Иду к третьему проходу, там дежурит Николай, он воспитанник того же детдома, что и мой предшественник. На пять лет старше, но как-то они друг друга узнали и всегда при встрече перебрасывались парой слов.

— Ты сегодня рано, Лёша. — пожал он мою руку. — Неужели у тебя праздник какой-то?

— Теперь, Коля, у меня каждый день будет праздник. — обещаю, прикладывая пропуск к стойке.

Самые крутые тачки у нас паркуются на подземных ярусах, но и те, что приткнулись на уличной парковке, очень не дешёвые, не сравнить с моим стареньким опелем середины девяностых годов выпуска. Шесть лет назад придя из армии и вступив в группировку, получив первые деньги, сам из хлама собрал самодвижущийся агрегат, и потом мы с братвой, сняв глушитель и врубив на полную музон, гоняли по всему Мухинску. Сейчас-то, слившись с сознанием тёзки, вдруг понимаю, какими же мы были придурками, а тогда казалось, что это круто.

Ох, чёрт, а у меня-нынешнего ведь не только автомобиля нет, но даже водительских прав. Как так-то, тёзка? С такими доходами и без тачки! Так, надо всё же подбить бабки, точнее определиться, сколько там у Лёхи на счетах было, он в банк-онлайн из-за своих любовных переживаний и загруженности на работе уж сто лет не заходил. Только не на ходу же лезть в смартфон? Направляюсь в тени высоток из стекла и бетона по аллее в сторону метро. Идти мне тут до станции всего минут десять, если не меньше. А вообще дорога от офиса до дома у меня, да, теперь уже у меня, занимает почти полтора часа. Издержки жизни в крупном мегаполисе.

В прошлой жизни довелось побывать в Москве трижды, и хотя я ничего здесь кроме площади трёх вокзалов не видел, считал себя вправе всем и каждому говорить, что её не люблю. Теперь вот понимаю, насколько я был неправ в своём отношении к Москве. Это замечательный, очень красивый и комфортный город. Тёзке она и раньше нравилась, но за последние лет десять ещё больше преобразилась в лучшую сторону — и дороги с развязками, и тротуары, и скверы с парками, и аллеи с детскими площадками, и больницы с поликлиниками, и театры с музеями, и кафе с ресторанами, и банки, и транспорт и многое другое — всё для людей.

Правда, как в любом деле не без ложки дёгтя. Даже предшественнику с его зарплатой и премиями очень многое недоступно. Хотел как-то выпендриться перед своей Ленкой, пригласить её на Рождество в Большой театр на оперу Чайковского «Щелкунчик», залез в интернет и чуть не окаменел навечно. Билеты за миллион рублей выскакивали. Нет, в теории были и дешёвые, в кавычках, которые стоили всего-то, опять же в кавычках, сто тысяч, но они исчезли из предложения на сайте Большого в первую же секунду начала продаж.

В общем, Лёха предпочёл дождаться ночи музеев, отстоять с подругой очередь в Третьяковку и бесплатно посмотреть на настоящие полотна итальянцев, не привозные, а извлечённые из запасников. Ничего, обоим тогда понравилось.

— Молодой человек, вам чем-нибудь помочь? — вывел меня из размышлений женский голос.

Обнаруживаю, что замер посреди аллеи у лавки, прислонив к ней свой портфель, а рядом остановилась старушка, которую и старушкой-то не назвать. Ей лет за восемьдесят, но ухожена, стройна и даже — ничего себе! — красива. В светлом длинном, приталенном платье с небольшой брошкой на груди. Золото или под золото? Наверное бывшая балерина какая-нибудь. Или артистка. А может просто училка. Но интеллигенция точно. Надо ж, помощь предложила. Что значит Москва, кого здесь только не встретишь. У нас в Мухинске таких не видел.

— Нет, спасибо, прекрасная незнакомка, — склоняю голову, как в каком-нибудь кино об аристократах, и поднимаю от скамьи свой кейс. — Просто задумался по пути к метро.

Ещё раз кланяюсь и направляюсь в сторону виднеющейся вдали на здании буквы М. Вслед слышу негромкий смех. Вот я выдал. надо ж, каким галантным стал. Реально перерождаюсь или уже переродился в новую личность, и эта личность мне нравится.

Государство у нас социальное, и всем детям сиротам по достижению ими совершеннолетия положены квартиры. Вот только нет чётких правил, когда и где их давать, или я о том просто не знаю.

Моим однокашникам досталось новое жильё, но в селе, райцентре в пятнадцати километрах от Мухинска, зато мне повезло больше.

Получил квартиру я позже остальных, уже когда вернулся из армии, и в старой четырёхэтажке хрущёвской постройки, зато почти в центре города, в двух шагах ходьбы от железнодорожного и автомобильного вокзалов.

Какая-то бабка померла, а при жизни приватизировать жильё не удосужилась. Близких родственников у неё не оказалось, а дальние из-за её непредусмотрительности с наследованием старушкиной жилплощади пролетели как фанера над Парижем. Так и стал я её наследником.

Кое-какой ремонт администрация там сделала, с мебелью на первое время Матвей Палыч помог, наш директор детдома, не оставлявший вниманием своих воспитанников и после того, как мы покидали родное гнездо, так что, особо я не бедствовал.

Понятно, теперь предъявить права на ту квартиру, как и на мой старенький автомобиль я уже не смогу. Зачем народ пугать историями о переселении душ? Мы ж ведь не индусы.

У тёзки ситуация сложилась ещё лучше. Он получил ключи от квартиры в строящемся доме Новой Москвы. Пока служил, здание достроили, внутреннюю отделку завершили.

Правда, пока больше половины жильцов не вселилось, лифты на постоянку не включали, и Платову почти восемь месяцев приходилось подниматься и спускаться, топая ножками, по лестнице, а этаж ему достался — а на каком выделят квартиру бывшему детдомовцу? — да, семнадцатый, последний. Ничего, может это и к лучшему. С отношением предшественника к развитию собственного тела эти нечаянные тренировки лишними не были. Организм мне достался здоровый, без излишнего жира, но, не очень мускулистый. Зато никаких дурных привычек, что для детдомовца удивительно. Мы у себя смолили как паровозы, хотя нас и гоняли. Ладно, я ж сейчас мыслю о жилплощади.

На мой взгляд, доставшаяся от тёзки квартирка просто суперская. Комната небольшая, квадратов пятнадцать, зато кухня больше десяти, коридор широкий, туалет с ванной раздельные, имеются даже полу-лоджия и небольшая кладовая, в которой предшественник оставил мне приличный набор неплохой одежды. Не брендовые шмотки, но вполне качественные, насколько помню из его знаний.

Увы, имеется и ложка дёгтя. Окна все выходят на одну сторону, причём, южную, да и технический этаж сверху не очень в летний зной от нагрева спасает. В общем, в квартире жарковато, а установить кондиционер Лёха всё только собирался, да так и не собрался. Даже простой вентилятор каждый раз забывал купить. Малахольный, честное слово.

— Пропустите инвалида! — говорит мне с укоризной тётенька у турникета к эскалатором.

Только тут замечаю, что едва не оттолкнул парнишку, больного церебральным параличом, ковыляющего в сопровождении молодой женщины.

— Извините, — отступаю назад на полшага.

А что ещё сказать? Действительно виноват. И задумался, и по сторонам засмотрелся. Тут уже можно демонстрировать любопытство, сойду за приезжего командировочного, первый раз оказавшимся в столице. Но надо всё же быть внимательней.

Каждая станция в московском метро — настоящее произведение монументального искусства, даже новые станции выглядят великолепно. Только теперь я кручу головой более осторожно, а то не хватало ещё кого-нибудь задавить. Ехать мне около часа с двумя пересадками. После второй оказался в вагоне, где достаточно свободных мест, а стоящие пассажиры не спешат их занимать. Наверное как и я с сидячей работы едут, задницы за день успели мозолями обрасти. Только вот мне не терпится посмотреть свои финансы. Ехать до конечной, так чего зря время терять?

Вижу сиденье в самом углу и устраиваюсь там, чтобы никто не мог подглядеть состояние моих банковских счетов. Это слишком чувствительная информация. Насмотрелся уже на огромное количество чудиков в электропоездах, которые пристраиваются к кому-нибудь что-нибудь читающему и начинают пялиться в книгу или экран смартфона либо планшета. Трудно своё что ли взять в дорогу?