Я выпрямился, стряхивая с плеч невидимый груз ожидания, и окинул взглядом свое Копье. Копье… Звучало громко для нашей разношерстной команды. По большей части нас вместе свела судьба, а в случае Комача мой кошелек. Чор, обманчиво расслабленно привалившись к обломку стены, что-то жевал. Его челюсти работали с методичностью гидравлического пресса, перемалывая очередной кусок вяленого мяса. Синяя морда зоргха скривилась в ухмылке, но я-то знал, что под этой маской цинизма скрывается напряжение, натянутое до звона, как гитарная струна. Ами, как обычно, была воплощением собранности. Она устроилась с луком за огромным валуном, её поза была напряжённой, как у змеи перед броском, — каждый мускул готов к действию. Лис, пользуясь паузой, поправляла и подгоняла лямки своего рюкзачка, словно студентка перед экзаменом, но я знал, что её мозг в этот момент просчитывал варианты отступления и анализировал данные с датчиков. Соболь равнодушно стоял, скрестив руки на груди, его кибер-глаз мерцал, сканируя окрестности с холодной беспристрастностью машины. Укос же просто чихнул, эхом повторяя Большого Уха, и проворчал что-то на дигском так неразборчиво, что даже я, неплохо владевший этим языком, не уловил смысла. Переспрашивать не стал. Если что-то важное — повторит. А если нет — мне не очень-то и хотелось вникать в его бурчание о проклятых городах и плохом воздухе.

Пока Большой Ух был в разведке, я подключился к его восприятию, один из потоков моего сознания анализировал всё, что он видел и слышал. Этот зверек — продукт моей Звёздной Крови, создание, рождённое из моей воли, но с собственной искрой жизни. И каждый раз, посылая его вперёд, я играл в бога, рискуя им ради нашей шкуры. Цинично? Абсолютно. Но альтернативы не было. Я ждал, напряжённо вслушиваясь в эмпатическую связь, молясь, чтобы его писк вернулся эхом успеха, а не предсмертным криком. Ведь в конце концов, в Единстве верные союзники — единственное, что отделяет нас от бездны. Они и Звёздная Кровь, и мне было плевать, насколько эти союзники разумны или пушисты.

Нервы были натянуты до предела. Бесконечная разведка тянулась как резина. Похоже, все опасности я придумал себе сам. Видимо, общение с тенями сделало своё дело, оставив на моём ментальном щите грязный отпечаток. Я не верил в призраков. Строго говоря, тени ими и не являлись. Лис даже дала этому явлению чёткое определение. Но когда видишь собственными глазами то, чего в принципе быть не может, начинаешь переосмысливать окружающую реальность, словно атеист, попавший в ад.

Большой Ух довольно бодро пробежал несколько километров, и ни разу его острое восприятие не подало сигнал тревоги. Абсолютная, звенящая тишина. В конце своего маршрута мохнатый лазутчик обнаружил вход в тоннели, о котором говорил Укос.

— Можем идти, — негромко сообщил я, обращаясь ко всему Копью. — Ух обнаружил вход в городские коммуникации.

— Враги? — скупо спросил Соболь, его голос был сухим и деловым.

— Всё чисто, — отрицательно покачал я головой. — Вообще никого.

— Что-то мне не по себе, босс, — пробормотал зоргх. — Давай я вперёд пойду. Если что — отступлю в тени. Разведка боем, только без боя. Надеюсь.

Я и сам ощущал это смрадное дыхание опасности, хотя логика говорила, что беспокоиться не о чем. Территория Асиополя была огромна. Даже если кто-то достаточно разумный повелевает местными мертвяками, насколько велики его ресурсы? Не верилось, что он или они могут перекрыть каждую улицу и каждый заброшенный тоннель. Всё, что я видел здесь, говорило об обратном. Некросов много, да, но их хозяин не разбрасывается ими, как дешёвыми фишками. Он предпочитает создавать подавляющий локальный перевес боевых юнитов на единицу площади и давить массой. Что логично. Большинство из них — пушечное мясо, не дотягивающее до нашего уровня. Действовать против нашего Копья малыми группами — чистое безумие. Мы их просто вырежем, как хирурги опухоль, и станем сильнее. Каждая капля Звёздной Крови усилит нас. Это была простая и жестокая арифметика выживания.

— Иди, — кивнул я. — Только не отдаляйся дальше, чем на расстояние одного шага через тень. Сколько он сейчас у тебя?

— Двенадцать метров или около того…

— Вот и не отдаляйся от нас дальше чем на десять. Держись в пределах визуального контакта и прямой поддержки огнем.

— Понял…

И мы двинулись вперёд. Чор растворился в ближайшей тени и появился в десяти метрах впереди, застыв за грудой шестиугольных строительных блоков. Мы следовали за ним, стараясь держаться в тени разрушенных зданий, как можно меньше времени проводя на открытых участках. Воздух был неподвижен, снег хрустел под ногами с отвратительным звуком, нарушая мертвую тишину. Внезапно сугробы вокруг нас зашевелились. Сначала из-под снега показалась одна костлявая рука, потом вторая, третья. Словно всходили уродливые ростки смерти. Патруль некросов материализовался словно из ниоткуда — дюжина фигур, иссохших и закованных в доспехи, их тела дергались, как марионетки на нитях невидимого кукловода. Они несли с собой ауру могильного холода и отчаяния. Засада. Хитрая, продуманная засада. Значит, их некро-менеджер не так уж и глуп, в восприятие Большого Уха оказалось недостаточно, чтобы обнаружить мертвецов под слоем снега.

— Враги! — рыкнул Чор, и тишину разорвал сухой треск его гаусс-карабина.

Бой вспыхнул мгновенно. Ами метнулась вперед, её сабли блеснули, разрезая воздух и плоть. Соболь расстрелял весь барабан револьвера, пули разносили головы ближайшим тварям. Лис отстреливалась из однокаскадного гаусс-пистолета.

Нельзя было дать поднять тревогу. Активировал Руну Рывка. Мое тело метнулось вперёд подобно гоночному болиду, остановившись за спинами врагов. Я ударил иллиумовым мечом, срубив голову одному, но другой повернулся, его искаженное лицо исказилось в немом крике. Он подал сигнал — пронзительный ментальный вой. Естественно, тут же оборванный моим клинком. Оглянувшись я не обнаружил врагов.

— Давайте быстрей! — поторопил я всех. — Бегом!

И мы побежали. Нельзя было дать застать нас на открытом месте. Следовало побыстрей нырнуть в тоннели.

Но уже через пару минут небо над нами начало темнеть. Силуэты гаргулий закружили над нами, их крылья хлопали, как флаги на ветру смерти. Они пикировали, когти блестели в тусклом свете. Давление в голове усилилось, шепот стал хором: «Сфера ждет…» Мы отступили к ближайшим руинам аркологии, но гаргульи кружили вокруг нас, сжимая кольцо… Глядя на всё пребывающих крылатых некротварей, мне становилось неочевидно, выдержим ли мы эту волну, или Асиополь поглотит нас прямо здесь и сейчас?

Мёртвый город, до этого молчаливо-враждебный, словно затаившийся хищник, взорвался какофонией смерти. Из трещин в стенах, из пустых, слепых провалов окон, из тёмных, зловонных подворотен полезли некросы. Десятки. Сотни. Орда. Их высохшие, закованные в броню из хитина и ржавого металла тела двигались со рваной, неестественной, марионеточной моторикой, словно кукловод, дёргающий за ниточки, страдал от тяжёлой формы паркинсонизма. В их пустых глазницах не было ничего, кроме голода и жажды крови — первобытных инстинктов, выжженных на самой матрице их нежизни. Небо, и без того похожее на старый синяк, почернело окончательно. Гаргульи, словно стая стервятников, почуявших свежую падаль, срывались с крыш небоскрёбов, пикируя на нас с пронзительным визгом, от которого стыла кровь. С воздуха посыпался смертоносный град — костяные дротики, заточенные копья, обломки камней и куски арматуры, вырванные из умирающих зданий. Это был не бой, это было истребление. Нас пришли стереть с лица этого мёртвого мира.

— В укрытие! Живо! — рявкнул Соболь, и его голос перекрыл адскую симфонию.

Я активировал Руну Щит Обжигающего Света, создавая мерцающий барьер, и прикрывал тыл отступающему «Копью». Мы рванули. Это был не бег, а отчаянный, судорожный спринт по лезвию ножа. Мир сузился до обломков под ногами, до свиста пролетающих мимо дротиков, до запаха озона от выстрелов Чора, разрывающих мёртвую плоть. Мозг переключился в режим выживания, отсекая всё лишнее. Страх, сомнения, моральные дилеммы о правильности нашего пути — всё это сгорело в топке адреналина, как ненужный мусор. Остался только инстинкт. Двигаться. Стрелять. Рубить. Драться. Жить. Я стиснул зубы так, отгоняя подступающую панику. Мы попали в засаду. Сейчас не время для рефлексии. Сейчас время действовать.