

— Здравствуй, Талион…

Смоленск.

Красный Корпус.

Аренный Комплекс — Раздевалка №3.

Медведев Анатолий Романович, или для друзей просто Толик, сидел на скамейке в пустой, прохладной раздевалке, и хмуро смотрел перед собой. Кулаки парня сжимались и разжимались от обуреваемых эмоций, правое колено дёргалось в нервном напряжении, а под левым глазом наливался синяк.

Странно, слыша про частые дуэли, проходящие на аренах комплекса, он никогда не думал, что когда-нибудь сам окажется на одной из них в роли бойца. Да и с чего бы? Характер у него не конфликтный, а отец всегда учил находить компромисс в любой ситуации, вбивая в юношу прописную истину: «Из любой ситуации всегда есть два выхода. И если ты видишь лишь один, сын, то остановись и всё обдумай.»

Обдумал. И вот теперь сидит здесь, ждёт, пока секунданты договорятся с одним из преподавателей, чтобы тот провёл дуэль.

А ведь день начинался неплохо. Даже обыденно. Ровно до того момента, пока не появилось известие о нападении на Костю в столице. Тогда вся их команда на уши встала, побежала к Арсеналу и даже пыталась пробиться к Спицыну. Более того, Мария и Аврора пытались подключить к этому делу Перуна, с которым вся группа довольно хорошо сблизилась. Что очень удивительно, Александр Александрович тоже был их преподавателем, но… после всех тренировок теперь стал «своим».

В итоге у них получилось только пообщаться с Арсеналом, но тот и так знал уже обо всём. И сказал, что меры уже предприняты. Какие меры? Что предпринято?

Какой уже раз Костя так впилает? Его первый настоящий друг, которого он обрёл по пути в Красный Корпус, поездка в который была лучшим решением парня в жизни, постоянно находился на волосок от гибели. Нападение у Шуйского, сражение при атаке на Цитадель, Хаосит, вылазка со взрывом королевы, покушение с похищением, теперь вот, прямая атака в столице. И это только то, что известно Толику.

И. Каждый. Сука. Раз. Он. Был. Один!!!

— Задолбало… — гневно выдохнул сквозь зубы Толик. — Как же задолбало быть таким слабым…

Парень понимал, что вся группа для Кости — это балласт. Прискорбный, но правдивый факт, он с ребятами сильно от него отставал. Костя возится с ними, как с детьми. Обучает, пытается сделать сильнее, но всего этого недостаточно. И пусть Толик ворчал во время тренировок, но рвал жилы до последнего. И всё равно отставал.

Кровь Лахимы. Кровь Бога Луны. Костя сказал, что его потенциал не уступает ему, но Толик всё видел. И желал большего. Желал помочь другу хоть в чём-то. Прикрыть его, подставить плечо, встать рядом с ним в бою. Неважно против кого. Будь то твари Хаоса или другие люди, помыслы которых отнюдь не добры.

Это чувство бессилие медленно, но верно разъедало парня изнутри, а также закалило его характер. Заставляло исступленно заниматься даже тогда, когда официально тренировок не было. Приходить в зал после отбоя, заранее договариваться с Перуном, чтобы тот дал ему ключ. Кстати, говоря, за это он был Саше… тьфу ты… Александру Александровичу очень благодарен.

Как бы то ни было, раздражение Толика копилось. Медленно, по крупицам. Он даже с Альбиной стал меньше времени проводить, но девушка всё понимала. Её улыбка то единственное, что на краткий миг успокаивало потомка Бога Луны.

Но сегодня, меньше часа назад, он сорвался. И из-за кого? Из-за урода, который не смог сдержать собственный словарный понос.

После разговора с Арсеналом они пошли в столовую, чтобы в очередной раз всё обсудить в своём кругу, как их перехватила компания Дроздова. Толик уже и забыл про этого высокомерного выскочку, с которым редко пересекался во время занятий, да и возникшая с ним ситуация в парке… В общем, парень банально не обращал на него внимания. А вот сам Дроздов, похоже, ничего не забыл.

— Вы посмотрите, кто у нас здесь, — ухмылялся он тогда, довольно громко заговорив и привлекая внимание проходящих мимо людей. — Неужто команда нашего будущего «Архимага»?

Первой мыслью Толика было: Что ему надо? А вторая: Он меня раздражает.

Конкретно последняя мысль была связана с Альбиной, на которую Дроздов бросил неприятный, полный похоти взгляд, будто уже успел раздеть девушку с ног до головы.

— Чего тебе надо, Дроздов? — выступил вперёд Игнат, опасно прищурившись.

— Да вот, интересно узнать, какого это состоять в команде с трусом? — продолжал ухмыляться аристократ.

Ребята переглянулись, не совсем понимая о чём речь. А затем Дроздов просто показал им видео со своего навороченного планшета, подаренного папой.

Видео было плохого качества, на каком-то иностранном хостинге, снятое в попыхах, отчего камера дрожала. Отчётливо слышались крики паники, взрывы и стрельба, можно было разглядеть вспышки арканов. Но самое главное — там был Костя, убегающий от каких-то уродов в незнакомой Толику броне.

В него стреляли. В него посылали арканы, от которых умирали другие люди, пытаясь спасти свои жизни. А Костя старался выбраться, отступить от превосходящего по численности противника.

Дроздов что-то ещё говорил, кричал на публику и поносил его друга, комментируя его побег, а не помощь простым людям. Он громко называл его трусом, даже не пытаясь сдерживаться, а ведь родовые войны начинались и за более мелкие оскорбления.