Астра застыла в ужасе, перо выскользнуло из ее рук. Она не знала, что это значит, но понимала – бежать некуда. Все видели, что произошло. Он видел, что произошло. И в его руках только что светилось доказательство ее самой настоящей вины. Сейчас будут обвинения. Задержание. Конвой. Допрос. Заточение… или смерть.

– Инспектор Ригор, – Брендон выступил вперед, отгораживая девушку.

– Пошел вон, – тихо процедил мужчина, медленно опуская руку с пером и потянувшись к поясу мундира, где хранился короткий жезл.

– Не согласен. Инспектор, вы…

– Пошел вон отсюда! Живо! – голос Ригора превратился почти в рык.

– Попрошу не командовать в мое лавке, инспектор, – холодно и жестко раздался голос Сильвана.

Старик выпрямился, обойдя прилавок и остановившись в паре шагов от мужчины. Лицо хозяина лавки приобрело отстраненное, безэмоциональное выражение, будто бы копируя маску самого Кассиана. Едва ли простым взглядом можно было напугать инспектора Комитета. Но Ригор знал, кто стоит перед ним, и ледяной тон на несколько мгновений остудил закипевшее чувство внутри.

– Посторонним нужно уйти, – сквозь зубы выдавил он, так и не дотянувшись до жезла.

– Посторонние здесь те, кто нарушают покой этого места без всяких на то оснований, – парировал Сильван, и оглянулся на Брендона. – Возьмите книгу, молодой человек. Ознакомьтесь, и, если она вам подойдет, завтра принесите оплату.

– Но, – юноша обернулся на Астру, беспомощно переводящую взгляд с одного на другого.

Девушка ощутила, как искрящееся желание парня изменилось. Он желал, искренне хотел вмешаться, защитить, стать полезным. Легкое свечение вокруг книги пропало, и Астра осознала, что звездная пыль тянется к ней. Теперь желанием была она сама и ее безопасность.

Но она только качнула головой, отчетливо чувствуя, что случится, если он вздумает, действительно, вмешаться. Как бы ей ни хотелось спрятаться за чем-то или за кем-то, она не могла этого позволить. Не сейчас. Не подвергнуть опасности того, чья жизнь стала налаживаться.

– Идите, юноша, не беспокойтесь, – Сильван тоже кивнул ему на дверь. – Жду вас завтра с оплатой за этот сборник исследований.

Брендон шагнул к двери. Потом дернулся назад к девушке. Схватил плащ, и обернулся на старика. Его губы дрогнули, пальца сжали ткань до побелевших костяшек. Но он послушался. Медленно прошел мимо инспектора, на несколько мгновений задержавшись рядом с ним. Два пристальных взгляда столкнулись, но студент не дрогнул.

– Покиньте лавку, – тихо и холодно проговорил Ригор.

– Я вернусь завтра, мастер Фолио, – юноша вновь обернулся на хозяина лавки, а затем на девушку. – Дождитесь меня завтра, милая Астра.

Она не рискнула ответить. Только молча наблюдала, как дверь закрылась. Колокольчик жалобно звякнул, погрузив лавку в полную тишину. Воздух сгустился, книги молчали, Сильван тоже.

Кассиан сжал в руке перо до легкого хруста, его взгляд, ищущий врага, метался по лавке. Отчего-то слова обвинения застряли в горле. Его собственный детектор, созданный для обнаружения грубых манипуляций, не видел в произошедшем угрозы. Может, это просто была угроза другого порядка? Что-то более опасное? Вмешательство в судьбу, манипуляция, магическое принуждение, что каралось порой куда хуже, чем простое преступление.

Но тот свет, что всего на пару мгновений показался в его руках. Теплый золотистый почти… приятный свет. Разве могла что-то запрещенное казаться таким правильным?

– Объясните, – потребовал он, и его голос снова сорвался на хрип. – Объясните мне, что я только что видел. Или я буду вынужден…

Угроза повисла в воздухе незаконченной. Но сейчас даже он сам не был уверен, что готов принять сиюминутные меры, чтобы донести, заключить под стражу, обвинить. Сейчас он мог только смотреть и слушать.

Сильван вздохнул и перевел взгляд на испуганную Астру. Он выглядел усталым, но спокойным. Как учитель, которому наконец придется объяснять ученику сложную, но очевидную истину.

– Встреча души и возможности, инспектор, – старик вновь поднял голову. – Вы стали свидетелем поворота в судьбе, благодаря выбору.

Перо в руке Кассиана хрустнуло, на пол лавки с легким звоном посыпались мелкие кусочки.

– Вмешательство в судьбу – это запрещенная магия. Если ваша лавка рассадник этой заразы, вам придется…

Осколки пера хрустнули под тяжелым шагом, лицо инспектора исказилось в гримасе победоносного обвинения. Астра не могла двинуть и пальцем, чтобы отступить. Он наконец поймал ее взгляд, и теперь ничто не могло помочь ей спрятаться. Этот блеск, это ощущение едва заметной скрытной магии, которое он теперь мог отличить от общего фона книг – этого уже было достаточно. Но главным доказательством для него были ее глаза, большие широко открытые и в них плескался тот самый ужас, свидетельствующий о вине. О применении запрещенной магии.

– Аквилон! – голос Сильвана прорезал застывшую тишину.

Между ними что-то бесшумно ярко вспыхнуло, почти отбросив инспекторы назад. Воздух дрогнул и его волна ударила в лицо инспектору, едва не отбросив его к выходу. Астра с писком вжалась в стеллаж, заслонившись руками, ожидая боли, которая неизбежно следует за гневом Комитета.

Но боли не было. Лишь волна тепла окатила ладони девушки.

Она медленно открыла один глаз, затем второй. Лавку заливал жаркий золотистый свет, в котором танцевали, извиваясь, полупрозрачные ленты и рои слившихся искр. Они окутывали Сильвана, столы, заваленные свитками, старые шкафы и саму Астру. В воздухе, в паре метров над ее головой, парил Аквилон, и с его пожелтевших страниц, испещренных трепетными письменами, пульсирующими волнами струилось то самое тепло и свет, что заполнили собой все вокруг.

– Что за…, – Ригор прищурился, прикрывая глаза ладонью и пытаясь сделать новый шаг, но будто наткнулся на стену. – Я требую прекратить магическое вмешательство, господин Фолио!

– Вы можете запретить что угодно людям, господин инспектор, – голос старика был спокоен, пока он помогал Астре выпрямиться. – Но ваши протоколы не властны над ними.

Он широким, почти театральным жестом обвел лавку. И лавка ответила.

С верхней полки сорвался толстенный том в синей коже и, кувыркаясь в воздухе, взмыл рядом с Аквилоном, испуская сероватое, грозовое сияние. С соседнего стола плавно поднялся Эол, его страницы, тонкие как лепестки, с тихим шелестом принялись переливаться сами собой, и в воздухе поплыл аромат высушенных роз и давно забытых клятв. С пюпитра тяжело поднялась Кардиа, от которой повеяло запахом мокрого металла и лекарств.

Еще одна, еще пять. С громким, радостным шелестом раскрывая искрящиеся от накопленной силы страницы, они освещали лавку, отгоняя мрачные тени обвинения и опасности, исходящие всего от одного человека. Воздух гудел, словно улей.

Обычное покалывание в кончиках пальцев девушки сменилось на мурашки и легкое онемение, разбегающееся по телу и переполняющее незнакомой, но ощутимой силой. Мирно спящая лавка проснулась и не собиралась давать себя в обиду.

– Ваше положение вас не спасет, господин Аквила, – Ригор отступил на шаг, но не сводил глаз с дернувшегося Сильвана. – Книги вас не спасут. Принуждающая магия будет доказана, вмешательство в жизни…

– Нет! – Астра дернулась с места, заслоняя старика.

Ее колотило от страха и волнения, но книги поддерживали ее, одобрительно питая своей силой и придавая уверенности. Она выдержала тяжелый взгляд Ригора, и даже сделала еще шаг вперед, к невидимой границе, за которую книги его не пускали. Она сама удивилась своей смелости. Но страх вдруг куда-то ушел, уступив место странной, жгучей уверенности.

– Они решают сами! – она указала на дверь, чувствуя, как сердце бешено колотится, отдаваясь эхом в висках. – Я могу только показать им дорогу. Я не заставляю их идти! Брендон нашел вдохновение сам! И Мейвис… и все остальные. Я никого не заставляла! Книги просто нашли своего читателя.

Голос сорвался, на глаза навернулись слезы. Она видела, как каменеет лицо инспектора, глухого к ее словам убеждения, как горят правосудием его глаза, не видящие ничего, кроме проявлений запретной для него магии. Это был ее единственный шанс что-то сказать. Но слова бились о непробиваемую стену приказов и протоколов, заковавшую его душу в ледяные оковы.