Скоро… он тоже сделает свой ход в игре, награда в которой заслуживает любых усилий. Владыка очень щедро одарит того, кто принесёт ему на блюде смертного, вставшего на путь Бога…

Граф Распутин Григорий Ефимович не торопясь спускался по массивной лестнице в подземелья своего поместья. Зелёное пламя в настенных факелах освещало его путь. Сотни и тысячи черепов, вплавленных прямо в стены, наблюдали за старым некромантом своими пустыми глазницами.

Смерть правила этим местом. Спокойная, холодная и прекрасная в своём великолепии. Здесь начинались её владения, сам воздух пропитался ею.

Обычные люди, слуги рода Распутиных, не спускались в эти подземелье. Не только из-за приказа графа, а из-за страха и знания — из подземных катакомб не возвращаются. Лишь члены рода могли спокойно посещать эти коридоры, комнаты и залы, построенные ещё в далёкие времена основателем рода Распутиных.

Старый граф преодолел последнюю ступеньку. Чёрная трость в набалдашником в виде черепа коснулась холодного мраморного пола. Спокойным взглядом хозяина он осмотрел широкую арку, украшенную символами на языке, который этот мир не слышал уже очень давно.

Эхо его шагов отражалось от стен, черепов и костей становилось больше. Некоторые из них были гармонично сложены в пирамиды до самого потолка, другие разбросаны казалось бы в хаотичном порядке, но это далеко не так. Каждая кость, берцовая, локтевая, грудная клетка… все они были на своих местах.

В последнее время Распутин стал всё чаще спускаться сюда. Обычно подземелья были запечатаны, незачем беспокоить мёртвых без нужды, но после одного случая… Старый Кощей, ужасный некромант и граф Российской Империи, пугало для всех её врагов, приходил сюда регулярно.

Григорий был стар. Очень стар. Пусть его тело оставалось всё таким же крепким, как в молодые годы, а разум острым. В глазах главы древнего рода отражалась вся мудрость прожитых столетий. Он давно перестал удивляться вывертам судьбы и не верил в предназначения или избранность. Подобные мысли удел наивных глупцов и зелёных юнцов, что чаще всего взаимосвязано.

Нет, старый граф был прагматиком до мозга костей, а что до высших сил… Он верил лишь в смерть, а не богов. Именно к ней он отправится, когда она решит забрать его, как недавно поступила с его почившей родственницей.

Коридоры сменяли друг друга, пламя факелов всё также освещало его путь, а кости прокладывали дорогу дальше. Кто-то бы мог подумать, что старый граф просто решил прогуляться в своих подземельях, но это не так. Он искал. Пытался вновь поймать то чувство, которое ускользнуло от него, оставив одни вопросы.

И чем больше он ходил, вслушиваясь в тишину и перестук трости, тем сильнее хмурился.

— Зачем он тебе? — раздался его хриплый голос, эхом отразившийся от стен подземелья. — Что такого в этом мальчике?

Одни и те же вопросы. В последнии дни он задавал их каждый раз, как спускался сюда, прогуливаясь среди чертогов смерти.

Перед глазами графа будто бы вновь появился тот сон, который поначалу был непонятен. В нём он видел тьму, чувствовал присутствие смерти и её силу. А ещё мальчишка. Демидов. Костя. Тот, кому пророчат титул Архимага, если завистники и те, кому подобное не выгодно, не прикончат птенца.

Необъяснимо, непонятно, но сама смерть окружала его в этом сне. Та, кто всегда оставалась безучастна ко всему, наблюдавшая за смертными с отстраненной холодностью и равнодушием, тянулась к этому парню. Более того, Распутин видел не привычное безразличие смерти, а будто бы… она воспринимала мальца равным.

Бред, но это так. Пожалуй, только ради этой непонятной, эфемерной цели смерти, он и решил послать то приглашение рода Демидовым лично от себя. В иной ситуации, такого бы не случилось.

Неожиданно в подземелье поднялся порыв ветра, разметавший седые волосы старика. Распутин остановился, оперся на трость и всмотрелся во мрак своими выцветшими, льняно-голубыми глазами.

Смерть дала ему свой ответ. Позволила заглянуть дальше, подсказала направление.

— Вот, значит, как, — тонкие, бледные губы некроманта изогнулись в улыбке.

Распутин резко развернулся и пошёл обратно на выход из подземелий.

И впервые за долгие годы глаза глаза графа, утратившего вкус жизни, полыхали предвкушением.

Пора бы ему на время покинуть свои земли и посетить столицу, дабы напомнить о себе.

— А заодно и помочь мальчику на пути к его цели…

Заканчивались последние тёплые дни, сентябрь уступал место октябрю. Ярких солнечных дней становилось всё меньше, чаще всего небо укрывали осенние тучи, особенно после продолжительных дождей.

Я сидел на занятии по Основам Магии. Слушал в пол уха, как Абрамов рассказывал тему о структуризации пятых и шестых ступеней арканов, а заодно отдыхал. Даже странно и необычно в какой-то мере. Вот мы только-только были с ребятами в рейде, убивали тварей Хаоса, я вместе с Попаем взорвал королеву, а теперь вот… сижу на занятии, слушаю, как молодые юноши и девушки скребли ручками по тетрадям.

Одно хорошо — осталось меньше месяца и КМБ закончится.

Обвел взглядом лица сосредоточенных детей, которым скоро предстоит сделать выбор. Большинство из них точно подадутся в какие-нибудь простенькие места, где побезопасней. Другие будут и дальше закрывать Разрывы, а кто-то, самый меньший процент, решатся идти в Червоточину. И так будет продолжаться, пока не закончится срок службы, где им опять предоставят выбор — остаться или уйти.

— … таким образом плетение вот этих двух узлов, имеет наивысшее значение в формировании шестого аркана, — монотонно говорил Абрамов, обозначив указкой на плакатах структуру простенького заклинания. Мужчина увидел, как я наблюдал за остальными и запнулся. Зная его, будь на моём месте кто-нибудь другой, он бы уже поднял столь нерадивого слушателя и начал его распекать, но вместо этого Абрамов продолжил вести занятие: — Всё записали? Хорошо, значит, переходим к следу…

Его прервал звук открывшейся двери. На пороге стоял посыльный штаба, нашивка на левом рукаве кителя сразу это дала понять.

— Прошу прощения, Илья Леонидович, — сухо произнёс гладковыбритый мужчина, пробежавшись глазами по затихшим рядам. — Демидова Константина Викторовича вызывают в штаб. Приказ его Высокопревосходительства, полковника Тимирязева.

Все сразу же обернулись ко мне. Кто со злорадством, другие с недоумение. Мои ребята же выразили беспокойство, но встревать с вопросами не спешили.

— Раз так, то забирайте, — помедлил Абрамов и уточнил: — Цель вызова в штаб вам не говорили?

— Никак нет, Илья Леонидович, — тем же тоном отрезал посыльный и посмотрел на меня в ожидании.

Я неторопливо сложил письменные принадлежности и, проходя мимо стола Толика, оставил их там. Тот понял всё без слов, кивнув.

— Удачи, Костя, — донёсся до меня его шепот.

Улыбнувшись, похлопал Толика по плечу, ободряюще кивнул остальным, а то слишком они напряглись. Конечно, вызов в штаб необычное явление, тем более к командиру, полковнику Тимирязеву.

— Следуйте за мной, Константин Викторович, — развернулся на носках посыльный и чётким шагом двинулся по коридору, не сомневаясь, что я пойду следом.

В коридорах была абсолютная тишина, за дверьми слышались разговоры, велись занятия. По пути нам попадались редкие парни и девушки, спешащие в нужные им кабинеты. В холле на первом этаже учебного корпуса тоже никого не было, кроме пожилой дамы за стойкой буфета.

Дорога до штаба прошла в молчании. Посыльный чуть сбавил шаг, держался рядом с моим плечом, то и дело бросая косой взгляд. Ждёт вопросов? Или паники, что меня вызвали на ковёр к полковнику?

— Скажите, ваше сиятельство, — всё же не выдержал он, а в его голосе прорезалось любопытство и какая-то осторожность. Ещё и по титулу назвал. — Это правда, что вы самолично взорвали королеву жуков?

— Правда, но я не один участвовал в этой операции, — коротко кивнул я.