Я молча налил ещё бренди в кружки.

— Надо растормозить психику, — пояснил я. — И думать надо не о зле, Ами. А о городе. Я видел его таким… сияющим. Башни, парящие острова, свет Игг-Древа — это был рай, до того, как Псы Вечности раздавили его.

Я попытался переключить её на видения процветания и изобилия. Она взяла кружку, её пальцы коснулись моих — лёгкое, но электризующее прикосновение. Мы выпили, и бренди растопил лёд. Плечи напарницы расслабились, румянец усилился, а во взгляде мелькнуло тепло, редкое для этой хладнокровной кочевницы.

— Ты прав, Кир из Небесных людей. Тот Асиополь… он звал и манил, как степной ветер зовёт домой.

Внезапно, словно сами собой, наши лица сблизились. Дыхание Ам’Нир’Юн, тёплое и пряное, смешалось с моим, и я почувствовал, что наше партнёрство может перерасти в нечто большее, чем просто союз наёмников. Например, в союз двух людей, которые устали быть одни в этом проклятом мире. Раздалось резкое жужжание сигнала через Вокс, которое я сам установил.

— Кир, бродяга, мы здесь. Лис на борту, и рвётся в бой. Решили присоединиться к вам.

Ироничный и бодрый голос Соболя спутать было нельзя. Уже через четверть часа я с крыши наших руин наблюдал, как золотистый силуэт воздушного парусника материализовался из туч, словно корабль-призрак, возникший из ниоткуда.

Грациозный, красивый, стремительный, с элегантными обводами корпуса. Команда убирала паруса, а он парил, нарушая логику гравитации и ещё с десяток других физических законов, будто говоря.

Над нами нависла опасность, но появление «Золотого Дрейка» принесло облегчение. В компании друзей даже в Городе Мёртвых становится немного теплее.

Холодный ветер Асиополя врезался в лицо ледяными иглами. Небо над руинами города было серым, тяжелым и низким, будто свинцовая плита. Снежная пыль, поднятая ветром, доставляла неудобства. Я стоял на обломке стены, наблюдая, как «Золотой Дрейк» медленно опускается к земле. Корабль парил, словно игнорируя саму идею падения, его золотистые обводы отражали тусклый свет Трона Вечности, отбрасывая мерцающие блики на мрачные руины.

Воздух загустел от запаха тлена и гнили — напоминание о недавней битве с гаргульями. Медвежата, казалось, уже забыли об игре с крылом мёртвого чудовища и смотрели на сюрреалистическую швартовку воздушного парусника. Для них эта картина была в новинку.

Соболь спустился первым. Его фигура выделялась на фоне корабля — высокий, с короткой бородой, одетый в кожаную куртку с множеством карманов. На поясе висел нож с костяной рукоятью, револьвер и техномеч, а за спиной — ружье, похожее на гибрид аркебузы и лазерного карабина. Взгляд, умный и проницательный. Кибернетический протез глаза, светился красным. Соболь уже оценили ситуацию и улыбнулся.

— Привет, Кир, — проговорил он, подходя ближе, — я вижу, вы тут устроили настоящий праздник. Кровь, кости, гаргульи — всё как я люблю.

— Алексей, — кивнул я, пожимая его руку. — Рад, что ты пришел. Как раз вовремя. Какими судьбами?

— Такими, — усмехнулся он, — Лис решила, что мы должны привезти из Мёртвого Города строительные блоки, но я думаю, что она беспокоилась и просто хотела узнать как у вас дела.

Лис спустилась следом за супругом. Она была одета в практичный комбинезон с множеством карманов.

— Кир, — сказала она, подходя ближе, — я рада, что вы в порядке.

И продолжила, обращаясь уже к Соболю.

— Я же тебе говорила, что всё будет хорошо…

— Говорила-говорила… — проворчал Алексей.

— Пойдёмте к нашему костру, — пригласил я. — Есть несколько новостей, о которых я хотел бы вам рассказать.

Когда мы расселись вокруг огня, Чор подкинул дров. Пламя жадно лизало сухие корни, вырванные из мертвой земли, отбрасывая на наши лица дерганые, тревожные тени. Соболь устроился на ящике из-под боеприпасов, положив свое гибридное ружье на колени, а Лис присела на корточки рядом с самым крупным из медвежат. Зверь, который полчаса назад с рычанием рвал когтями некроморфов, теперь доверчиво ткнулся своей массивной башкой ей в ладонь, и она начала медленно почесывать его за ухом. Сцена была до абсурда мирной, как открытка из давно сгинувшего мира.

— Ну, выкладывай, — сказал Соболь, доставая из кармана металлическую флягу. Он отвинтил крышку, сделал хороший глоток, поморщился и протянул ее мне. — Чем вас тут угощали?

Я принял флягу. Внутри плескался аркадонский джин, его аромат смешивался с запахом дыма и гнили.

— Угощали знатно, — я сделал глоток, чувствуя, как тепло растекается по венам, отгоняя въевшийся холод. — Если коротко, то мы повоевали с сектой фанатиков в Кровавой Пустоши, размолотили их демонического божка, зачистили Логово Имаго уже здесь в Асиополе.

— Но на этом всё не кончилось? — с интересом спросил Алексей.

— Нет, — покачал головой я. — Не кончилось.

Говорить не хотелось и я надолго припал к фляге. Чутко уловив моё настроение, в диалог вступила Ам’Нир’Юн.

— Мы наткнулись на командира. Рыцарь Смерти, бронзовый ранг. Он чуть не пустил нас всех на некротические поделки. Было жарко.

У костра Ами взяла слово. Я отошел на второй план, давая ей возможность рассказать все так, как она это видела. Ее голос, обычно низкий и ровный, звучал без малейшего намека на пережитый ужас. Она говорила спокойно, отстраненно, словно зачитывала протокол вскрытия. Это был отчет полевого командира, а не крик души раненого бойца.

Слова текли, рисуя картину боя. Про непробиваемую броню, о которую мой меч бился, как о наковальню. Про клинок из сгустившейся тьмы, проходивший сквозь защиту. Про ее собственную рану, ледяное касание смерти и про мой отчаянный, почти самоубийственный маневр с обрушением потолка.

Соболь слушал, нахмурившись, его широкое обветренное лицо стало похоже на гранитную скалу. Его кибернетический глаз тускло мерцал, красная точка зрачка сужалась и расширялась. Я знал этот его вид — он проигрывал бой в голове, анализировал тактику, раскладывая целое на составляющие, просчитывал вероятности. Лис, сидевшая на корточках, не отрывала взгляда от медвежонка, который разомлел от ее ласки и тихо урчал, как прогретый двигатель. Она продолжала тискать этого шерстяного негодяя, но я видел, как напряглась линия ее плеч под комбинезоном, как застыли пальцы в густой шерсти. Она тоже была там, в этой пещере, проживая каждое мгновение. Чор стоял чуть поодаль, прислонившись к броне паромобиля. Он раскурил свою трубку, выпуская в морозный воздух колечки ароматного дыма. Его силуэт казался частью руин, вечным и неподвижным. Он уже побывал в этом аду и не горел желанием окунаться в него снова.

Когда Ами закончила, повисла тишина. Густая, тяжелая тишина, которую не мог разогнать даже вой ветра.

— Золотые задания, — наконец произнес Соболь, и его голос был хриплым. В нем смешались уважение и тревога, как в коктейле, который может либо вылечить, либо убить. — Никогда не видел их лично и не получал. Только слышал, и чаще всего это были враки. Байки у костра для зеленых новичков.

— В этот раз они достались нам не просто так, — заметил я, принимая эстафету. — У первого побеждённого мной рыцаря смерти был артефакт. Руна-Сага. Она хранила его воспоминания. Память Аюкана.

И я рассказал им про Асиополь. Про тот, другой Асиополь. Не про это кладбище цивилизации, а про город-мечту, утопающий в мягком свете Игг-Древа. Про миллиарды душ, сгоревших в пламени войны с Хозяевами Вечности. Про предательство правителей, про некроманта Роршага, который поймал эти души в ловушку, в дьявольский артефакт под названием Черная Сфера. Он обещал им вечность и не обманул. Просто не уточнил, что это будет вечность рабства.

— Этот Роршаг — он все еще здесь, — заключил я. — И Сфера тоже. Она как черное, гниющее сердце этого города, и она все еще бьется. Наблюдатель хочет, чтобы мы это сердце вырвали.

Лис перестала гладить медведя и подняла на меня взгляд. В нем не было страха. Только холодная, сосредоточенная ярость, чистая, как кристалл льда.