В тот же миг посыпались уведомления о звонках. Отец, дядя Жора, даже дед Лёша звонил. Ещё и Арсенал с Перуном. Быстро они, однако, прознали.

Трель мелодии и номер дяди Жоры высветился на дисплее. Я почти принял вызов и в тот же миг замер.

По спине пробежала ледяная дрожь, а волосы на загривке зашевелились.

Что-то приближалось. Тяжёлая, давящая аура широкой волной тянулась в мою сторону, неся за собой смертельную опасность. Все мои инстинкты буквально взорвались тревогой, как при встрече с тем Хаоситом, но это… это не шло с ним ни в какое сравнение. Ко мне будто бы приближалась сама катастрофа. Неостановимая стихия, несущая лишь разрушение и смерть всему живому.

Я крепко сжал рукоять меча и стал крутить головой. Бежать бесполезно, скрываться и прятаться тоже. Волна уже дошла до меня, принеся с собой чувство могильного хлада. А ещё запах, свойственный кладбищу. Сырой, затхлый, на языке сам собой появился привкус мертвечины.

Спустя десяток секунд, за которые я успел раскидать повсюду арканы-печати с ловушками, окружить себя Воздушными Стенами и приготовится к смертельному бою, раздался стук.

Стук… Стук… Стук… монотонный, громкий, давящий на сознание. Искра божественности внутри меня вспыхнула, борясь с нарастающим чувством ужаса и давая сил сопротивляться.

Улицы словно обезлюдели, раннее выглядывающие перепуганные гражданские попрятались, словно крысы. Краски мира выцвели. Остались лишь серые тона. Безжизненные и мрачные.

Стук стал ещё громче, будто похоронный колокол он дробил сознание на части. Был слышен лишь он один. Ни взрывов, ни стрельбы, ни криков. Только стук.

Поле Эгира стало продавливаться. В него вошёл разум, который моя вторая ступень не могла выдержать.

Я медленно повернул голову в сторону перекрёстка, заставленного брошенными в разгар боя машинами. Стук шёл оттуда, и там же был этот разум.

Он шёл по дороге. Не по тротуару, а прямо по центру, огибая транспорт. Высокий, почти два метра ростом, крепкий старик с волосами каштанового оттенка, стянутыми в длинный хвост. Его густая борода с редкой проседью достигала почти до самой груди. Одет он был в подобие длинной, до самых пят пепельной рясы, подпоясанной обычной на вид верёвкой. Завершали образ перекинутая через плечи тонкая ткань, разрисованная черепами и серыми, волнистыми узорами. И трость из чёрного дерева, с набалдашников в виде человеческого черепа.

Старик не торопясь, будто находился на прогулке, шёл в сторону, где ранее гремело сражение. А трость продолжала свой стук. Раз за разом. С каждым его шагом.

Сделав ещё один шаг, он вдруг остановился и повернул голову в мою сторону.

Нас разделяли сотни метров, но это не мешало нам посмотреть друг другу в глаза, будто между нами и не было никакого расстояния. И если ранее в мудрых и видевших саму суть смерти льдисто-голубых глазах этого человека была лишь усталость, то теперь мелькнула искра любопытства. А ещё узнавание.

— Демидов Константин, полагаю? — он не кричал, а говорил тихо, но я чётко услышал его хриплый голос.

— Верно, — коротко кивнул я, продолжая сжимать меч и чувствовать нарастающий страх Розали. В отличие от тварей Хаоса она боялась этого человека. Боялась до дрожи. — А вы?..

Довольно необычно общаться вот так, на расстоянии, но слышать друг друга отчётливо и хорошо. В последний раз со мной такое было в прошлой жизни. И я полагаю, что в этой подобное невозможно.

Старик не торопился с ответом, а полностью развернулся ко мне и сделал очередной шаг со стуком трости. Вот только в следующий миг он оказался напротив меня. Это не было проявлением дара. Никакого чувства энергии. Обычный шаг, но этот старик словно бы растаял в реальности и появился передо мной.

Архимаг… Он Архимаг. И более того, некромант. Этот запах мертвечины мне хорошо знаком. Похоже, я понял, кто это.

— Не думал, что наше знакомство состоится вот так, молодой человек, — он опёрся на трость двумя руками, а его бледные губы изогнулись в вежливой улыбке. А следующие слова подтвердили мою догадку: — Распутин моя фамилия. Граф Распутин, Григорий Ефимович. Я ждал тебя, Костя. Нам предстоит о многом поговорить.

В обычное время в приёмной государя Российского, очередь аристократов была само собой разумеющимся явлением. Каждый из них чего-то желал, хотел или прибыл по другому вопросу к главе государства, записываясь заранее.

Но сегодня в просторной приёмной было пусто. Диваны и стулья сиротливо стояли у стен, дежурящие рядом с дверьми гвардейцы отсутствовали, а в воздухе витало гнетущее напряжение. Даже статс-секретарь императора отсутствовал, что и вовсе считалось нонсенсом, ведь тот всегда и всюду следовал тенью за своим господином.

Для этого была простая причина. Император, Михаил Петрович Романов, пребывал в гневе. Он не разрушал мебель вокруг себя, не ругался громче обычного и не искал повода покарать кого-нибудь, кто окажется под рукой. Нет, император Российский наоборот был абсолютным олицетворением внешнего спокойствия, но внутри… внутри государя была такая буря, что содрогался весь Кремль.

Даже в дальних уголках этого монолитного шедевра архитектуры слуги и работники различных ведомств старались в данный момент передвигаться очень тихо, незаметно и со сдерживаемым страхом. Каждый из них чувствовал на себя настроение государя, его давящую, мрачную ауру.

А уж если говорить про Нулевой Отдел, то, пожалуй, каждый сотрудник этой структуры сейчас соболезновал своему начальнику, ведь именно ему предстояло держать ответ.

Собственно, в кабинете императора сейчас и шла беседа этих двоих. Всего двух человек на всё обширное крыло Кремля.

— Поясни мне, Петя, — негромко произнёс государь, буравя взглядом вытянувшегося перед ним сухопарого мужчину в униформе Нулевого Отдела. — Каким образом ты и твои подчинённые так облажались?

— Ваше Величество, — капля пота скатилась по виску Черевина Петра Александровича. — Все необходимые мероприятия и противодействия были осуществлены в срок и исполнены безукоризненно…

— Эту палемику канцелярскую оставь другим, Петя, — угрожающе прищурился Михаил, а в и без того мрачном кабинете и вовсе стало темно. И это при полуденном солнце за окном. — Я хочу знать, как в столицу проникло шестьдесят восемь иностранных боевиков, вооруженных и снаряженных по последним разработкам наших не добрых друзей из Туманного Альбиона.

Пригладив непослушные усы дрожащей рукой, Черевин позволил себе сделать шаг к столу императора и положил папку. Свежую, чистую, с только-только полученной информацией из первых рук.

— Здесь всё, Ваше Величество, — отступил он от стола, сдерживая внутреннюю дрожь. Государь многое прощал, был справедлив и милостив, но в гневе своём… он пугал всех и каждого.

Не торопясь прикасаться к документам, Михаил ещё какое-то время смотрел на своего подчиненного, которому доверил одну из самых важных должностей в Российской Империи. Руководство Нулевым Отделом.

«Похоже, придётся его снимать. Черевин уже не тянет лямку. Мир меняется, а старая школа очень сильно отстаёт.» — подумал государь, но решил пока что придержать решение.

Вчитываясь в полученные данные, император сохранял спокойное выражение лица, только хмурился иногда и всё. А вот под конец он выразительно хмыкнул.

— Значит, они всё-таки смогли, — положил он на стол лист с информацией об артефакте подмены. — Не думал, что у них получится. И вроде бы ты докладывал, что их разработки зашли в тупик.

— Нашему агента сливали дезу, — неприятно скривился Черевин. — Мне неизвестно, когда его обнаружили, но это так. Спустя двадцать минут после начала акции, пришла информация о его смерти. Официально — самоубийство.

— Выходит, — постучал пальцем по листу бумаги государь. — Амеры Северных Штатов смогли воплотить свою разработку, выдали её британским наёмникам, а те прибыли сюда под иными личинами. Что ещё известно?