За свой стол идут под сочувственными взглядами. Дресс-код для женщин у нас попроще, а вот мужчинам обязательны костюмы-двойки и галстуки. Но сегодня святая Анна Николаевна разрешила нам пиджаки снять, а галстуки развязать. Пока кондиционер не починят. Только я сегодня в пролёте с её добротой. Хотя след на шее от верёвки необычайно быстро заживает, если приглядеться, его видно. Проверил утром перед зеркалом в туалете, уже здесь в офисе.

— Ну, что Лёх? — тихо спрашивает Игорь Филиппов, мой сосед в комнате и приятель тёзки. Числится приятелем, так вернее. — Николаич сильно лютовал? Про Аннушку не спрашиваю, эта понятно, не потопчется на нас, считай, день у неё зря прошёл.

Пиджак я всё же снимаю, а вот галстук боюсь даже ослабить. Когда сажусь, ответить не успеваю, в офисе группы появляется зам начальника консалтингового отдела Алла Дмитриевна Решетова, подруга Анны Николаевны. Всё как я и думал. И надеялся. Поздоровалась кивком и шевелением губ, прошла в отдельный кабинет. На контрасте с Каспаровой эта блондинка, но тоже стройная. Носит очки в золотой оправе. Говорят, у неё зрение как у ястреба, но считает, что в очках она выглядит солидней.

— Влетело, Игоряш, — наконец отвечаю, вводя пароль на компьютере. — Но жить буду. Правда, половины премии не досчитаюсь.

— Только половины? — наигранно удивился Филиппов, ему тридцать, на фирме уже больше шести лет, и он часто считает нужным меня всему поучать. — Что-то наша гадюка сегодня добрая. Кстати, я тебе там сбросил на почту файлы. Посмотришь? А то я всё никак с этими чёртовыми складскими запасами не могу разобраться.

«Посмотришь» в исполнении Игоря, да и не только его в этой группе, означает «сделай вместо меня». Я теперь понимаю, что мой предшественник математический гений. Те задачи, которые решаются здесь в департаменте, ему все на один зуб, он бы за всю группу смог работать один, а то и за две. Ошибался же постоянно, потому что не организован, потому что его постоянно отвлекают то одной, то другой просьбой, и потому что все мысли последнее время о Ленке крутились. Недотёпой он каким-то был. Нормальный симпатичный парень, а стеснительный, да ещё и девственник. Обалдеть. Двадцать пять лет ведь стукнуло.

— Извини, — что-то в свой первый день в новом теле я только и знаю, что извиняться. — Сегодня никак не получится. — на самом деле не сегодня, а вообще всегда. Не собираюсь больше быть общественным рабом. Хотят меня грузить своей работой? Что ж, я не против. С умениями и знаниями тёзки со всем справлюсь. Но пусть тогда платят. — У меня задач полно.

— Да ты чего, Лёха? — возмутился Игорь. Излишне громко, чем привлёк ненужное внимание коллег. Кто-то донесёт начальнице, к гадалке не ходи, что мы тут шумим вместо работы. — Мне ведь вечером нужно будет сдать обе таблицы!

— Заполняй, — равнодушно жму плечами, находя папку с злополучным докладом. — Честное слово, мешать не буду.

Филиппов завис и вытаращился на меня, будто инопланетянина увидел.

— Чего⁈ Платоша, ты понимаешь, что говоришь вообще⁈ Меня же Аннушка живьём сожрёт!

Оценивающе смотрю на его плотную упитанную фигуру и отрицательно мотаю головой.

— Не сожрёт. — делаю вывод. — Ты крупный, у неё желудок такую тушу не вместит.

Уверен, что могу сейчас прочитать и его чувства или мысли. Только делать этого не стану. И так понятно, без внезапно мною обретённых паранормальных способностей, что этот хитрован думает, и не хочу вновь испытывать те жуткие боли. Второй раз могу не выдержать и заорать белугой на весь небоскрёб Инвест-гаммы.

Ох, скорее бы этот рабочий день закончился. С отчётом-то я разберусь, но надо хорошенько подумать, что вообще вокруг Алексея Сергеевича Платова происходит. Теперь мне предстоит вместо него жить.

Не знаю, то ли таблетки от доброй, всё понимающей Анны Николаевны помогли, то ли просто объединение знаний моих и предшественника завершилось, то ли я больше пока не экспериментирую со своими обретёнными паранормальными способностями, но после второго моего похода к кулеру за водой, чтобы растворить аспирин, голова у меня больше не болит.

Уже через час отнёс документ Зинаиде Михайловне, там же у неё в приёмной застал шефа, который лично из рук в руки принял пересчитанный, исправленный мой пятничный позор.

— Плохо выглядишь, Алексей. — заметил таки Николаич. — Надеюсь на этот раз у тебя тут всё правильно.

— Дважды проверил. — смотрю честным взглядом.

Не проверял я. И так знаю, что теперь там без ошибок. И справился с задачей вдвое быстрее, чем планировал исходя из опыта и знаний тёзки. Получается, я не только умею теперь мысли и чувства собеседников определять, но и в профессии стал что тот компьютер.

Странно даже. Наверное, моё сознание правильного пацана, соединившись с сознанием тихони-ботаника, создало нечто более эффективное, чем был каждый из нас в отдельности.

Не, так-то я тупым никогда не являлся. Неучем необразованным да, дураком нет. А теперь вот могу своими небезосновательно гордиться. Только светить ими категорически не нужно. Жизнь меня и так слишком часто била поленом по всем местам.

До обеда легко справился с задачами на весь день. У нас в здании сразу три столовые. Мы с Игорем всегда ходили в ту, что на четвёртом этаже. И ближе, и по цене нормально — в пятьсот рублей можно уложиться и не остаться голодным. Для центра Москвы это, считай, дёшево.

Сегодня Филиппов ждать меня не стал, ушёл обедать первым, даже не посмотрев в мою сторону. Чувствую, я не просто потерял друга, а нажил врага. Игорь ведь ещё пару раз пытался повесить на меня свою работу, но безуспешно. И с таблицами у него теперь реальные проблемы. Сам он их не успевает сделать, я отказался, а других таких дураков как мой предшественник тут в группе отродясь не было.

Теперь бывший приятель бесится. Да и пёс с ним. Я ж вижу, что он не просто ленивый и хитрый, так ещё и туповатый. Он и прежнему Алексею не был другом, а уж мне тем более. Паразит, одним словом.

Вместе с ним, также бросив на меня уничижительно-презрительный взгляд, отправляются и Наталья с Сергеем. Они тоже считались приятелями моего предшественника. Не такими близкими как Игорёк, потому что наглели меньше. Им он только половину их работы делал, ну, ладно, четверть. Пусть вслед за Филипповы идут лесом. Или они ж в столовую собрались? Ну, пусть туда валят.

Я сегодня взял себе борщ, антрекот с овощами фри на гарнир, селёдку под шубой и чай с эклером. Четыреста семьдесят три рубля. При зарплате в сотку нормально, считаю. Пока только привыкаю к новому образу жизни, и он мне нравится. Предложи сейчас кто-нибудь вернуть всё назад, руками и ногами бы стал сопротивляться. Раньше я такую жизнь лишь по телевизору и видал. Не дурак, понимаю, что везде есть свои проблемы, у недотёпы Платова их целый вагон и ещё маленькая тележка, но лучше эти проблемы решать в относительном комфорте и будучи финансово обеспеченным.

Поел в компании айтишников. Реально обмороки, а не люди. Говорят между собой явно на русском языке, а я их понимал примерно так, как если бы они говорили на китайском. Один из них умудрился опрокинуть полный стакан с апельсиновым соком, так мало того, что себе штаны облил, но и мне с его коллегой досталось. Правда всего пара капель, на пиджаке почти незаметно, дома затру.

— Эта, дружище, ты прости, а? — смущаясь говорит мне очкарик, когда я первым за нашим столом расправился с едой.

А чего? Они тут, смотрю, едят как барышни, медленно, пользуясь ножами. Нет, я тоже теперь так могу, но откусывать от куска, насаженного на вилку, удобней, чем каждый раз шуровать ножиком, к тому же те тупые, как наш с тёзкой бывший приятель Игорь. Вон он, даже в столовой посматривает на меня волком. Вот же придурок.

— Пустяки. — великодушно отвечаю.

Собираюсь отнести грязную посуду на мойку и только тогда замечаю, что это делают официантки. Столичный сервис. Или фирменный? Не важно. Ушёл я на обед из нашей группы последним, а обратно явился первым. Успел застать техников, отремонтировавших нам кондиционер. Козлы они. Стремянку притащили одну, а работать пришлось им вдвоём. Не придумали ничего лучшего, как использовать в качестве ступеньки мой стол.