— Я не контролирую свой дар, — посмотрел он мне в глаза исподлобья. — Я ведь говорил тебе, что с таким даром, как у меня…

— Стоп, — перебил я его, не дав договорить. — Вот сейчас ты зря винишь себя. Да, дар у тебя сильный и я не ожидал, что получится вот так. Думал, время ещё есть и до пробуждения успею подготовится, но ты удивил. Ты вообще в курсе, что с тобой произошло, Толик?

— Только фрагментами, — немного подумав, ответил он. — Я определённо стал сильнее, но опять же не контролирую это. Ещё я вижу… не пойму, что вижу. Какие-то видения, обрывки будто бы моей памяти, но не моей. Это бред какой-то, — выдохнул он под конец.

— Да нет, друг мой, не бред, — усмехнулся я. — Ты полностью пробудил кровь Лахимы. Его наследие. То, что ты видел — обрывки его жизни. С тобой случилось то, что называют Память Крови. Вот скажи мне сейчас, смог ты бы обрушить на лазарет, скажем, осколок метеора?

— Чего⁈ Зачем это⁈ — выпучил он на меня глаза. — Да чтобы сделать это, мне нужно высчитать формулу Фейгля с учётом нахождения вблизи планеты астероидов, находится на пересечении трёх потоков мира, рассчитать вес осколка и… — резко замер он и другим голосом, полным паники, спросил: — Откуда я всё это знаю⁈

— Вот об этом я и говорю, — улыбнулся я. — Вместе с пробуждением памяти крови ты получил часть знаний Лахимы. Всё же ты человек и не смог бы выдержать «весь его багаж», но что-то получил. В дальнейшем память крови будет открывать для тебя всё больше, но уже сейчас ты стал сильнее. Гораздо сильнее, чем вчера.

— Стал сильнее, — прошептал он, известие о пострадавших как-то отошло на второй план и Толик смог улыбнуться. Пусть натянуто, но в его глазах я видел знакомый блеск. — Теперь я не отстаю от тебя?

Странный вопрос, но и так было ясно, что его гложило всё это время.

— Теперь не отстаёшь, — дал я ему тот ответ, который он хотел услышать. Улыбка парня стала более живой. — А теперь к делу. Тебя, возможно, увезут на время из Корпуса. Вряд ли поместят в какую-то психушку, не верю я в этот исход. Скорее всего проверят твой дар и ментальное состояние. Твоя задача по возможности не раскрывать фрагменты памяти Лахимы. Те самые видения. Напирай на то, что просто сорвался, не сдержал дар. На бредни спишешь, что переволновался, главное дальше себя сдерживай.

— Но я это не контролирую, — вздохнул Толик. — Оно само.

— Вот поэтому, пока есть время, мы займёмся этой проблемой. Его у нас немного, но я постараюсь помочь. Ты мне веришь?

Парень закусил губу, уже скорее всего представив, что с ним будет дальше, но в конечном итоге кивнул и серьёзным голосом произнёс:

— Да, верю, Костя. Тебе верю. Что мне нужно делать?

Обратно в Москву я не полетел. Распоряжение насчет сборов завернули, их перенесли на неопределенный срок, пока ситуация в столице не стабилизируется.

Но может оно и к лучшему. Я хотел, конечно, провести время с семьей, но опять же был риск, так что лучше пока оставаться в Смоленске. Тем более, что здесь у меня тоже были дела. И довольно много.

Несколько сотрудников Нулевого Отдела и группа Опричников прямо сейчас сопровождали Толика к машинам, на одной из которых он должен будет съездить в Москву и пройти несколько проверок у специалистов. Мы всё же успели и парень перестал уходить в нестабильное состояние, но без официального подтверждения, что он не опасен для окружающих, не обойтись.

— И что теперь делать? — с тревогой в голосе спросила Альбина, которую всё это время успокаивали Маша и Аврора. — Когда он вернётся? И вернётся ли вообще?

— Да куда он денется, — зевнул Перун, почесав затылок. — Всё с ним будет нормально, я сам на такой проверке был, ничего опасного нет.

— Это когда ты успел? — вскинул я бровь.

— В детстве, — скривился Саша от неприятных воспоминаний. — Ещё в школе когда учился, меня пацаны из параллельного класса достали, постоянно издевались, что я ходил в обносках. Отец кроме бутылки жизни не видел, а мать прачкой работала и тянула нас двоих. В общем, — вздохнул он, решив особо не углублятся в свою жизнь, но даже этого хватило, чтобы ребята удивились. Обычно Перун о своей жизни не распространялся. — Я сорвался, пробудил дар и чуть не убил этих придурков. Вот и поехал потом на проверку.

— А мы думали…

— Что я аристократ? — криво усмехнулся Перун. — Нет, Игнат, я простолюдин. Забавно, кстати, было, когда после проверки мне поставили отметку о даре в восемь баллов по шкале Штайцера.

— Восемь⁈ — воскликнула Мария. — А сколько вам было, Александр Александрович?

— Девять лет, — вскинул подбородок Саша.

Про шкалу Штайцера, классификацию силы мага, я знал. Тест по ней проходил каждый маг этого мира, дабы узнать свой потенциал. Восемь баллов это более чем достойно, уровень благородных родов с многовековой историей, а тут простолюдин. Ну, Саша гений, это я уже понял ещё когда впервые показал ему воспоминания Оглафа. Посредственность бы не могла почерпнуть из них столько, сколько взял он.

— И всё же я волнуюсь за него, — Альбина поджала губы и смотрела, как Толика сажали в машину. Тот обернулся к нам и успокаивающе кивнул, мол всё будет хорошо. — Может как-то помочь ему можно? Не знаю только как…

— Я уже позвонил своим знакомым в столице, — сказал Саша. — Они будут держать руку на пульсе и если что отзвонятся.

— Я бы хотел помочь, но не знаю как, — вздохнул Игнат.

— Я тоже… — понурились девушки, хотя Голицына и княжна, но вряд ли что-то могла сделать.

Я призадумался. Вроде бы всё сделал, как нужно. Научил Толика за короткий срок, спасибо его наследию, специальной технике дыхания и контроля. Срываться но не должен, но мало ли, лучше всё же подстраховаться. Только кто? Отец? Мимо, не его епархия, хотя связи должны быть на разных уровнях. Дядя Жора? Как вариант. Ещё раз поторговаться с Нулевым Отделом, чтобы они не усердствовали? Мне есть, что им предложить, но если один раз прокатило, то на второй может возникнуть множество вопросов, на которые отвечать мне не хотелось. Тут и так придётся со Спицыным беседовать скоро.

Почувствовав в кармане униформы вибрацию, машинально засунул пальцы и хотел уже достать телефон. Вот только он был в другом кармане, а в этом лежал кристалл связи с Нефалом.

Что ж, намёк понятен. И правда, это лучший вариант.

— Костя, ты кому звонишь? — спросила Альбина. — Это по поводу Толика, да?

Эх, сильно же её подкосила эта ситуация. Обычно шебутная и весёлая девушка сейчас едва держала себя в руках, сильно нервничая.

— Да, — кивнул я.

Пошли гудки. Монотонные, долгие, а затем раздался спокойный, но доброжелательный голос:

— Костя? Рад, что позвонил. Что-то случилось?

— Здравствуйте ещё раз, Григорий Ефимович, — я тоже добавил в тон доброжелательности. Ребята рядом со мной переглянулись в лёгкой недоумении, они, похоже, подумали, что я отцу звоню. А вот Перун всё сразу понял и выпучил на меня глаза. — Не отвлекаю вас?

— Что ты, что ты, тебе я всегда рад, — старый некромант определённо улыбнулся. — У тебя что-то случилось, Костя?

На заднем фоне послышалось шуршание одежды и Распутин добавил: «Этот саквояж тоже к остальным». Он в поездку собирается, что ли? Уже уезжает из Москвы? Впрочем, не моё дело, куда это граф собрался.

— Да, Григорий Ефимович, случилось кое-что…

Я прекрасно понимал, что просить помощи у старого некроманта в вопросе Толика, это как стрелять из пушки по воробьям. Репутация, статус и связи графа по одним только оговоркам дяди Жоры были на запредельном уровне в Российской Империи. А возможно и не только в ней. Но мне нужно было, чтобы Толик не просто прошёл проверку спокойно и положительно, но и сделал это без каких-либо проблем, если те могли появится. И если для этого придётся заручится поддержкой Распутина, то чёрт с ним.

Ввести графа в курс дела заняло от силы минут пять-десять. Он слушал внимательно, не перебивал и иногда задавал уточняющие вопросы касательно случившегося с Толиком. Распутин и так знал, что в Корпусе что-то произошло, но особо не вникал, ему это просто не нужно было.