Отвлёкся только во время краткой остановки, когда народ повалил на платформу. Нет, никто ещё не приехал, а просто курильщики спешили, отдавливая друг другу пятки, выскочить на улицу, чтобы за две минуты стоянки вдохнуть в себя максимальное количество затяжек. Классно всё-таки, что в этом теле у меня нет стремления к этой пагубной привычке, и начинать не буду.

Время пролетело незаметно, и вот я в нашем областном центре. Владимир принял нас на первый путь. Спасибо огромное. Выйдя из вагона, вслед за другими пассажирами поблагодарил проводницу, хотя она за всю дорогу ничего доброго сделать не успела, разве что на двоих парней прикрикнула, что поезд отправляется, и чтобы они уже выкидывали окурки, если не хотят остаться.

Посмотрел в сторону скрытой углом вокзального здания военной комендатуры. Вспомнил, как там собирали и готовили к отправке в войска нашу команду. Тогда меня директор с воспитателем пришли провожать, принесли гостинцев в дорогу, причём столько, что не каждому моему товарищу родители положили.

Пошёл смотреть расписание электричек. Как и предполагал, если в сторону Нижнего Новгорода или Ярославля они ходили почти каждые полчаса, то в мой родной Мухинск только-только ушла, буквально на пять минут опоздал, а следующая будет лишь через час двадцать. Залом ожидания я насытился ещё в Москве, поэтому отправился на автовокзал, благо он совсем рядом, только в горку от привокзальной площади подняться.

До билетных касс я не дошёл, ещё при приближении ко входу в автовокзал услышал знакомый голос Петьки Веселова, моего мухинского сослуживца и армейского друга.

— Кому до Мухинска нужно⁈ Желающие ехать в Мухинск! — громко выкрикивал он вместе с другими частными извозчиками.

Когда-то отсюда мы ехали с ним в одной команде, а потом я попал в миномётную батарею, а он во роту подвоза боеприпасов, но в одной части. Будучи земляками, часто встречались, делились посылками — про меня Матвей Палыч не забывал, слал всякие не скоропортящиеся продукты — старались вместе попасть в увольнение. Домой после демобилизации ехали вместе. В дороге так надрались, что здесь во Владимире чуть в полицию не загремели.

Спасло то, что одним из патрульных оказался сержант, когда-то служивший в нашей бригаде. Бывают же такие счастливые совпадения. Выяснив это обстоятельство, принялся нас выспрашивать, что там и как. Узнав, что прапорщик Пенёк по прежнему служит, и что его всё же не посадили, а только убрали с продовольственного склада, сильно расстраивался. Ещё бы чуть-чуть, и мы бы продолжили пьянку уже с сержантом, однако долг возобладал, пить он не стал, но и в участок не повёл, с напарником проводили нас до электрички.

— Эй, чувак, — обратился ко мне Петька. — тебе чего-то нужно? Чего так уставился?

А я реально стою, улыбаюсь как дурачок. Понятно, в таком облике армейский друг меня не признает, да мне это и не нужно совсем. М-да, надо быть аккуратней. Особенно, когда до родного города доберусь, а то так вот слухи о странном парне из Москвы поползут. Хотя, даже так никто правды не узнает.

— Сколько до Мухинска берёшь? — с грехом пополам удалось спрятать глупую улыбку.

— Четыре тысячи за машину. — сменил он настороженность на расчётливость. — Пока вторым будешь. Ещё двоих найду, получится по штуке с носа.

— А автобус триста, — вспоминаю я.

— Триста? — смеётся, вместе со стоящими рядом коллегами. — Ты давненько тут не бывал. Уже пятьсот пятьдесят. Но автобус, а тут машина. Разницу чувствуешь? Так что, всё по честному.

— Чувствую, — на самом деле я больше чувствую, что мне хочется подойти и обнять Петьку. — Меня считай пассажиром, я согласен.

Первым Петькиным пассажиром оказался пожилой мужик, лысый и с бородой. Он ростом с меня, но раза в два шире, так что, понятно, кто сядет на переднее сиденье. С армейским другом у меня поболтать не получится. Ну, может оно и к лучшему, а то брякнул бы что-нибудь не по делу и навёл на ненужные мысли или вопросы. А Веселову, да и другим своим хорошим знакомым из Мухинска, я когда-нибудь, как только добьюсь высокого места в жизни, негласно постараюсь помочь. Таких людей совсем немного, раз-два и обчёлся.

— Я быстро. — сказал Петька нам с лысым, когда отвёл меня к тому в сторону от входа в автовокзал, и направился обратно.

Вскоре вернулся с пожилой тёткой и её дочерью, чем-то обиженной, надувшей губки и хмурящейся рыжеволосой девицей лет шестнадцати, посмотревшей на меня весьма заинтересованно. Впрочем, девушке тут же пришлось вступить в тихий спор с матерью, что-то ей вполголоса выговаривавшей, и стрелять в меня глазками она прекратила. К тому же, мы пошли вдоль автобусных платформ к стоянке такси метрах в ста от вокзала. Мы с мужиком идём первыми за Петькой, женская часть команды с одной сумкой топает следом. На приятеля я больше стараюсь не смотреть, плохо получается сдерживать эмоции. Примет ещё за психа и везти откажется или, того хуже, в драку полезет, а это последнее, чего мне хотелось бы.

На подходе к сборищу автомобилей убеждаюсь вновь, что мир тесен. В компании коллег вижу сутулого и длинного таксиста, который отсюда же из Владимира вёз нас с Колькой Бурым. Запомнился, потому что, во-первых, рулил плохо, а, во-вторых, у нас с Коляном тогда денег не было, приехали из Ярославля пустыми как барабаны. Сославшись на первый фактор, мы платить отказались, а когда сутулый начал что-то вякать, Бурый ему нос разбил, а потом ещё и ногами попинал. Хотели и машину ему изуродовать, да пожалели лоха.

— Куда? — спросил бородач, когда Петька остановился перед рядом машин и начал кому-то отвечать по телефону.

Так мало прошли, а он уже запыхался, за здоровьем следить надо.

— Вон, чёрный Хавал, — отвлёкшись, армейский друг показал на четвёртое по счёту авто и пиликнул брелком сигнализации. — Садитесь, — предложил.

Вот это да! А жизнь-то у Петра, смотрю, тоже налаживается. Последний раз мы с ним пересекались месяца два назад, он тогда свою кормилицу праворульную Тойоту-Королу, одного с нами года рождения, в автосервис на буксировочном тросе притащил. Тогда же поделился планами купить новую тачку. Значит, получилось. Искренне рад за него.

Как и думал, мужик уселся на переднее сиденье, я за ним, а тётка своим телом заслонила от меня расположившуюся у левой двери дочурку. Сумку они пристроили в багажник, моя же на коленях, она небольшая и лёгкая. У женщины недовольное выражение лица. Не пойму, раз не нравится, ехала бы на автобусе. Сейчас-то чего рожу кривить?

Не знаю, как там насчёт долговечности, версии рассказывают прямо противоположные примерно в равных пропорциях, но вот в плане вместительности, удобства, электроники, панелей и вообще комфорта китайцы давно уж кроют европейские авто аналогичных классов как бык тёлку. У тех одни лишь понты и остались, ими торгуют.

— Вы где нас высадите в Мухинске? — спросила соседка.

— Где хотите, хоть у железнодорожной станции, хоть у автомобильной. — отвечает Пётр.

Это он так шутит. И та, и другая у нас расположены на одной площади, напротив друг друга. Почему станции, а не вокзалы? Потому что маленькие совсем, хотя город насчитывает больше пятидесяти тысяч жителей. Трамваев и троллейбусов нет, зато есть целых два автобусных маршрута — Центр-Дачи и Центр-Кристалл, «Кристалл» — это стекольный завод на северной окраине.

— Сделайте музыку потише, — не успокоилась женщина. — или хотя бы включите что-нибудь приличное, а не этот ваш шансон. Будто из тюрьмы едем.

— А кого вам? — коротко рассмеялся Веселов. — Надежду Кадышеву или Надежду Бабкину? Нет у меня их.

Однако переключил со сборника на Дорожное радио и звук убавил так, что нам на заднем сиденье почти ничего не стало слышно. Всё для клиентов, которые, как известно, всегда правы.

Нам сначала надо по городу добраться до кольцевой, а там уж до Мухинска минут сорок. Петька с лысым перебросились несколькими фразами о прогнозах на погоду и растущих цен на бензин, после чего уж едем в молчании. Глядя в окно, любуюсь Владимиром, он очень красивый город — старинный здания, храмы, парки, очень зелёный. Говорят, тут раньше всё было загажено и разбито, но я-то такого не застал, а потому особо и не верю. Как можно хотя бы вон тот собор загадить?