— Кир! — крикнула Лис, ее голос едва пробивался сквозь какофонию боя. — Ободов три! Ты сломал только один! Нужно уничтожить остальные! Сфера нестабильна, но она все ещё питает его!

Я стиснул зубы, игнорируя пульсирующую боль в боку. Мой взгляд был прикован к конструкту. До него было метров двадцать. Двадцать метров теневых тварей и щупалец, которые уже тянутся в нашу сторону.

— Прикройте! — рявкнул я и рванулся вперед.

Первые десять метров я преодолел на чистом адреналине. Иллиумовый меч в моей руке оставлял за собой световые росчерки, разрубая тени, встававшие на пути. Но потом из пола вырвалось щупальце — толстое, покрытое костяными шипами. Оно ударило с силой тарана. Я успел активировать Руну Сияние. Щупальцу досталось, но удар отбросил меня назад, как будто дистрофичного ребёнка. Удар спиной о колонну вышиб из легких всё дыхание. Мир на мгновение потемнел, перед глазами заплясали черные точки.

— Хозяин! — услышал я отчаянный крик Чора. — У вас есть план получше, чем превращаться в отбивную?

Я сплюнул кровью и поднялся на ноги. Тело ныло от боли, но я — волевой офицер. У меня всё получится. Тактика проста как мычание. Добежать и сломать. Повторить до требуемого результата.

Я снова рванулся вперед. На этот раз я был умнее. Я не бежал по прямой. Я петлял, используя Навык Рывка, чтобы ускоряться на короткие расстояния, уходя от атак. Теневые твари цеплялись за ноги, их когти рвали одежду и кожу. Щупальце, тонкое и острое, как игла, пробило мое плечо. Я взвыл, но не остановился. Еще один рывок. Я почти у цели. Пять метров. Четыре. Три…

Огромное, похожее на кувалду, щупальце обрушилось сверху. Я видел его. Видел, как оно летит, но тело уже не слушалось. Удар пришелся по ногам. Хруст. Боль, от которой я чуть не потерял сознание. Я рухнул на пол, беспомощно глядя, как щупальце отбрасывает меня обратно к моим товарищам.

— Кир! — Ами подхватила меня, её лицо было бледным. — Ты ранен!

— Я в порядке! — прохрипел я, пытаясь встать.

Нога не держала.

Сломана.

— Нужно… нужно доломать контур механизма…

Я выбрал в Скрижали Руну Исцеления и наложил её на себя. Все порезы и ушибы отчаянно зачесались, а в сломанной ноге что-то громко щёлкнуло. Кости в ноге с треском начали срастаться, причиняя новую волну мучительной боли. Острая боль от мгновенного исцеления прокатилась по телу. Звёздная Кровь залатала повреждения за считанные секунды, но этот процесс отнюдь не был приятен. Я поднялся шатаясь.

В этот момент одно из теневых отродий прорвалось сквозь защиту Соболя и бросилось на Лис. Ами отреагировала мгновенно. Она оттолкнула меня и метнулась к Лис, ее сабля рассекла призрачное тело. Но в этот же миг щупальце Роршага хлестнуло её по спине. Она отлетела в сторону, с глухим стуком ударившись о стену, и замерла.

Мир сузился до одной точки. Ами. Лежащая без движения. Ярость, холодная и чистая, затопила меня, вытесняя боль и страх. Я метнул в Роршага откатившуюся Руну Ледяной Звезды, остальные можно было не использовать. Едва ли они будут эффективны против твари на серебряном ранге. Щупальца замедлились ещё больше. Всё же не только мы несём потери. Врагу тоже досталось.

— Алексей! Сюда! — закричал я. — Чор, Лис, огонь на подавление!

Соболь, весь в черных царапинах, взревел и бросился ко мне. Он встал передо мной, превратившись в живой щит.

— Говори!

— Мне нужно время! Десять секунд! Прикрой меня!

— Ага! — прорычал он и бросился на Роршага, его техномеч ревел, отвлекая на себя внимание основной массы щупалец.

Я не стал бежать. Я активировал Таранный Рывок. Пространство исказилось, и я оказался прямо у конструкта. Щупальца, не успев среагировать, метнулись ко мне. Я проигнорировал их. Иллиумовый меч обрушился на второй обод. Удар. Еще один. Металл поддавался.

Щупальце пронзило мой бок, там, где уже была рана ещё не успевшая зарасти. Другое обвило руку с мечом, пытаясь вырвать оружие. Я зарычал, игнорируя боль, активировал Сияние. После того как щупальца отдёрнулись, ударил снова. Обод треснул. С оглушительным скрежетом он лопнул.

Волна энергии, ещё более мощная, чем первая, ударила во все стороны. Она отбросила меня от конструкта, срывая щупальца. Роршаг закричал. На этот раз в его ментальном вопле слышалась не только боль, но и страх. Его форма начала распадаться, некроплоть оплывала, как тающий воск.

Но оставался еще один обод. Последний.

Я лежал на полу, истекая кровью, глядя, как Чёрная Сфера бьется в конвульсиях, а Роршаг превращается в бесформенную массу. Силы покинули меня. Меч выпал из ослабевшей руки.

«Это все,» — пронеслось в голове. — «Мы проиграли.»

В голове кружились осколки боли, обрывки стратегий и призрачные надежды, но среди этого хаоса оставалась одна ясная мысль — обод. Последний, третий проклятый обруч-стабилизатор на этой рунной машинерии, удерживающий анимы внутри Чёрной Сферы. Он должен быть уничтожен. Не просто сломан, а разрушен до основания. Иначе все наши жертвы, вся пролитая кровь, все утраченные жизни станут лишь пустым эхом в этом бескрайнем Единстве. Роршаг восстановится, и тогда нам не поможет никакая небесная канцелярия, если таковая вообще существует в этом безбожном мире. Цель была проста, как воинский устав, и так же недостижима, как те звёзды, среди которых мы когда-то летали.

Мир вокруг превратился в дурной спектакль, поставленный безумцем, чьи мысли были отравлены ядами забвения. Чор, верный синекожий зоргх, отбросив бесполезный гаусс-карабин — его иглы закончились — бросился к конструкту с десантным ножом в руке. Свирепый боевой клич, древний и первобытный, звенел в ушах. Храбрый идиот. Он бежал на стену плоти с перочинным ножом, и в этом было столько отчаянной, безнадёжной красоты, что я почувствовал, как внутри меня что-то ломается. Как будто я снова стоял на берегу той самой реки с удочкой, где отец учил меня, что иногда нужно идти навстречу смерти, чтобы дать другим шанс на жизнь.

Когда к нему устремилось щупальце, с явным намерением размозжить голову, Комач шагнул сквозь тень. В одно мгновение он оказался по ту сторону от Роршага, словно тьма приютила его в своих объятиях и сейчас отпустила.

Соболь стоял между нами и копошащейся массой щупалец, как непреодолимая стена. Он использовал телепортацию, не чтобы уворачиваться от ударов, а наоборот — чтобы оказываться в местах наибольшей опасности. Каждый его шаг был продуман, как ход в игре «Рани». Техномеч пел свою смертоносную песню, но я видел, что старый капитан устал. Каждый взмах давался ему с усилием, как поднятие якоря с морского дна. Он был волнорезом, о который разбивалась самая грозная волна этого некро-шторма. И всё же даже волнорезы со временем разрушаются под натиском бесконечного моря. Когда щупальца пробьют его непоколебимую стойкость — только вопрос времени.

А я… я был бесполезен. Списанный со счетов актив. Нога, наскоро залатанная Руной Исцеления, снова превратилась в мешок с битыми костями после последнего удара. Каждое движение отзывалось такой симфонией боли, что впору было выть, да только сил на это уже не оставалось. Иллиумовый меч лежал в паре метров от меня, его лезвие тускло отсвечивало в фиолетовом мареве Сферы. Он будто смеялся надо мной. Добраться до него сейчас — всё равно что доплыть до того берега через реку, кишащую голодными змееглавами. Роршаг, хоть и ослабленный, медленно, но верно стягивался регенерируя. Он тоже знал, что время играет на него. Время было его союзником.

Надеяться на лучшее — скверная привычка, от которой следовало бы давно избавиться. Но если надеяться на лучшее и готовиться к худшему, то шанс выжить хотя бы минимальный остаётся. Собрав в кулак остатки воли, я использовал Руны Исцеления и Живой Плоти, и пополз, не до конца осознавая свои действия. Сантиметр за сантиметром, оставляя за собой липкий, кровавый след, как фруктовый слизень. Каждый дюйм был пыткой. Мышцы кричали от боли, сломанная кость хрустела, срастаясь, аккомпанируя моему движению. Мир сузился до рукояти меча. Вот она. Почти. Пальцы, дрожащие и непослушные, коснулись холодного металла. Есть!