Оставив домового убираться, сам я прошёлся по орочьему лагерю, всюду встречая настороженные недоверчивые морды. Посмотрел на женщин, шьющих из шкур и кожи одежду для малышей. Спросил, как они выделывают шкуры, и что им для этого требуется. Затем посетил кузницу и познакомился с одноногим орком-кузнецом по имени Ярых, ниже колена у которого на правой ноге был деревянный протез. Кузнец предсказуемо посетовал на отсутствие железа, даже минимального его количества, из-за чего сейчас он не мог изготавливать не то что обычные для воинов-орков ятаганы и тяжёлые топоры, но даже не столь затратные по металлу наконечники для копий и стрел.

Во время беседы с кузнецом я обратил внимание на большой тяжёлый арбалет, висящий на стене кузни, и спросил про него.

— Ах это… Трофей давней стычки с отрядом людей. Давно это было, лет пятнадцать уже назад. Пылился без дела, поскольку непривычное для орка оружие, а выкинуть было жалко. Но как ногу потерял, попробовал стрелять из арбалета и приноровился. Даже понравилось такое оружие!

— Сможешь изготовить таких же ещё штуки три, а лучше пять? — моментально заинтересовался я, на что Ярых ответил с кривой усмешкой, что если я обеспечу поставки металла для его кузницы, то он не только арбалеты мне сделает, сколько потребуется, но вообще в задницу поцелует.

— Это совершенно лишнее! — поспешил отказаться я, но вот насчёт решения проблемы с металлом обещал что-нибудь придумать.

К вечеру племя Жёлтой Рыбы собралось в полном составе у большого костра в центре поселения, и вождь Дых Белый Зуб представил меня тем оркам, кто ещё не был со мной знаком.

— И зачем нам человек? Человек ведь слаб и во всём уступает орку! Так какого (вырезано цензурой) он тут нужен? — тут же послышались возмущённые голоса орков, особенно старался при этом горланить сын вождя Дубых Крепкий, который являлся главой охотников племени, насколько я успел понять.

Вообще настроение у охотников сегодня было прескверным, поскольку вернулись из северного леса они с пустыми руками. При этом с возмущением и обилием бранных слов рассказывали о наглых эльфах, отобравших у охотников-орков добытого ими матёрого кайпи. Причём зверь был добыт южнее Стылого ручья, который сами же эльфы ранее объявили границей своих территорий, а потому претендовать на добычу длинноухие права не имели. Однако претендовали, и эльфов было гораздо больше, а потому Дубых и остальные охотники вынуждены были уступить. Из-за этого похлёбка сегодня была пустой без мяса, что тоже не добавляла оркам настроения.

Отвечать на звучащие упрёки вызвался я сам. Подождал, пока возмущённые крики немного стихнут, и начал говорить спокойным голосом.

— Человек слабее орка, это знают все. Если человек в бою встретится один-на-один с воином-орком, то проиграет. Если человек не призванный герой, не великий маг и мастер-мечник, конечно. Но если в бою встретятся десять человек и десять орков, то тут уже непонятно, кто победит. Шансы равные. А вот сто людей сомнут сто орков, даже особо их не заметив и практически не понеся при этом потерь. Почему так? Вы не задумывались об этом?

Наступило молчание, мой вопрос заставил орков серьёзно задуматься. Наконец, чей-то робкий голос предположил про магию.

— Ну да. И эта «магия» называется дисциплиной, тактикой, боевыми формациями и построениями. Это именно то, что отличает бойцов людей от орков — сильных, но диких и необузданных, сражающихся каждый сам по себе и пытающихся победить лишь грубой силой и яростью. Вот сейчас племя Жёлтой Рыбы оказалось в ситуации, когда за счёт одной лишь силы соседей не победить, поскольку у них банально больше воинов. И потому я начну обучать вас секретной «магии» людей, которая позволит победить всех соседей.

— Что тебе для этого нужно, Альвар Длинный? — вождь племени задал самый важный из вопросов.

К нему я готовился, а потому не раздумывал ни секунды.

— Я насчитал в племени Жёлтой Рыбы тринадцать парней-подростков, не годящихся пока что на роль свирепых взрослых воинов, но вполне подходящих для обучения людской «магии». Мне нужно десять из них. Я сделаю из этих юнцов элиту, храбростью и мастерством которой даже умелые воины племени будут восхищаться. Уже завтра к вечеру мы с ними добудем дугара, что решит проблему племени с пищей на ближайшие дни и даст крепкую кожу, необходимую для пошива доспехов для этих юнцов. Через седьмицу мы поможем запустить кузницу, и одноногий Ярых снова сможет приступить к ковке орудия и инструментов. Ещё до начала лета разобьём Синюю Рыбу. К осени же из всех племён, поклоняющихся Хыру, останется лишь племя Жёлтой Рыбы. Вернувшееся снова на прежние благодатные места у Бездонного озера и усилившееся настолько, что никакие кланы орков-оленей, филинов и прочей ерунды даже косо будут бояться смотреть в нашу сторону. Не говоря уже про эльфов — ушастые вообще резко вспомнят, что территории у Стылого ручья им не принадлежат и уйдут на север. Всё это обязательно будет! От вас же прошу дать мне десять выбранных мною подростков и потом не мешать, даже если мои методы обучения будут казаться кому-то странными или неправильными.

Я высказал всё, что желал сказать, и теперь с волнением ожидал реакции собравшихся у костра членов племени. Орки долго молчали, несколько шокированные потоком слов, громкими обещаниями и открывшимися перспективами. Потом затянувшееся молчание нарушил сам вождь Дых Белый Зуб.

— Хорошо, Альвар Длинный, ты сумел меня заинтересовать. Ты получишь десять молодых орков для обучения людскому методу ведения войны. Также обещаю, что никто из членов племени Жёлтой Рыбы не станет вмешиваться и критиковать тебя, даже если твои методы будут казаться спорными. Но если завтра к вечеру дугар не будет добыт, или к лету племя Синей Рыбы не будет истреблено, то не обессудь, но ты лишишься головы.

— Согласен на такие условия! — объявил я, поклонился вождю и встал, направившись в свой шатёр и не забыв прихватить остатки похлёбки для домового.

Завтра предстоял очень важный день, и к нему требовалось подготовиться. И прежде всего, хорошенько выспаться, поскольку я не спал фактически вторые сутки.

Как же холодно тут ночью! Причём это уже весной, по меркам моего мира примерно в середине марта, а потому мне даже страшно было представить, что творилось тут в середине зимы, когда повсюду, по рассказам шамана, лежал снег по колено, а бегущий через посёлок ручей замёрз. Шатёр из шкур, кое-как натянутых на шаткий деревянный каркас, плохо защищал от холодного ветра, сквозящего изо всех щелей. Дыра-дымоход в центре купола тоже не добавляла тепла, как и холодный земляной пол. Я спал в куртке и всей одежде, да ещё и зарывался в тощий слой сена своей лежанки, и то стучал зубами от холода и постоянно был вынужден вставать подкидывать веток и щепы в небольшой костерок в центре шатра. К счастью, во второй половине ночи меня у огня сменил домовой Хельмут, так что я смог-таки уснуть.

Вылез из своего домика с первыми лучами рассвета, причём такой я оказался не один. Практически все обитатели стоянки Жёлтой Рыбы к этому моменту уже проснулись и занялись привычными делами. Я поговорил с соседями, узнал от них о разведчиках Синей Рыбы, этой ночью подошедших совсем близко и буквально с расстояния ста шагов рассматривавших спящий лагерь чужого племени. Заметил и спугнул врагов случайно вышедший из шатра один из ремесленников-орков, которого ночью мучила бессонница. И хотя чужие разведчики сразу же скрылись, не причинив никакого вреда, этот тревожный эпизод стал далеко не первым в целой цепочке провокаций и вызывающего поведения соседей, а потому всё меньше и меньше сомнений оставалось в том, что племя Синей Рыбы замышляет нападение. Вот только впервые вражеские разведчики подошли столь близко, а потому сейчас охотники во главе с сыном вождя Дубыхом Крепким шли по их следу, желая догнать и покарать наглых нарушителей.