Душевные переживания мгновенно схлынули, сменившись на злость, как только увидел знакомый тёткин УАЗ, припаркованный к бордюру. Вскоре расслышал голоса.

— Галина Михайловна, вы немедленно всё вернёте назад и отдадите ключи мне. — говорит наш участковый, которого я разглядел сквозь листву.

Быстро сворачиваю в сторону и сажусь на лавку у соседнего подъезда, откуда могу и слышать и наблюдать беседу. Ого, а рядом с тёткой сидит и корова-сестрица, справа от которой — вот суки — мой аэрогриль и чем-то набитая сумка. Капитан Клименко стоит перед ними, чуть расставив ноги и держа свою повседневную кожаную папку подмышкой.

Василь Васильич, наш участковый, ненамного старше меня, ему лет тридцать. Раньше свою офицерскую службу проходил в армии, в каком-то из подразделений морской пехоты. Два года назад был тяжело ранен и получил увечье — остался без мизинца на левой руке и приобрёл титановый штырь вместо одного из рёбер. Сейчас такие времена, что от заслуженных вояк не отказываются, ему предложили какую-то должность при штабе Южного округа, но он предпочёл вернуться в родной город, где у него мать сильно заболела. Так и оказался на службе в полиции.

В силу своего прошлого рода деятельности к Клименко я относился настороженно, безо всякой симпатии, но уважал. Мужик честный, тут не отнять.

— Так, товарищ участковый, — плаксиво растягивает слова тётка, даже безударную о произнося как о, а не а, такой уж у нас говор. — у бедного Лёшеньки ведь никого не было, кроме нас со Светочкой. Я уже ходила к юристам, квартирка всё равно мне отойдёт, мы же просто пришли посмотреть и порядочек какой-никакой…

— Я может не очень внятно по-русски выражаюсь? — в голосе Василь Васильича, прервавшего Галину, звучит металл. — Так могу и на армейском объяснить. Надо? Нет. Тогда ещё раз говорю. В права наследования вы вступите, если вас признают наследницей, через полгода. А до этого времени не имеете права туда входить без присутствия кого-либо от местной власти или полиции. И брать из квартиры ничего не можете.

— Дверь же! Дверь не опечатана! — почему-то возликовала сука.

— Это мой косяк. — Клименко поправил фуражку. — Можете подать на меня жалобу. А я обязательно разберусь, на каком основании вам выдали ключи, и кто это сделал. Всё, хватит разговаривать. — под его взглядом тётка отдала мою связку. — Галина Михайловна, Светлана Батьковна, берите прибор, сумку и пошли, я вас провожу до квартиры.

— Товарищ участковый! — опять начала ныть тётка.

Но капитан уже прижал магнитик к домофону и открыл подъездную дверь, которую придержал, чтобы мои родственницы с огорчённым видом пронесли украденные у меня покойного вещи. А я смотрю на свои руки. Они подрагивают? Ничего себе. Раньше даже с похмелья такого за собой не замечал. Просто никогда такой злости не испытывал. И обиды. С юристами уже поговорили твари. Сжечь что ли квартиру? А как? Был бы частный дом, точно бы спалил. Эх, ничем ведь помешать обогащению сучек не могу. Осёл, вот зачем оформил право собственности на жильё? Ведь мог и завещание составить в пользу какого-нибудь фонда. Нет, я этим родственницам какую-нибудь гадость однажды сделаю. В качестве платы за наследство.

Ох, чёрт, а ведь и машинки моей во дворе нет! Она вон там у вкопанного колеса приткнувшись в него бампером всегда стояла. Увезли уже, и к гадалке не ходи, тётка поди продала на запчасти. Документы я в бардачке держал, думал, кому они нужны?

Ладно, хватит себя изводить ненужными мыслями. С ностальгией на этом пора заканчивать и идти в «Жемчужину», лучший в Мухинске ресторан совсем рядом с гостиницей. Тарелочниц там ещё наверняка нет, они подтянуться уже ближе к вечеру, но не дожидаться же мне их голодным?

Встал со скамьи, но едва вышел на дорожку, нос к носу столкнулся с троицей восемнадцатилетних парнишек.

— Ты чего здесь забыл, чувак? — поинтересовался крепыш, идущий в центре маленькой компании. — Заплутал? Дорогу показать?

— Без тебя найду, Колобок, — усмехаюсь. — И вообще, ты чего? Рамсы попутал?

Увидев вытянувшиеся лица всех троих, и Ивана Лерко с погонялом Колобок, и Игоря Коршунова, и Вовки Макарова, чуть не врезал себе ладонью по лбу. Это ж я мухинский, чей труп сейчас стынет в морге, с ними знаком и даже приятельствовал, а в этом теле вижу впервые.

— Откуда меня знаешь? — вытаращил глаза Ваня.

Мысли проносятся мгновенно, и успеваю придумать, как выкрутиться.

— Так с Лёхой Железом как-то в кафешке сидели, — объясняю. — Там ты проходил. Вот он и сказал, дескать, смотри, парень, клёво в мобилах разбирается и в электронике вообще, и боец при этом резкий, путный пацан, правильный. Ну, я и запомнил. А сюда приходил узнать насчёт похорон. Участкового вашего встретил, он как раз сейчас в Лёхину квартиру с какими-то тётками пошёл. Не знает он, когда тело выдадут.

У Колобка смесь эмоций — и удовольствие от выданной ему погибшим старшим товарищем характеристики, и печаль от воспоминаний про постигшую Железо судьбу.

— Да, — грустно шмыгнул носом Игорь Коршунов. — жаль Лёху. Тоже обязательно пойдём на похороны. Извини, что…

— Ерунда, пацаны, — отмахиваюсь.

— Если что, то обращайся, — предлагает Колобок. — Так-то ты откуда?

— Издалека, парни, — я оборачиваюсь, вижу, как из подъезда выходит баба Клава со своим мерзким мопсом в руках. — Хотел с другом встретиться, да вот видите, как всё получилось. Ладно, ребя, я пойду, меня ждут.

Крепок пожали друг другу руки, и я отправился вон со своего двора. Сюда я больше не ходок. И в целом, надо лучше следить за собой, чтобы подобных казусов больше не случалось. Здесь ведь куча народа, кого я знаю, а они меня в этом теле нет.

Есть реально хочу, аж живот к позвоночнику прилипает. То ли прогулка по родному городу на свежем воздухе так подействовала, Мухинск насчёт экологии сто очков форы не только Москве даст, то ли на нервной почве аппетит разыгрался после встречи с тётушкой и сестрицей, приступивших к мародёрству мною нажитого, не дожидаясь, пока тело племянника и брата зароют под землю. Скорее всего причины и та, и другая.

Первое время, минут десять, шёл вообще ничего не разбирая и не глядя по сторонам. Успокоился лишь, когда вышел на наш центральный проспект, если конечно к главной мухинской улице применимо такое понятие. Полос движения по дороге всего две, туда-обратно, зато с одной её стороны, видимо чтобы не ударить в грязь лицом перед другими городами, года четыре назад, я уже с армии вернулся, тоже устроили аллею с плиточным тротуаром и скамейками.

Не пойму только зачем тополя насадили опять. Сначала их по всему Мухинску спилили, типа, аллергию вызывают, помню, у нас в детстве одной из главных летних забав был поджёг тополиного пуха, так плохо действующего на некоторые организмы, а потом всю улицу из края в край заново ими украсили. Петрович говорил, потому что они растут быстро. Ну, да, так-то верно, вон уже какие высокие.

А народа-то на улицах, смотрю, прибавилось. Значит не все на выходные уехали на дачи и огороды. Много молодых баб с детьми, с двумя, а то и тремя. Ну, ясно всё. Это в Москве материнский капитал ерунда, а здесь им половину квартиры в центре можно оплатить. Плюс льготная ипотека для молодых семей, вот и размножаемся потихоньку. Правда мухинцев больше не становится. не только ведь из деревень, где один фермер со своей техникой полностью колхоз на полях заменяет, народ уезжает, но и из таких небольших городов. Едут во Владимир, Ярославль и дальше. Туда, где зарпалты выше, работы больше и среда обитания комфортней. Хотя насчёт последнего вопрос конечно спорный. Много ли я московский той жизни вижу, если столько времени на поездки до офиса и обратно тратится? Экология опять же.

Где-то прочитал, что в двадцать втором веке всё наше население переберётся жить в Москву и область, а на остальной части необъятной страны будут обитать роботы, которые под присмотром искусственного интеллекта станут производить всё необходимое нам для жизни.