Пинаю его по заднице и отвешиваю крепкий подзатыльник для лучшего усвоения полученного урока. И так вижу, что он от страха уже полные штаны наложил, пока только образно. Однако, если потребуется, могу повторить в более жёстком варианте, так что, перепачкает штаны в прямом смысле.

— Лё… Лёха, ты чего⁈ — наконец его хрипы приобретают разборчивость. — Это, это не я…

— Ага, Пушкин. — опять скалюсь как можно убедительней. — Игорёк, урод ты вонючий, хочешь, чтобы я тебе повторил извинения? За твоё враньё.

— Нет, нет, я это…

— Надеюсь, ты меня услышал и понял. Иначе тебе капец. Полный.

Я мухинский хотел было ещё и плюнуть на него, но московская сторона моего характера удержала. Хватит с козла и этого. Явно вижу, что Филиппов сломался. И жаловаться никуда ни к кому не побежит. На нём реальный косяк. Саботаж, пусть и мелкий. уволить может и не уволили бы, но жирнющий минус и несмываемое пятно неблагонадёжного сотрудника он бы точно получил. А что такое дополнительное денежное вознаграждение, забыл бы до пенсии. Так что, пусть обтекает. Уверен, с коллегами он поговорит в правильном ключе. В ближайшее время на новую пакость они наверняка не решатся, а потом меня уже с ними не будет.

Оставив бывшего приятеля-паразита на полу приходить в себя, отправился в чайную, но там слишком много оказалось народа, и мы с Ильичом просто прогулялись по коридору до холла с лифтами и обратно. Арефьев бросал на меня внимательные взгляды, но напрямую сложных вопросов не задал, говорили с ним о пустяках, в основном я рассказывал о том, где какая группа сидит, кто там руководит, сколько в них людей и чем занимаются.

Техники с установкой компьютеров управились очень быстро, подключили к нашей корпоративной сети и проверили работу. Профессионалы, одним словом. Пропустил их у двери в наше помещение, когда они дружно направлялись на выход и направился к своему столу.

— Платов, зайди. — услышал от повелительницы моих снов, что-то ищущей среди бумаг на своём столе. — В пятницу к концу рабочего дня мне нужны будут слайды для презентации. — сказала, когда я поспешил войти на её зов. — Ты видел, я тебе там план скинула?

— Видел, — подтверждаю. — Сделаю раньше. Посмотрел, там ничего сложного.

— Буду признательна, — она нашла флэшку и вставила её в системный блок. — Про понедельник не забыл? Готовишься?

— Помню, готовлюсь. — я сегодня прям образец лаконичности.

— Ну-ну, — она тоже.

Взмахом руки отправила меня из своего кабинета.

Урок Игорю пошёл впрок. Несмотря на свою активную работу над презентацией доклада начальницы, я нашёл возможность дважды ознакомиться с мыслями Филиппова. Что ж, беседой с ним мне удалось добиться результата даже лучше, чем рассчитывал. Он не просто напуган моими возможными дальнейшими действиями, как в направлении обещанных ему побоев, так и возможностью привлечь службу безопасности к разбирательству по поводу осуществлённого им саботажа, а ещё и боится, что его подельники, не зная о произошедших в Алексее Платове изменений, непродуманными поступками спровоцируют мою жёсткую реакцию.

Поэтому оставшуюся половину дня Игорёк не только работал в поте лица, стараясь разгрести завалы неисполненных документов, которые когда-то полагал свалить на меня, но нашёл время переговорить и с Натальей Голубевым и с Сергеем Райко, чтобы те против Платова больше ничего не злоумышляли.

У самого же Филиппова голова чуть ли не дымилась от попытки понять, каким образом и по какой причине произошла столь резкая перемена в его бывшем молчаливом рабе. Версий у него бушевало и переплеталось много, вплоть до очень близкой к истинной. Только Игоряша по ней предполагал, будто меня подменили, но, понятно, в реальности же произошло слияние. Впрочем, на полном серьёзе он бы не поверил, ни в первый, ни во второй варианты. Да я и сам бы над таким посмеялся, не коснись оно меня самого.

Ладно, интриги интригами, а у меня реальные дела имеются. К ним и вернулся. Нужно ведь совместить в одном докладе данные по десятку с лишним предприятий холдинга, чья очередь на внутренний аудит дошла в этом квартале, а показателей, которые необходимо отразить, сотни. И нигде нельзя ошибиться, во время выступления Анны Николаевны многие представители этих организаций и фирм будут присутствовать в конгресс-центре, а уж в своём бизнесе они разбираются хорошо. Любая неточность, тем более, ошибка, недопустимы.

Если процентные соотношения проще изображать в виде цветных геометрических фигур, разделяемых на сектора, то численные лучше столбцами, а характер изменения показателей — их рост или наоборот снижение — в виде графиков. Без сводных таблиц всё равно не обойтись. Когда сравнительных данных много, такое количество отобразить по другому не получится. Зато можно выделить наиболее важные графы более ярким цветом или укрупнить строку и столбец.

— До завтра, Алексей. — отвлёк меня от работы Ильич, как и накануне, собравшийся на выход ровно в шесть.

— До завтра, коллега. — жму протянутую руку.

Когда Арефьев, попрощавшись и с остальными, уже вышел из помещения, только тогда вдруг вспоминаю, что не мешало бы при рукопожатии встать, а я даже задницу от кресла не оторвал. Эх, правильно бухтит старшее поколение, что мы совсем невоспитанные. Ну и что? У всех есть свои недостатки и достоинства. Зато мы не будем, как та баба Валя, вахтёрша из общежития, сама рассказывала, ездить из Мухинска во Владимир на стадион, чтобы подвергнуться сеансу массового гипноза от Кашпировского, и перед телевизором банки с водой заряжать энергией Алана Чумака не станем.

Сегодня решил не буреть и уйти, как всегда раньше, в семь. Обнаружил, что справился почти со всем, что нужно было сделать завтра. Не, так не пойдёт. Хватит корпеть, лучше проверю сделанное ещё раз. Графические редакторы конечно вещь замечательная, но собственным разумом не обладающая. Не ту цифру вобьёшь в исходники, соответствующей высоты столбец на слайде и нарисуется.

Анна Николаевна покинула нас минут через двадцать после ухода Арефьева. Просто попрощаться она не смогла. Напомнила о дедлайне, дескать, если завтра не получит результаты или обнаружит в них просчёты, то кое-кого огорчит в служебной записке на денежное поощрение сотрудников группы учёта.

Чувствую, многие уйдут с работы ближе к полуночи. Ну, это их проблемы. Я же без пяти семь скопировал всё наработанное в отдельную папку — Игорь оказался настоящим трусом и подлянок от него и возглавляемой им шайки больше не жду, и всё же бережёного, как говорится и бог бережёт. Обеспечение безопасности доверенной мне или личной информации должно стать второй натурой. Хочу делать в этом направлении всё необходимое на автоматизме.

— Пока, — говорю всем у двери.

— Пока, до завтра, — слышу от Олечки, троих новеньких и — оба-на! — от Филиппова.

Чуть об несуществующий порог не споткнулся. Имелся бы таковой, я уже б летел в коридор головой вперёд. Да, слабаком оказался мой бывший кореш. Успеваю заметить, с каким удивлением на него посмотрели остальные заговорщики.

Всё, бойкоту капец уже с завтрашнего дня. Бойкотировали, бойкотировали, да не выбойкотировали, если переделать поговорку про лавировали. У нас девчонка в детдоме была, на год старше меня. С ней логопед занимался. Так я эту скороговорку из коридора слышал.

Покинул офис в прекрасном настроении, и погодка ему под стать. Заметил за собой, что будто школьник иду, размахивая кейсом. Будущему помощнику одного из директоров банка такое поведение не к лицу. Долго благодушие и расслабленность, увы, не продержались. Вспомнил, что забыл включить звук на смартфоне, достал аппарат из кармана и тут же едва его не лишился. Внезапно промчавшийся совсем рядом на огромной скорости электорсамокатчик почти выбил у меня его из рук, зацепив своим плевом моё. Хорошо, что по касательной.

— Эй, придурок! — крикнул вслед, да что толку? Тот уже в конце аллеи свернул на параллельно идущую дорогу и, едва не угодив под колёса с визгом затормозившего тёмно-коричневого лексуса, скрылся за «Вкусно и точка» — Дебилы, блин. — выразился я в адрес всех его коллег.