— Платов! — ну, как же она без ора? — Зайди!

Немного замешкался. То ли мне сначала пройти к месту, оставить там свой кейс, а затем вернуться, то ли сразу к ней метнуться. Выбрал второй вариант. Не из желания её облизать, а вспомнив, что вчера Каспарова меня всё же пожалела, наказав лишь вполовину от вполне заслуженного.

— Доброе утро, Анна Николаевна. — улыбаюсь. — А мы и не заметили, что вы уже на рабочем месте.

Вру и за себя, и за Петра Васильевича, мы умышленно проскочили не здороваясь, надеясь, что пронесёт, не увидит и не услышит наше появление.

— Где обработка коэффициентов по оценке эффективности за Нижнекамский, Платов? — хмуро смотрит в монитор и водит мышкой. — А по обороту целлюлозно-бумажного?

— Не могу знать, Анна Николаевна. Нижнекамским Филиппов занимался, а Кропоткинским Голубева, — с чистой совестью сдаю Игорька и Наташеньку.

— Почему у меня в папке ничего от них нет? — злится, даже щёчки покраснели. А ведь ей идёт. Очень красивая девка, прямо глаз не оторвать. — Платов! — почему-то красавица пытается получить ответ от меня.

— А вы в их папках на сервере посмотрите. — советую. — Может просто забыли перекинуть?

— Без тебя бы я не догадалась, — кривится как от зубной боли. — Нет там у них ничего. Только сырые материалы. Капец, мне ж сегодня в головной офис с докладом идти. Урою, если не сделали. Кстати, у тебя, смотрю, всё готово, молодец. Ведь можешь, когда хорошего пинка получишь. Иди на место.

Что ж, раз послала, значит послала, но уже подходя к столу, размышляя о ситуации с моими офисными бывшими приятелями, вдруг впал в ступор. Демоны, так ведь премиальный фонд-то выделяется на отдел и группы без учёта, кого насколько лишили. То есть, если Анна наша свет Николаевна сейчас рубанёт шашкой, моя урезанная доля увеличится? Ага, получается, так и есть. А коллеги-то мои какие козлы. Они ж не только на мне ездили, а ещё и жировали за мой счёт, когда я от усталости и рассредоточившегося внимания ляпы допускал? Вот уроды.

Сажусь за стол и включаю компьютер. Часть сегодняшних задач я втихаря ещё вчера сделал. Сегодня у меня будет почти целый рабочий день, чтобы потренировать и оценить мои паранормальные способности. Выкладываю из портфеля пакет бумажных салфеток, чтобы при необходимости убирать пот с лица. А то заметят, решат, что заразный, выгонят на больничный, а на него никто не хочет уходить, ведь его оплата производится исходя из голого оклада по должности.

— Пономаренко! — зовёт начальница нашего ветерана.

Ничего, как только он вернётся, подслушаю, о чём он думает, а потом и остальных. Может всё-таки иметь запас обезболивающих? Ох, чёрт, я же начальнице оставшиеся на ленте таблетки аспирина не вернул. Ладно, это потом. А пока до начала рабочего дня ещё есть время, схожу-ка я за кофе. В помещении группы прохладно, кондиционер работает исправно, потому пиджак можно и не снимать. Оставляю портфель и иду к двери.

— Алексей! — зовёт меня Анна Николаевна. Сегодня наверное где-то что-то сдохло. Не помню, чтобы она меня хоть раз по имени называла. Или та судья права? Действительно я даже взглядом преобразился и это заметно? — Ты за кофе? Захвати и мне, если не трудно.

— Конечно захвачу, — тут же соглашаюсь.

Ну надо же, какие мы культурные стали. Это я не столько про себя, сколько про эту девицу. Как говорится, дай бог, чтобы начавшиеся изменения в том же направлении и продолжили двигаться.

Есть у нас в отделе и чайная комната. Подразделение у нас большое, за полсотни человек, поэтому и помещение под неё не маленькое. Убранство как на квартирной кухне — гарнитур из белого пластика со встроенными двумя мойками под мрамор, внушительных размеров холодильник, табуреты — дюжина, два стола, барная стойка, кулер, кофейный аппарат, нет плиты, зато аж три микроволновки. Многие в столовую на обед не ходят. Кому-то по деньгам накладно, дома семеро по лавкам, а некоторым требуется специальная диета. Есть и такие, кому банально лень куда-то ходить, и они предпочитают перекусить рядом с рабочим местом. А начальство, надо отдать ему должное, о нас, простых офисных героях, заботится.

Когда я пришёл сюда, понятно, тут никого нет. Пока делал кофе себе и начальнице — по утрам она предпочитает эспрессо, причём двойной, вкусы Анны Николаевны мы все знаем, ну а я люблю капучино, раз уж нет растворимого — начинает прибывать основная масса сотрудников. Чайная находится почти в самом конце коридора, если смотреть от лифтов и лестницы, так что, возвращаться с двумя стаканчиками кофе приходится, пробиваясь сквозь встречный поток коллег.

Здороваясь, двигаясь вдоль стены, мне всё же удалось дойти до нашей комнаты, не облившись напитком сам и не намочив торопящихся занять свои места людей. Едва вхожу, вижу, что у нас все в сборе. Напротив двери стол, за которым Ольга Ветренко уже подкрашивает себе губы, делая их бантиков и разглядывая получившуюся красоту в маленьком красном зеркальце.

Ей немного за тридцать, она пухленькая, круглолицая, миловидная и недавно третий раз развелась. Умеют же люди жить. Кто-то и до сорока себе вторую половину найти не может, а эта уж третьего выставила. Говорит, мерзавец и предатель. Как и предыдущие. От первого у неё сын, который в этом году после садика пойдёт в школу.

Олечка у нас в группе единственная, кто без профильного образования, закончила педуниверситет на факультете начальных классов и дошкольного воспитания. Как оказалась у нас, одному только богу ведомо. Привёл прошлый начальник. Москва вроде не деревня. Наоборот огромный мегаполис, но тут часто так, что «Вася, возьми к себе девочку, она внучка Иван Иваныча, того самого, что нашему Петеньке помог в академию поступить». Я уже достаточно здесь сталкивался с тем, что меня несправедливо такие вот домашние мальчики-девочки обходили при назначениях на работе, да и в университете. Ничего. Теперь у меня другие характер и возможности. Я своё ещё возьму у жизни.

Как бы то ни было госпожа Ветренко в отделе прижилась. В делах группы она не понимала вообще ничего, зато всегда была готова в любой момент оказаться нужной. Девяносто процентов документооборота у нас электронное, но и бумаг хватает, вот Олечка и ведает у нас папками, скоросшивателями, составлением ведомостей, где требуются подписи сотрудников, ведением журналов чего попало и прочим.

Когда пришла новая руководительница, мы было подумали, что дни Ветренко в Инвест-гамме сочтены, да не угадали. То ли так совпало, то ли Ольга настолько хитра, но однажды в обеденный перерыв Анна Николаевна застала её в горьких слезах, вызванных отловом супруга на горячем. Видимо у начальницы в тот момент тоже какие-то нелады на личном фронте оказались. В общем, две молодые женщины за закрытыми дверями пообщались на тему, что все мужики козлы, и после этого Ольга получила ещё и неофициальную должность информатора при госпоже Каспаровой.

Мы все об этом знали, поэтому пренебрежительно о руководительнице группы при Ольге не говорили. Тот же, кто хотел донести до начальнице своё восхищение её действиями, умом и талантами, намеренно делала так, чтобы Ольга его речь услышала. Правда, подозреваю, у той имеются свои симпатии и антипатии. Чьи-то слова до ушей Анны Николаевны доносит, а чьи-то нет.

— Привет, Лёша! — машет мне тюбиком губной помады и улыбается.

Хоть один союзник у меня в коллективе есть, смотрю. Луч света в тёмном царстве. Остальные хоть и здороваются кивками, но хмурятся. Обидно, но переживу. Что же касается приветливости Ветренко, так тут для меня таится опасность. После развода она, кажется, выбрала мою скромную персону в качестве четвёртого спутника жизни. Уже месяц обхаживает, угощает пирожными собственной выпечки, настолько приторно сладкими, что у меня в одном месте слипается. Может и ошибаюсь насчёт её планов, но скорее всего, увы, нет. И это проблема, с которой тоже придётся иметь дело. Капец, она бы в паспорт свой заглянула и успокоилась уже. Ведь на шесть, если не на семь лет меня старше.