— Фамилия ваша.

— Платов, — говорю.

— Алексей Сергеевич? — уточнила и не дожидаясь ответа положила передо мной журнал, скреплённые степлером листы моих новых обязанностей и трудовой договор в двух экземплярах. Впрочем, там и разницы-то с прежними документами особо никакой нет. Зато оклад указан в договоре новый. — Вот, расписывайтесь здесь, здесь, здесь, и ещё здесь, — тычет она тонким пальцем в места, где я должен поставить свои закорючки. Тупым что ли совсем считает или слепым? Впрочем, она права, лучше подстраховаться, чем потом перепечатывать уже завизированные начальством и с проставленными печатями документы. — Эти экземпляры вам. Поздравляем с повышением. — улыбается.

Вежливость у них обоих наигранная, плевать они на меня хотели, а всё равно приятно в такой обстановке работать. Не то что мои коллеги, придурки.

Слухи у нас в офисе разлетаются так, что любая деревня позавидует. Пока шёл от лифтов по нашему коридору, встречавшиеся сотрудники отдела поздравляли с назначением. Другие группы в моём бойкоте не участвуют, вообще не в курсе происходящего, а если б и узнали, уверен, большинство были бы на моей стороне. Зинаида Михайловна, секретарша начальника, увидела меня через открытую дверь, позвала, поцеловала в щёку и вручила большую вафельную конфету «Красная шапочка». Что я ей, маленький? Разумеется вслух возмущаться не стал. Поблагодарил.

В нашей группе новичков уже всех рассадили. Пустовавший рядом со мной также у окна стол достался самому старому, девушек отсадили от меня подальше. Тоже месть? Мелко, друзья мои. Мелко.

Кидаю вторые экземпляры документов в ящик. Не закрываю, никакой ценности эти бумаги больше не представляют. Пропадут, так копий наделают в делопроизводстве, они ж зарегистрированы. После чего иду в кабинет начальника. Приказывала ведь.

Каспарова сидит, глядя в монитор компьютера. Когда я вхожу и закрываю за собой плотно дверь, она откидывается в кресле и устало трёт пальчиками себе виски. Видок у неё конечно не ахти. Чувствуется, устала. Только зря она с такими длиннющими ногтями так близко к глазам орудует. Вдруг нечаянно в них ткнёт?

— Там всё успели подготовить? — спрашивает. — Подписал?

— Да, подписал, вторые экземпляры получил, — отвечаю, и тут чёрт меня дёргает за язык. — Плохо выглядите.

— Что? — непонимающе переспрашивает Анна Николаевна, с недоумением смотрит на меня и вдруг рассмеялась. — Платов! Ты вообще нормальный? Говорит такое женщине, да ещё и начальнице.

Мда, действительно. Что-то я брякнул, не подумавши. Исправляюсь:

— Так я ж совсем не имел в виду вас как девушку, вы ж не хуже меня знаете, что вообще очень красивы, вон, в зеркало посмотрите. Я вижу, что вы как начальник очень вымотались.

Я вступил сейчас на хрупкий лёд из-за своей необдуманной фразы про её плохой внешний вид, поэтому активирую ментал, чтобы корректировать свои слова в соответствии с её мыслями, и тут же их услышал: " — А у него, оказывается ещё и язык подвешен. И кто бы раньше мог подумать, что в этом чмошнике скрывается такой умный и бойкий парень? Это мне жирный минус, что так долго была слепа. А отец должен убедиться, что я не только готова собирать себе команду для дальнейшей работы, но и умею подбирать себе её толковых будущих членов. Тогда папа станет моим непробиваемым союзником против мамули, которая меня только и видит женой состоятельного мужа и матерью её внуков. Нет уж, я буду делать карьеру…"

— Чего это тебя перекосило, Платов? — заметила она мою невольную гримасу от боли, вызванной слишком активным применением ментала.

— Голова разболелась, — честно отвечаю.

— Понятно, — усмехнулась. — Вот и у меня от вас и голова болит, и вид, как ты говоришь, вымотанный. С вами не мудрено в депрессию впасть. Впрочем, ладно, Алексей, тебя это не касается. Ты молодец, твою работу одобрили там, — показала она пальцем вверх. — Данные все подтверждаются. Соберут доказательную базу полностью, и кое-кому не поздоровится. Значит, ты с завтрашнего дня начинай передавать свои дела новичку, этому, забыла, как его, седому. Себе возьмёшь всю инфографику за группу и обработку по аудиту. И теперь главное, в понедельник к одиннадцати отправишься на двадцать четвёртый этаж к Николаю Павловичу Каспарову, генеральному «Инвест-гамма Перевозки». Он хочет с тобой побеседовать. Покажи себя с лучшей стороны. От этого зависит для тебя многое. Возможно, сегодняшнее повышение — лишь первый шаг, дальше будет больше и лучше. Понял?

— Если честно, пока не очень, но я обдумаю и точно пойму.

— Вот и отлично, — усмехнулась Анна Николаевна. — Костюм получше есть? Хотя… — она склонила голову набок и махнула рукой. — Этот вполне подойдёт. Только галстук поменяй на более светлый. И ещё, Алексей. Надеюсь, ты умеешь помнить о тех, кому обязан?

— Неблагодарность — не та черта, которую я хотел бы в себе видеть. Конфету не хотите? Сладкое помогает снять усталость. Я читал в интернете, честное слово.

— Чего? — опять засмеялась начальник. — Платов, иди отсюда, займись делом. — и тут же передумала. — Стой! Ладно, давай сюда конфету. — протянула руку, забрала «Красную шапочку» и возвела очи вверх. — Так и думала. Подарок Зинаиды Михайловны передарил? Она меня тоже такой угощала. Всё равно спасибо, что поделился. Скажи Олечке, пусть мне чай принесёт.

— Алексей Сергеевич Платов, — представляюсь, подойдя к столу соседа, назначенного мне Анной Николаевной в подопечные на первых порах. — Можно просто Алексей или вовсе Лёша, и на ты. — во, как я теперь красиво говорить умею, мухинскому мне такое обращение и в голову бы не пришло, а я московский раньше только тушевался и мямлил, вообще коммуникабельность моим коньком не была ни там, ни тут. — Начальник велела передать вам направление работы, которое я вёл, и ввести в курс дела.

За спиной слышу, как демонстративно фыркнула Наталья Голубева. Тоже мне, кобыла нашлась. Да собственно кобыла она и есть, если по размерам судить. Не в смысле толстая, а высокая и крепкая фигурой. Правда, Наталья может быть эффектной. Это я оценил, когда Голубева во время отгула за забытыми ключами от родительской дачи сюда забегала. Она тогда красовалась в обтягивающих джинсах, в коридоре мужская часть коллектива провожала её взглядами, будто первый раз увидели.

— Фёдор Ильич Арефьев, — мужчина не поленился встать, поправив зачёс на лысину и протягивая после этого руку. — Тогда тоже можно на ты, и Ильич, если так будет удобно.

— Будет. — улыбаюсь в ответ и использую свой ментал.

" — Вроде неплохой малый, — слышу его оценку моей скромной персоны. — Непонятно лишь, чем он заслужил столь ранний карьерный взлёт. Блатной? Стучит? Греет постель той красотке Каспаровой? И почему гримаса муки у него на лице появилась? Голова болит что ли?"

С головой ты, дядя, угадал. Гадство, надо что-то придумать, чтобы лучше себя контролировать. А то нафиг такие способности, если они у меня на роже будут написаны? Впрочем, вроде уже получается не показывать вида, просто сейчас ослабил контроль. А вот насчёт постели с начальницей, эх, как ты ошибаешься. Твои бы слова, да богу в уши.

— Тогда, как с этим закончу, — посмотрел он на ворох инструкций перед собой на столе. — приступим?

— Точно не сегодня, — прохожу на своё место. — Без компьютера — это бесполезно. Да и мне нужно время, чтобы привести всё в порядок. Не хочу вам передавать недодел.

— Тебе, — напомнил он.

— Тебе, Ильич. — смеюсь.

Реально нормальный мужик. Хотя выглядит конечно потасканным. Костюм вон плохо отглажен, и то ли на вырост его себе покупал, то ли похудел с момента приобретения. Воротник у рубашки не свежий. Да и подстричься бы ему не мешало. Я бы вовсе на его месте этот начёс дурацкий убрал, а лучше сбрил бы наголо. Стал бы смотреться моложе. У нас, помню, Петрович, который самопальные стволы делал, так подстригся и лет десять сразу скинул.

Ладно, не моё это дело. Надеялся сегодня до конца дня баклуши бить, но теперь надо и в самом деле все среднесрочные и долгосрочные проекты привести в божеский вид, чтобы проще потом объяснять их своему престарелому стажёру, и действительно не хочу оставлять после себя косяки. Так что, отдых окладывается.