Волна жара охватила Толика с головой, а вслед за ней из его тела вырвался мощнейший поток энергии. В одно мгновение, под недоумённые и шокированные крики толпы он охватил собою всю арену под куполом, а затем втянулся обратно. Осталось лишь видимое глазу серебристое марево, от которого, казалось бы, дрожало окружающее Толика пространство.

Его противник стоял на своём месте и не двигался. Он замер в непонимании, а этот запах страха… Да, давно он не видел, как дрожат его враги.

Вся арена застыла в ожидании, а судьи не понимали, что им нужно делать. Одна только Ерёмина осознавало, что лучше прекратить бой!

Вот только, когда Иванов поднял руку с вытянутым указательным пальцем в сторону соперника, сделать она уже ничего не успевала…

Марево серебристой энергии взревело вокруг парня, бурлило и вздымалось волнами.

А дальше… дальше Иванов произнёс всего два слова:

— Гнев Луны!

И вся арена содрогнулась…

Непривычно было спустя столько лет вновь услышать голос Нефала. В последний раз мы говорил с ним очень и очень давно.

— Здравствуй, старый друг, — улыбнулся я. — Давно не виделись.

— Мы и не увиделись. Это лишь кусочек моей силы, а не духовная сущность, энергетический аватар или мой эфирный облик. Это вместилище не способно выдержать больше одной десятой процентов моей силы, — не разочаровал он меня, моментально пройдя проверку. Мало ли что.

— Всё такой же занудный, — покачал я головой, продолжая улыбаться. — Я уже и отвык от этого.

— Привычна — удел смертных, Талион, а мы с тобой Боги. У нас по определению не должно быть привычек, дабы мы оставались беспристрастны в своих суждениях, действиях и мыслях, — занудил он, а я едва сдержал смех. — Наличие привычек сделало Богов слабее, что стало одной из причин предательства и падения Пантеона в Хаос.

А вот теперь я нахмурился.

— Где ты сейчас, Нефал?

— Далеко, — вот он точно сейчас своими костлявыми плечами пожал. — В другом реальности, в другом времени, в другом пространстве и другом пласте вселенной. Одним словом — далеко.

— Почему ты ушёл? Вместе мы могли бы…

— Талион, — мягко перебил он меня. — Ты всегда был идеалистом и борцом за справедливость. Это я уважал в тебе, хотя не понимал и не принимал. Твоя война с Эсрой в Пантеоне, битвы с Хаосом… Всё это не касается Смерти. Смерти нет дела до Богов и Владык, в своё время она забирает и тех, и других. Будучи её Перстом я не умел право вмешиваться, но и не желал останавливать твою борьбу.

— И ты просто ушёл, — поджал я недовольно губы, но не испытывал обиды на старого друга.

— И я просто ушёл, — подтвердил он. — Здесь и сейчас я говорю с тобой для того, чтобы ты не искал меня. Да, Талион, я знаю, что ты делал попытки, но не нужно. Хаос — один из столпов мироздания, он также необходим, как необходима и твоя борьба. Но Смерть в этой борьбе лишь наблюдатель, не более.

Неприятно такое слышать, но я понимал, что он хочет донести. Нефал ушёл не просто за грань, а дальше. Слился с концепцией Смерти и стал един с нею. Его вмешательство могло бы привести к таким последствиям, от которых даже тот же Хаос забьётся в угол и не будет отсвечивать.

— Мы ещё сможем поговорить? — спросил я спустя недолгое раздумье.

— Забери этот кристалл у слуги Смерти, он не откажет тебе, будь уверен. Зная твою паранойю, хочу дать совет: Распутину можно верить, он не предаст твоих секретов, — ответил Нефал, а с моих губ вырвался облегчённый вздох. Слишком мало у меня было друзей и ещё больше их умерло в войне. Пусть он не мог помочь в сражении, но хотя бы связь у нас будет, а это уже многое для меня. — А теперь, Талион, тебе нужно поторопиться.

— Поторопиться? — удивился я тому, что обычно размеренный Нефал такое сказал. — Куда?

— Кровь Лахимы проснулась, — в его голосе вместо привычной усталости звучал предостережение. — Тебе стоит поторопиться, если ты хочешь уберечь его потомка…

— Ваше сиятельство, будем на месте через 6 минут!

Задорный голос пилота квадроплана, принадлежащего роду Демидовых, раздался в наушнике-вкладыше.

— Понял тебя, Федя, — кивнул я, перестав рыться в телефоне.

Группа бойцов, выданная отцом в сопровождение, молчаливо готовились к высадке и выполнению дальнейших задач. Восемь человек, вооружённых новинками от наших инженеров, возглавлял Вранов Петр Алексеевич. Именно к нему я и обратился:

— Пётр Алексеевич, вы связались с Красным Корпусом?

— Да, ваше сиятельство, — сурового вида мужчина габаритами больше походивший на медведя, нежели на человека, кивнул. — Вас уже ждут.

Это хорошо, очень хорошо. Я летел в Смоленск, первым же звонком отцу приватизировав транспорт и людей. Распутин сам сказал, что со сборами пока не ясно будут ли они вообще, а терять в Москве время мне не хотелось. Правда с семьей увидеться не получилось, но, думаю, этот момент исправим.

Внизу раскинулся вечерний Смоленск. Федя, один из самых опытных пилотов рода, способный летать на всём, что имеет крылья, выводил на посадку нашу птичку на территории Корпуса. И делал он это, как привык военный пилот, резко, будто мы находились под огнём противника.

— Твою мать, Федя, вот ты как всегда! — выругался один из бойцов, дёрнувшись в ремнях безопасности. — Не картошку же везёшь!

— Ты мне ещё порычи, Емеля! — хохотнул пилот. — В Кандагаре ты так не жаловался, когда амеры прессовали, а я вытаскивал ваши задницы!

— Отставить балаган! — рявкнул Пётр Алексеевич и повинился передо мной. — Прошу прощения, ваше сиятельство! Я проведу работу с личным составом по концу миссии, объясню этим идиотам, когда стоит рот свой открывать!

— Пустое, — с улыбкой отмахнулся я, раздался сигнал и аппарель поехала вниз. — Командуйте, Пётр Алексеевич.

— Принято! — кивнул мужчина и зычно прокричал: — На выход по двое, готовность три, защитная формация!

Бойцы слаженно покинули птичку и рассредоточились, готовые к любой неожиданности. Из-за нападения в столице отец и Фёдор Евгеньевич, командир гвардии Демидовых, отдали все необходимые распоряжения моему сопровождению.

Нас уже встречали и первым делом я направился к одному из трёх человек.

— С прибытием, Костя! — широко улыбнулся Арсенал, пожимая мою руку. — Нормально долетел?

— Да, вполне, — кивнул я. — Привет, Саш.

— Ага, здорово, — зевнул Перун и махнул рукой на переминающуюся с ноги на ногу девушку. — Ты там это, отметься в бумажке, а то разрешение на посадку мы тебе выбили, но тебе надо подпись поставить. Короче, бюрократия.

— Понял, — эти двое и правда помогли, выбив из Тимирязева разрешение, так что не пришлось садиться на базе дяди Жоры или в аэропорту Смоленска. — Как там Толик?

— Как ты и просил, его оставили в покое, — вздохнул Рома и скривился. — Там Корнеев со своим напарником к нему пробиться хотят, но Спицын пока держится. Шуму парень поднял не слабо, весь Корпус лихорадит, а арену… А нет больше арены!

И он громко заржал, уклонившись от подзатыльника Перуна.

— Клоун, — хмыкнул Саша и осмотрел моих бойцов, молчаливо ожидавших дальнейших указаний. — Твои няньки, Костя?

— Сопровождение, — пожал я плечами. — Как закончу здесь, возможно, полечу обратно в Москву. Буду смотреть по ситуации.

— Ну да, смотр и всё такое, но вряд ли он будет, — задумчиво протянул Арсенал. — На твой счёт пока что приказов не было, может и не отправят второй раз. Мало ли, вдруг опять найдутся идиоты, которым захочется пострелять в столице.

— Не смешно, Рома, — зыркнул на него Перун. — Там вообще-то люди погибли.

— А что я такого сказал? — искренне возмутился Арсенал. — Будь я там и вовсе всех прикончил бы!

Девушка всё также продолжала ждать, но долго болтать времени не было и я подошёл к ней, расписавшись в документе. Разумеется, ознакомившись с ним. Но там ничего критичного, дата и время прилёта, откуда и куда, номер борта, который и так был уже известен ещё когда я только вылетал.