– А теперь за работу, – голос его звучал иначе, по-обычному бодро и легко.
Астра даже протерла глаза, боясь, что ей только что что-то привиделось, но Аквилон на столе и еле теплое перо в кармане подтверждали, что увиденное вовсе не сон. Она запоздало поднялась со стула, направившись следом за стариком к большим сверткам у входа.
Накануне Сильван заказал большую партию дорогой кожи для нового заказа – полного собрания сочинений какого-то философа, зубодробительного имени которого девушка так и не запомнила. Нужно было проверить каждый кусок на прочность, гибкость, отсутствие дефектов. Астра помогала ему, расстилая тяжелые, пахнущие дублением шкуры на большом столе, ее пальцы скользили по гладкой, прохладной поверхности, находя утешение в простом физическом труде.
Она не могла отделаться от мысли, что вот-вот что-то произойдет и нужно будет бежать. Каждый звук за дверью лавки, каждый шаг, стук копыта, звук телеги – она внутренне вздрагивала от каждого звука, озираясь будто испуганное животное посреди охоты. После полудня послышался шум дождя, очень скоро перешедшего в настоящий ливень. От этого звука по спине побежал холодок – не так давно в такую же погоду она без сил добралась сюда за последней надеждой на убежище. Неужели теперь придется бежать отсюда так же в ночи через дождь, мрак и холод?
Когда очередной кусок кожи был проверен, дверь лавки осторожно открылась, колокольчик едва звякнул, но этого хватило, чтобы руки Астры дрогнули и тяжелый сверток рухнул на пол с мягким шлепком. Забившееся от страха сердце тут же унялось – на пороге скинул капюшон плаща Брендон.
– Здравствуйте, мастер Фолио, – звонко и уверенно прозвучал его голос посреди напряженного безмолвия.
–Доброго дня, молодой человек, – Сильван выпрямился, потирая поясницу и улыбнулся так же, как и всегда делал это при посетителях. – Пришли к нам с научным открытием, юноша? Мы наслышаны о ваших приключениях.
– Простите за беспокойство, – парень поклонился и поспешно подошел к Астре. – Позвольте, я помогу.
– Я…сама…
Она торопливо пыталась скрутить большой кусок кожи, но неровные края загибались, отказываясь сворачиваться. Несмотря на ее протест, Брендон опустился на одно колено, придерживая нужный край, чтобы помочь. Астра чувствовала, как вновь начинают гореть уши от слишком близкого присутствия другого человека рядом. Она старалась не смотреть и даже не коситься на помогающего ей юношу, но даже так краем глаза видела танцующие по его одежде искорки – переливающиеся, яркие, завораживающие. Несколько из них словно просыпались на край куска кожи, и девушка невольно проследила за ними взглядом, не сразу осознав, что они привели ее прямо к глазам молодого студента.
На сей раз он смотрел на нее так внимательно, что он смущенно отвернулась, почти вырвав сверток у него из рук и торопливо поднявшись.
– Благодарю, я… я отнесу…
– Постой, пташка, – Сильван окликнул ее, едва она отвернулась. – Положи пока здесь. Нашему юному гению наверняка есть, что тебе сказать, верно, юноша?
– Мастер Фолио, – Брендон тоже выпрямился, расстегнув застежку плаща и прокашлялся. – Я… хотел бы поблагодарить вас за возможность. За книгу… и за совет.
– Ну, что вы, молодой человек, не я выбирал вам книгу.
Уши Астры почти горели, когда старик кивнул в ее сторону, словно специально еще больше обращая на нее внимание. Она поглубже вдохнула, коротко качнув головой.
– Я… я просто выбрала. Случайно.
– Это была не случайная случайность, пташка, – хозяин лавки улыбнулся, забирая из ее рук сверток, за которым девушка пыталась хоть как-то спрятаться от прямых взглядов.
– Это было самое потрясающее открытие, которое я только мог ожидать! – пылко поддержал Брендон, шагнув ближе. – Это было как настоящее вдохновение! Как… Как упавшая на голову звезда! Как открытие девяти лун!
Старик хохотнул, пряча усмешку за легким кашлем, но студент ничуть не смутился неловких метафор. Его энтузиазм поутих, и был уже не таким несдержанным как в прошлый визит. Но теперь вместе с ним, в его взгляде, осанке, голосе чувствовалось куда больше силы. Словно он переборол то, что так долго тяготило его, и наконец смог расправить плечи и смотреть вперед.
– Я бесконечно благодарен вам, милая Астра, – Брендан подхватил ее ладонь и сердечно пожал ее. – Вы так угадали, так точно нашли именно то, что было нужно! Если бы я мог, сложил бы для вас такие же стихи, как в «Одах»!
– Не надо, – Астра умоляюще взглянула на Сильвана. – Я… всего лишь выбрала книгу.
– Вы выбрали шанс всей моей жизни. Смогли показать мне, что я смотрел лишь в одну точку, хотя этот мир безумно широк.
Она не могла поднять взгляда на юношу, чувствуя, как пылает лицо. Она никогда прежде не слышала столько благодарности. Столько искреннего восторга от радости достижения и открытия исходило от Брендона, что искры засияли еще ярче. Его благодарность была безграничной, иной, нежели у Мейвис или Иветты,но от того не менее ценной. Дрожь в пальцах проходила, уступая место разливающемуся в груди теплу.
– Я, право сказать, пришел к вам не только за этим, – студент наконец отпустил ее руку и обратил внимание на Сильвана. – Мне нужны труды Зальзааса по звездным картам, хочу кое-что проверить для будущего исследования. Мне предстоит доклад о моей работе через месяц, необходимо подготовиться.
– Что ж, научным трудам тоже есть место, – старик хмыкнул, с легким прищуром оглянувшись на Астру. – Думаю, с этим мы тоже можем помочь, правда, пташка?
Девушка прикусила губу, но кивнула, оглянувшись на глубины лавки. Где лежали книги нужного автора она точно не знала, но путь лежал к шкафам, где хранились все подобные научные труды. Однако, звездный путь стремления Брендона тянулся не так далеко. Она медленно проследила за бледной звездной дорожкой, тянувшейся к ближайшему стеллажу, к одной из верхних полок.
Астра едва успела сделать шаг и протянуть руку, как дверь тихо приоткрылась. Серая тень бусшумно скользкнула за порог, мгновенно вцепившись взглядом в разговаривающих мужчин и девушку, шагнувшую словно в трансе к переполненному книгами шкафу.
Книга на столе зашипела, привлекая общее внимание. Взгляд старика скользнул на нее, а затем на посетителя. Улыбка на его лице потускнела, он шагнул вперед, перекрывая Астру.
– Инспектор, – голос чуть тише и серьезнее обычного. – В такую погоду… чем обязаны вашему визиту?
Ригор не ответил, он сделал несколько резких шагов вперед, его взгляд сверлил затылок девушки. Астра уже не могла остановиться – звездная дорожка вспыхнула, и книга, повинуясь зову ее дара шевельнулась на верхней полке и соскользнула вниз ей в руку. Брендон все это время с любопытством наблюдавший, потянулся к упавшей книге, прикоснувшись к ней еще в руках Астры.
Что-то резко обожгло ее сквозь ткань передника, и она, не думая, выхватила из кармана перо, что дал ей Сильван. Это не был его обычный голубой свет сканирования. Не желтый след природной магии. И не красная вспышка запретного вмешательства.
Перо излучило мягкий, теплый, золотой свет. Он был неярким, но невероятно глубоким и живым, словно капля жидкого солнца. Он пульсировал в такт биению сердца, окрашивая пальцы в неземное сияние.
Взгляд девушки в ужасе скользнул к инспектору в нескольких шагах от нее. Он держал точно такое же перо-детектор. И оно светилось ровно так же.
Ригор не собирался его использовать. Это было бессознательное движение, попытка ухватиться за знакомый инструмент в мире, который вдруг перестал быть знакомым. Но этот свет… Это длилось всего мгновение. Перо тут же потухло, снова став холодным куском металла.
Но этого мгновения хватило.
Лавка замерла. Книги затаили дыхание, само время будто остановилось, увязнув в мгновениях будто бы в меду.
Ригор стоял, не в силах пошевелиться, смотря на свою руку, а затем на девушку. Его лицо, всегда бесстрастное, исказилось от шока. Его мозг, настроенный на классификацию и анализ, отказался работать. Он никогда не видел ничего подобного. Ни в одном протоколе, ни в одном учебнике не упоминался золотой свет. Это было невозможно. Это было за гранью любых известных Комитету параметров. Три приоритета, разрешенная и запрещенная магия. Все, что он знал. Но в этот раз детектор светился незнакомым, неизвестным ему светом. Светом, который не был похож ни на один из известных Ригору спектров магического излучения. Это был цвет… солнца? Меда? Чистой, ничем не омраченной радости? Он был таким же мимолетным, как вздох, и тут же погас.
