Также я мысленно ругал себя за то, что поспешил признаваться опасным собеседникам в том, что являюсь вождём племени Жёлтой Рыбы и принимаю решения самостоятельно. Гораздо спокойнее и безопаснее была бы позиция, что я всего лишь командир небольшого отряда, что‑то вроде полусотника, и отвечаю за военные рейды и набеги племени на соседей, но все действительно важные решения принимает оставшийся в поселении мудрый и могучий вождь‑орк. В таком случае особого интереса моя личность бы не вызвала, и уж точно меня бы не посчитали возмутителем спокойствия и угрозой, которую нужно «превентивно устранять».

– Тьфу ты, напугал. И это всё? Костолом, тебе нужно научиться нормально считать, чтобы не вводить вождя в заблуждение!

Посетили наш лагерь примерно четыре десятка орков, разбившихся на две неравные группы, стоящие раздельно. В одной группе имелось не более дюжины клыкастых орков, и вели они себя достаточно скромно. Во второй же порядка двадцати шести – двадцати восьми бойцов, которые орали во всё горло, грозно сотрясали оружием, а ещё в этой толпе за высокими воинами периодически мелькала шапка шамана.

– Строимся в два ряда! – мои орки и без команды уже собрались кучно и даже организовали стену щитов с берсерками на флангах, как мы отрабатывали на тренировках, но я решил всё же сам контролировать этот процесс и проделать всё максимально эффектно. – Копья вперёд! Арбалетчики, зарядить оружие! Аах Венорез, стучи в свой барабан! Костолом, Фадир и Уголёк, следуйте за мной!

Людям, что сегодня присоединились к моей армии, я отдельно уже на человеческом языке велел просто стоять и наблюдать, не вмешиваясь в происходящее. И не успел я отдать все распоряжения, как по утреннему лесу прокатился ритмичный бой боевого барабана. Бам! Бам! Бам‑бам‑бам!!! Под этот стук я решительно пошёл вперёд прямо на орущую толпу взбешённых вооружённых орков, даже не оглядываясь и не проверяя, идут ли за мной названные спутники.

Противники откровенно удивились моей наглости и один за другим стали замолкать, всё чаще в растерянности поглядывая на шамана и стоящего рядом с ним пожилого морщинистого орка – видимо, вождя племени. Тот же после построения племени Жёлтой Рыбы наконец‑то сумел оценить нашу численность и выучку, откровенно растерялся, а потому запоздал с приказом остановить идущего к нему человека. Не получившие команды бойцы‑орки расступились, пропуская меня вплотную к своему вождю. Я поднял руку со сжатым кулаком вверх, и барабан за спиной моментально стих. В наступившей тишине мои слова прозвучали особенно чётко и контрастно.

– Я Альвар Завоеватель, вождь объединённого племени Жёлтой Рыбы. Представься, вождь, и ответь, на твоих ли землях был вероломно убит мой мирный посланник Дереш Угрюмый? Потому как у меня есть много серьёзных вопросов к племени, которое допустило убийство посла!

Старый морщинистый орк вжал голову в плечи и похоже уже не рад был, что привёл сюда своих бойцов, но всё же собрался с духом и ответил мне.

– Я Шоша Богатый, вождь племени Аара рода Мудрого Филина. Про твоего убитого посланника мне неведомо. Пришёл же я сюда поддержать своего брата Шугу Смелого, вождя племени Быха рода Мудрого Филина, – старый орк указал рукой на другого морщинистого старика, возглавляющего меньшую группу бойцов. – Тут земли племени Быха, так что мы требуем части добычи, что ты захватил у людей на территории чужого племени. Это справедливо. Обычай орков велит в таком случае делиться.

Я повернул голову к стоящим за моей спиной оркам, и Фадир Твердолобый едва слышно подтвердил, что чужой вождь прав, и любой добычей – будь то рыба, мясо или целебные травы, или как в нашем случае награбленные трофеи – положено делиться с хозяевами территории. Я снова повернулся к вождю Шоше Богатому.

– Законы я чту, Шоша, и присваивать лишнее не собираюсь. Но прежде чем делить добычу, считаю необходимым решить вопрос с племенем, не обеспечившим безопасность посла на своей территории. Убийство посла – тяжёлое преступление и открытое объявление войны. Поэтому вира будет соответственно тяжёлой и кровавой, от племени Быха мало что останется.

Я призывно махнул рукой, подзывая присоединиться к разговору второго вождя.

– Шуга, топай сюда, если ты и вправду смелый, каким тебя кличут.

Старик действительно подошёл, и я повторил ему слова насчёт виры за убитого посланника. Дряхлый вождь пошатнулся и схватился за сердце, и мне даже показалось, что он сейчас рухнет. Нет, орк не упал, брат вовремя удержал его от падения. И пока двое вождей тихо переговаривались, я поставил вопрос ребром.

– Шоша, ты готов вступиться за брата? В том смысле, мне убивать и твоих орков? Пойми, вождь племени Аара, сил у меня хватит перебить оба ваших племени, но я всё же хотел бы обойтись без лишних жертв и дальше мирно соседствовать с твоим племенем. К племени Аара у меня претензий нет, так что ты и твои бойцы ещё можете спокойно уйти, преследовать вас не станем и отпустим с миром.

Шоша Богатый наморщил лоб, серьёзно и надолго задумавшись, но так ничего и не решил за следующие несколько минут. Пришлось мне поторопить его.

– Давай, чтобы тебе лучше думалось, покажу пример того, что случится с твоими бойцами, если вы не уйдёте. В обычаях орков перед большим сражением племён устраивать поединки лучших воинов, чтобы и свою силу показать, и на лучших бойцов противника посмотреть. Вы же оба чтите традиции? Тогда от каждого вашего племени жду по одному бойцу. Со стороны Жёлтой Рыбы поединщиками выступят легендарный Костолом, лучший боец всех территорий Хыра, а также командир моих штурмовиков Фадир Твердолобый, свирепый и беспощадный берсеркер, – я указал на двух крепких орков за своей спиной.

Уголёк неуверенно указал лапой на себя, предлагая и его тоже задействовать, но я успокаивающе похлопал высоченного чёрного огра по предплечью, поскольку до его плеча моя рука не дотягивалась.

– Твоё время ещё придёт, громила. Как будешь готов, я подберу тебе достойного соперника, чтобы ты сразил его и почувствовал сладкий вкус победы.

По моей команде орки Жёлтой Рыбы образовали полукруг, вторую половину которого вскоре достроили бойцы двух других племён. Солнце уже встало над лесом, и дополнительного освещения не требовалось, но я всё равно приказал зажечь и расставить кругом факелы, чтобы чётче обозначить границы арены, пересекать которые запрещено было всем, кроме поединщиков. Под возобновившийся бой барабана в круг вышел огромный Костолом, по такому случаю скинувший кожаный доспех и раздевшийся до набедренной повязки. Могучие мускулы перекатывались по испещрённому шрамами телу ветерана, а его суровый взгляд из под насупленных бровей обещал противнику неминуемую смерть. Мои орки дружно и очень громко принялись скандировать «Костолом! Костолом! Костолом!», так что даже имени вышедшего против него воина, признаться, я не расслышал. Да и отвлекла меня невовремя подошедшая преподобная мать Ванда, пробравшаяся сквозь толпу в первый ряд и поинтересовавшаяся происходящим.

– Вон тот крупный орк, что справа, сейчас будет сражаться за то, чтобы тебя, жрица, оставили в живых и отпустили, а не отдали на потеху толпе вон тех диких головорезов.

Жрица Матери‑Живицы сразу же посерьёзнела, схватила обеими руками висящий на шее оберег и принялась беззвучно молиться. И не знаю, её ли мольбы помогли, или против Костолома, недобрая слава о котором докатилась даже до живущих на другом берегу соседей, племя Аара выставило совсем неопытного бойца, которого было не так жалко, но схватка закончилась очень быстро.

Ятаганы противников пару раз со звоном встретились, после чего Костолом неожиданно присел и сделал очень эффектную подсечку. Его противник полетел наземь с высоко задранными ногами, выронил в полёте клинок и ударился головой и спиной. Встать орк уже не смог. Костолом придавил его грудь коленом, пронзил живот ятаганом и медленно, наслаждаясь криками жертвы, провернул оружие в ране. После чего выдернул и откинул в сторону свой залитый кровью кривой меч, принявшись дубасить и рвать соперника голыми руками. Брызги крови долетали даже до меня и попадали на лицо преподобной матери, но жрица мирной богини Живицы не только не кривилась, но счастливо улыбалась.