На выезде выпил водицы, достав бутылку из сумки. От души искренне предложил соседке, а та поморщилась, будто я ей ослиную мочу хотел подсунуть. Странная какая-то, у меня ведь и запасные стаканчики есть, дома десять штук из упаковки в сумку бросил. Сам не пойму, нафига столько.

Как только съехали с объездной, Петька втопил газу. На нашем направлении камер почти нет, только в двух местах, но он их знает. На спидометре, смотрю, уже под сто тридцать. Лихач.

И всё же интересно, как вообще мой армейский друг поживает, ну, кроме того, что новую тачилу себе приобрёл? А чего я дурью маюсь, есть же ментал.

Активирую способность и слышу у себя в голове Петькин голос:

" — … ещё две ходки сегодня, и хорош. Отец баньку топит, приглашал. Месяц уж у родаков не был. Поеду, а то обидятся. И с детдомовским директором надо будет созвониться. Лёхиными похоронами они вроде будут заниматься. Спрошу, может помочь чем. Тётка в отказ пошла, типа денег нет. Непонятно только, когда уже следаки свои дела завершат и тело из морга выдадут. Эх, Лёшка, Лёшка, как же так-то, а? Говорил же, вали из бригады. Вместе бы извозом занимались. Сотку бы не поднимал, но близко к тому точно имел, ты ж не лодырь, Железо, не наркоша и не алкаш. Был. И Наташка который день уж ревёт. Сколько раз тебе намекал, присмотрись к девчонке, а ты? Мелкая-мелкая, такая хороша, только когда пиво на улице пьёшь, удобно ей бутылку на голову ставить. Вот и дошутился…"

Боль в висках стала невыносимой, и спешу разорвать контакт с мыслями друга. Но не только спазм в голове, ещё и подкативший к горлу комок заставил отрешиться от его дум. К чёрту. Здесь я умер, пусть, как понимаю, тело ещё не захоронили. Со временем разберусь, кого как отблагодарить. А в тётке Галине я даже не сомневался и без чтения Петькиных мыслей.

Не хочу сейчас думать о плохом, лучше смотреть в окно на знакомые пейзажи — леса, поля, перелески, сёла. Сколько раз я здесь ездил? Много.

В Мухинск въехали почти ровно в полдень, по дороге заезжали на заправку, где прождали попутчиц, ушедших в туалет и застрявших там минут на десять. Но я особо никуда не спешу, за деньгами собираюсь отправиться только завтра рано утром. Там на заброшенной стройке в это время никого нет. Днём и вечером, случается, то алкаши какие-нибудь приблудятся, то пацаны лазить вздумают. Наверное, их родители гоняют от компьютеров, иначе из дома бы совсем не выходили. Хотя, сейчас лето, в квартирах тоскливо.

— Конечная точка маршрута, — объявил Веслов. — Не забываем расплачиваться за проезд.

Он остановился прямо по центру площади, как раз между железнодорожной и автомобильной станциями у крохотного круглого скверика — четыре недавно покрашенные лавки с табличками «Окрашено!», шесть высоких ёлок за ними и памятник Ленину, одна рука которого упёрта в бок, а другой показывает в непонятном направлении.

Если мои знания в географии и топографии верны, то где-то в тех далях Африка, ну, или, если брать поближе, Краснодарский край с его курортами — Адлер, Анапа, Сочи. Ох, там ведь и Геленджик же с дворцом Путина. Может памятник на это намекает? Саня бес, помню, мне ещё до армии показывал на смартфоне, дескать, там за воротами с черногорскими орлами прячется наш президент, зажигает на аквадискотеке и курит кальян. С первым ладно, круто, а вот насчёт второго как-то сомнительно, он же у нас вроде не курящий. Может правда врут? Не, сам видел на экранчике красиво-богатую кальянную. Капец, и когда всё успевает?

Ленина, кстати, тоже недавно покрасили. Наверное одновременно с лавками. И плитку новую положили. Москва задаёт тон, и до Мухинска добрались плиточные дорожки, тротуары, хорошие дороги. Ага, это в центре так. Стоит съехать во дворы или на окраины, и наша родная российская глубинка всё ещё во всей красе.

— Сколько с нас? — спрашивает тётка, когда Пётр достаёт из багажника её сумку.

— Договаривались по тысяче с человека. Вас двое. Значит, две тысячи, — как умственно отсталой поясняет ей мой армейский друг.

Я уже лезу под обложку паспорта. Вот как знал, когда снимал деньги в банкомате нашего офиса, наличка всегда пригодиться.

К машине уже подошли парень и девушка с рюкзаками, этим нужно во Владимир. Отсчитывая мне сдачу, Петька смотрел на них, объясняя условия поездки.

Засунув четыре тысячные купюры в передний карман джинсов, закинул сумку через плечо и, не оглядываясь на друга, через площадь пошёл на улицу Первомайскую. Вроде отсутствовал меньше недели, шесть дней, а ощущения будто с другой планеты прилетел и не был тут целую вечность. Смотрю на знакомый город совершенно новым взглядом. И чему я удивляюсь? Так и должно быть. Сначала я московский себе столицу показал, а теперь мухинский проводит экскурсию в качестве алаверды. Только идти мне совсем недалеко, не пару шагов, но всего один квартал.

Кому-то может показаться смешным, однако здесь есть отели класса люкс, пусть никто им звёзд никаких не присваивал, и размеры мини. В наших краях замечательные охота и рыбалка, сюда ездят важные особы, как высокопоставленные чиновники, прокуроры, судьи, силовики, так и просто богатеи, а такие персоны в шалашах проживать не любят.

Только эти гостиницы расположены на окраинах города, вблизи выездов из него. Да, средства мне позволяют в них остановиться — всего-то на одну ночь, и добираться оттуда не проблема — Яндекс давно пришёл и сюда, но зачем привлекать к себе внимание? Нет, я направляюсь куда попроще, в гостиницу Центральная, серое трёхэтажное здание, на крыше которого, говорят, когда-то стояли буквы, складывающиеся в лозунг «Слава КПСС», от которых остались только штыри. Почему Ленина не свалили, а лозунг убрали, не ведаю. Оставляли бы уж всё как есть. На память.

Пройдя мимо горадминистрации, подхожу к отелю «Мухинск». Да, только сейчас заметил, что название поменялось, и поди давно. Просто я внимания не обращал, и в разговорах всё централка да централка. По другому и не говорили.

Здание-то не изменилось, а вот внутри обстановку капитально поменяли. Не Хилтон конечно же, но выглядит вполне прилично. Особенно понравился номер. Он так-то двухместный с широкой кроватью, но я заплатил за него целиком, всего две тысячи сутки, не Москва чай, так что, второго постояльца тут не появится. Проверять работу телевизора не стал, а вот холодильник включил. Пусть наберёт нужную температуру. Дальше задерживаться здесь не стал. Мелькнула мысль принять душ с дороги, но решил, что сделаю это вечером, когда приведу девицу сюда, а пока и так чистый, с утра не успел замараться.

На удивление гостиница не пустовала — люди ездят в командировки, путешествуют по стране, просто останавливаются проездом. Две девчонки на ресепшене мой московский говор — я теперь акаю, а не окаю — наверняка отметили, как и столичный лоск, но обе загружены работой, особого внимания мне не уделили. И хорошо.

Оставлять им ключ-карту от номера не стал, вышел из здания, пропустив вначале на входе мужчину с женщиной и двумя мелкими пацанами. Ноги сами понесли меня к родному дому. Однако сознание почему-то захотело оттянуть момент нашей встречи, и я двинулся не напрямки, а что тот спаниель на охоте, выписывая зигзаги, заходя на параллельные улицы и в переулки.

Людей и машин сегодня на улицах немного. Кто не уехал в отпуск сейчас на дачах, огородах, на реке или озере. Попадаются навстречу знакомые на лица незнакомцы и незнакомки. Город маленький, в районе часто сталкиваемся, примелькались.

Вместо десяти минут, на дорогу у меня ушло полчаса. И вот мой прямоугольный дворик, со сторонами из четырёх не плотно примыкающими друг к другу пятиэтажных, пятиподъездных хрущёвок, внутри периметра озеленённый посадками кустарников и деревьев, со столиками и скамейками, как перед ними, так и у подъездов.

Прохожу между своим и соседним домами, чувствуя, как защемило сердце. Даже остановился на пару секунд, сделав глубокие вдох-выдох, и только потом продолжил движение, направившись к своему третьему подъезду вдоль невысокой, ещё при моей здесь жизни отремонтированной оградки, за которой кусты жимолости, деревья рябины и берёзки.