– Есть вещи, которые не подвластны Комитету, пташка, – тихо проговорил старик, заходя следом и одним касанием зажигая лампу на стене, а затем еще несколько по комнате. – Знания, которые старше их уставов. Магия, которая не вписана в параграфы и не подчиняется протоколам.

Он говорил так, словно произносил крамолу, и Астра почувствовала, как по ее спине пробегает холодок. Она и сама была такой, и они оба это отлично знали.

– Сейчас, здесь, ты и я вне их закона, – продолжил Сильван, подходя к дальнему шкафу и пробегая пальцами по корешкам. – Это риск. Огромный риск. Для Верити. Для его дочери. И для тебя.

Он посмотрел на девушку, и в его взгляде читался вопрос. Он спрашивал не совета. Он спрашивал разрешения. Согласия на риск. В полном молчании, даже не услышав вопроса, она судорожно кивнула.

Он вынул несколько книг и подошел к одному из рабочих столов. Тут почти ничего не было, в отличие от заполненных книгами и бумаги остальных трех, и того самого, где все еще лежала та черная книга. Едва взгляд Астры задержался на ней, как ей тут же вновь померещился взгляд в ответ и отблеск лампы будто бы высветил сжатые зубы вместо страниц.

– Не смотри на нее, – Сильван, не оборачиваясь, чуть повысил голос, раскладывая и раскрывая книги на столе. – И ни в коем случае не трогай.

Астра вздрогнула от почти сурового голоса старика и с трудом перевела взгляд. Пальцы нащупали в кармане фартука брошку и покрепче сжали ее, чувствуя остатки тепла.

– Подойди сюда, – он поманил ее к столу, указав встать рядом с ней. – Я не вижу того, что видишь и чувствуешь ты, пташка. И тебе придется самой найти ответ.

– Ответ? – она недоуменно взглянула на раскрытые книги.

Несмотря на тяжелые кожаные и украшенные обложки со стола на нее смотрели… чистые листы. Раскрытые неподвижные книги смотрели на ее абсолютно чистыми страницами, по которым едва плясали отсветы от ламп мастерской.

– Помнишь мой совет по библиомантии? – получив кивок в ответ, Сильван продолжил. – Сейчас тебе нужно сосредоточиться и подумать над собственными ощущениями. Ты уже видела Верити, ты что-то чувствовала – его страхи и его желания. Теперь тебе нужно все это вспомнить и послушать книги. Найти ту, которая отзовется на это.

– Но… они ведь пустые…

– Видеть – не значит понимать, – старик поднял палец. – У тебя нет ни названия, ни текста, ничто не собьет тебя с пути, который может начертить только твоя сила.

– Но если я не смогу? Если неправильно выберу…

– Здесь не место страхам. Тебе нужно довериться себе.

Он вздохнул и положил руки ей на плечи, взгляд его был серьезным, но не пугающим. Скорее, понимающим.

– Наши прошлые ошибки – это наша память, наше прошлое. Помни о них, но не давай им мешать настоящему и будущему. Здесь, ни одно перо инспектора не почувствует тебя, будь уверена. Сейчас ты свет – Люция. Позволь себе сиять.

Она смотрела на него, завороженная. Настоящее имя пробежало холодком по всему телу, но вместе с тем отозвалось странным теплом внутри. Старик ни разу еще не произносил ее настоящего имени, и от того, оно еще острее ощущалось, отзываясь изнутри волной непривычного жара. Она тяжело сглотнула и кивнула, пытаясь справиться с дрожью в пальцах.

Сильван кивнул и отступил от стола, оставляя ее одну наедине с безмолвными пустыми страницами. Без человека рядом, без источника желания и стремления, она никогда прежде не могла ничего выбрать или увидеть. Но старик был уверен, что что-то получится. Она должна была хотя бы попытаться.

Девушка глубоко вдохнула и протянула ладонь над ближайшей книгой. Загнанный вглубь души дар в первые мгновения отказывался отзываться так явно. Она не чувствовала ничего, даже привычное покалывание в пальцах пропало. Все вокруг словно застыло, увязнув в трясине сомнения.

Астра опустила ладонь, едва коснувшись страниц, но кроме привычной шероховатости бумаги не было ничего другого: ни образов, ни запаха, ни новых чувств и ощущений. Словно и вправду перед ней был всего лишь чистый лист бумаги, в который еще никто и никогда не вкладывал знания.

Прикусив губу от собственной бесполезности, она закрыла глаза, пытаясь вспомнить тот момент, когда увидела мужчину. Его сгорбленную фигуру, запах безнадежности и тяжести, исходивший от него, ощущение тяжелого груза на плечах. Мучительный болезненный выбор. Его дочь. Ту самую, невидимую, чью хрупкую, угасающую жизнь она чувствовала лишь эхом в его отчаянии. Его истинное желание – не спасти бизнес, не избежать наказания, а исцелить ее. Вернуть ей свет. Это чистое желание, которое было замутнено и запятнано искушением поддаться на шантаж, уступить кому-то, договориться с совестью ради призрачной, мимолетной надежды.

Он сделал свой первый выбор. Достоинство против подлости. Честность против интриги. Бегство ради попытки спасти.

Теперь она должна была найти для него новый перекресток. Не толкнуть его в нужную дверь, только указать на существование множества.

Нельзя было ошибиться снова.

Страницы под ладонью обожгли кожу холодом, резанувшим ощущения девушки, словно лезвие. Она вздрогнула, отдернув руку, испуганно вглядываясь в пустоту. Ощущения хлынули волной.

Что-то холодное, металлическое, пахнущее инструментами и льдом. Оно предлагало… рассечь. Удалить больной участок. Жестко, безжалостно. Металл и привкус крови на языке. Астру передернуло, пустота в животе вызвала дрожь. Она схватилась за край стола, голова закружилась от неясных жутких образов, вызывающих тошноту. О чем бы не была эта книга, она не привела бы ни к чему хорошему. Ее не хотелось трогать, даже смотреть в ее сторону было противно.

С трудом оправившись от видения, Астра шагнула в сторону, подальше от пугающей книги и оглянулась на Сильвана. Старик стоял возе стены, скрестив руки, не двигаясь, словно статуя. Но встретившись с ее взглядом, он коротко кивнул, ободряя и напоминая, что он рядом. Девушка выдохнула и протянула руку к следующей книге.

Она даже не закрывала глаза в этот раз, и вместо неясных картин перед глазами ощутила густой, дурманящий аромат снотворных трав – что-то похожее на то снадобье, которое она так и не попробовала, но запах был неприятный, удушающий. Он сулил забвение. Погружение в сон, в иллюзию, где нет ни болезни, ни страха. Путь бегства. Не в другой город, а в себя. Создать красивый, прочный кокон и спрятаться в нем от реальности. Это манило, как теплая чашка чая после долгого дня, но Астра чувствовала – под дурманящей сладостью таилась трясина, из которой уже не выбраться.

Ей на мгновение показалось, что страницы и впрямь затягивают ее пальцы и поспешно убрала руку. Иллюзия ощущения тут же исчезла, оставив неприятные мурашки.

Она начинала понимать, почему Сильван не давал ей прикасаться к книгам в мастерской. Астра чувствовала себя идущей по краю пропасти: каждая книга грозила затянуть в свое дебри, почти утопить ее в своих смыслах, знаниях и эмоциях. И чем сильнее была магия того, кто создавал ее, тем тяжелее было девушке проходить через это. Все эти книги о лечении, о травах, об исцеляющей магии казались слишком опасными для того человека, которого Астра помнила на пороге лавки. Сколько бы знаний в них ни было, они грозили увести его не туда. Не к исцелению, а к новой боли, к новым страданиям, к новой трагедии. Ни одна книга не отвечала тому желанию, которого так хотел несчастный аптекарь.

Раз за разом она отдергивала руку от новой книги. Лоб покрылся испариной, пальцы дрожали. Она будто пережила все то, от чего они хотели защитить отца и дочь. От нового образа у нее закружилась голова, и она пошатнулась.

– Держись, пташка, – Сильван подхватил ее за плечи, помогая присесть на стул и подал ей кружку с травяным настоем. – Ты молодец. Выпей немного.

– Спасибо, – тихо прошептала она, делая глоток и глубоко вдыхая. – Мастер Фолио, вы же так много знаете о книгах… и о людях. Почему вы не можете выбрать?

Она подняла на него взгляд, ища ответа. Старик несколько мгновений молчал, а затем медленно опустился на второй стул рядом. Свет ламп делал тени от морщин на его лице глубже и темнее, он словно стал еще старше. И еще более уставшим.