При этом я опробовал на тренировках и пришедшую в реальном бою идею с проникновением небольших юрких бойцов вплотную к стене вражеских щитов. Не то, чтобы тактика совсем не работала, но при не закрывающих обзор небольших круглых щитах у копейщиков, таких как наши, эти смельчаки «гибли» практически сразу, фактически не успев ничего сделать. Видимо подобная тактика предназначалась для других условий, так что я не расстроился и просто принял это к сведению.

Кроме тренировок на площадке внутреннего двора крепости, готовились мы и к отражению штурма. Я лично проверил запасы дротиков, стрел, камней и смоляных факелов на стенах, а также указал каждому «своему» бойцу его место на стенах и охранных башнях. И даже вместе с Альваром Везучим и группой охраняющих нас на случай внезапного нападения копейщиков вечером второго дня вышел за ворота, чтобы осмотреть снаружи наши укрепления и попробовать представить себя на месте наших противников.

Как ни крути, но другого пути, кроме как через горное ущелье, к крепости Алатырь-Кала не было. Скалы с обеих сторон были крутыми и сложными для преодоления, так что не то что пронести тяжёлый груз или проехать верховому, но даже пешему налегке пройти там было непросто. Да, имелась какая-то тропка на Орлиный Глаз, которой пользовались разведчики врага, но идиотами наши противники вовсе не были, так что я даже пробовать не стал повторно устраивать на этой горной тропинке засаду — мы скорее бы потеряли и без того немногочисленных людей, чем что-либо бы приобрели.

И поскольку неровная гористая местность в самом ущелье исключала подвоз по нему тяжёлой осадной техники вроде катапульт, возимых больших таранов, требушетов или осадных башен, вариантов проникнуть в нашу крепость я видел всего два. Или достаточно длинные, как минимум семиметровой длины, лестницы, с помощью которых враг мог попробовать взобраться на стены. Или толстенные и укреплённые металлическими полосами, но всё же деревянные ворота, которые враг мог попробовать пробить переносным тараном или попросту при достаточном количестве времени прорубить топорами.

И если помешать врагу принести лестницы мы никак не могли, и разве что могли заготовить длинные шесты, которыми защитники станут откидывать лестницы от стен, то вот не дать сломать ворота крепости мы вполне могли, и именно этим вопросом я и предлагал Альвару Везучему заняться. Выкопанный перед воротами глубокий ров серьёзно осложнит штурмующим задачу и не позволит поднести таран. А если ещё и соломы в достаточном количестве заранее накидать в ров и пропитать маслом, а при штурме кинуть вниз факел, то огненный вал надёжно оградит нас от врагов и заодно спалит всех вражеских солдат, которые по неосторожности решат в этот ров спуститься.

Бывалый ветеран с подозрением посмотрел на меня после такого предложения и задал напрашивающийся вопрос, откуда у меня такие познания в военном деле, и точно ли я простой сельский рыбак? Сам он про требушеты и не слышал никогда, а осадные башни видел лишь раз в позапрошлую войну, так что совсем не ожидал, что зелёному новобранцу про такое известно. Эх, снова «палюсь» как герой из другого мира. Пришлось снова врать про «рассказы отца», благо проверить эту информацию собеседник никак не мог.

— Интересный у тебя был отец, долговязый. И лесным татем он успел побывать, и в серьёзной королевской армии послужить. Может лет пятнадцать назад я даже встречал его во время осады Врат Бездны, где осадные башни применялись.

— Ну так что? — поспешил я поскорее сменить скользкую тему. — Будем спрашивать разрешение у призванной героини выкопать ров перед воротами?

— Да чего святую лишний раз беспокоить-то? — откровенно испугался ветеран, похоже припомнив свой предыдущий разговор с сумасбродной девицей, едва не оставивший его без головы. — Ей похоже всё равно, что мы делаем. Как и коменданту. Так что мы с тобой, долговязый, сейчас тут самые старшие по званию и сами имеем право решать такие вопросы. И нам стоит поторопиться с приготовлением! — Альвар Везучий указал на что-то за моей спиной.

Я резко обернулся и не сразу сообразил, что десятник имеет в виду. А потом увидел, как над горами поднимается луна. Непривычно мелкая и какого-то необычного оранжевого цвета, вот только вплоть до сегодняшнего вечера я вообще луны в этом мире ни разу не видел и даже предполагал, что её тут попросту нет.

— Мара взошла, — прокомментировал Альвар Везучий и сделал пальцами жест-оберег, который как я уже знал, в этом мире предназначался отвести беду. — Теперь проклятое ночное светило сорок дней непрерывно будет висеть на небосводе. Время колдунов и некромантов, в этот период их мерзкая магия обретают самую-самую силу. И особенно они сильны в первую ночь, когда Мара только показалась на небе. А я-то всё гадал, почему враг медлит с атакой! Видимо, слишком много наших бойцов полегло в прошлом бою, и у вражеских магов не хватало сил всех мертвецов поднять. Но сегодня это произойдёт, мёртвое воинство восстанет и пойдёт на штурм крепости Алатырь-Кала. Нас ждёт очень трудная ночь, долговязый!

— Они иду-у-ут!!! — истошный крик дежурящего бойца с правой башни у ворот лишь на пару мгновений опередил звук сигнального рожка его напарника с высоченной дозорной вышки.

— Началось… — хмуро проговорил Альвар Везучий, по-быстрому прикончив остатки позднего ужина, надел шлем и вышел из обеденного шатра во двор строить свой неполный десяток лёгкой пехоты.

Я тоже не стал отказываться от ужина, тем более что только сел за стол. Мёртвое воинство показалось в прямой видимости, это где-то метров шестьсот от ворот крепости. Это означало, что минут пять времени у меня имеется, чтобы слегка прибить голод после насыщенного тренировками и физическим трудом дня. Да, прекрасно знаю, что перед дракой наполнять желудок не рекомендуется, вот только и впроголодь сражаться весьма сомнительное удовольствие, тем более что отражение атаки могло затянуться до утра, а то и дольше.

К тому же повар сегодня не пожалел припасов для готовящихся к бою бойцов, и в щедрых по объёму порциях овощной похлёбки с крупой даже присутствовали куски варёного мяса. Лошадка девушки-паладина хоть и выбралась из облака ядовитого газа и самостоятельно доковыляла до крепости, но не перенесла последствий отравления. Два дня животное лежало в лёжку и отказывалось от еды, а сегодня вдруг забилось в конвульсиях и скончалось. Для меня это было странным, но хозяйка даже не вышла во двор попрощаться со своим верным ездовым животным. То ли сердце призванной героини очерствело, и такие «мелочи» девушку совершенно не волновали. То ли наоборот молодая командующая была излишне эмоциональной и, зная об этой своей слабости, ручьями слёз боялась уронить свой авторитет среди бойцов.

Но вот смерть кобылы была воспринята защитниками крепости как добрый знак. Большинство парней тут были деревенскими и прекрасно понимали, что ценному мясу пропасть никто не даст, так что следующие пару-тройку дней обычный наш армейский рацион будет увеличен. Собственно, так и случилось — лошадь по-быстрому разделали, шкуру повесили сушиться под навесом, а куски мяса отнесли на первый этаж цитадели, где располагалась общая кухня. Я слегка утолил голод и тоже вышел во двор, с удовлетворением обнаружив, что моё подразделение уже самостоятельно построилось и ждёт приказов командира.

— Альвар, мертвяки идут, как ты и говорил, — сообщил Арон, безуспешно стараясь сдержать дрожь в голосе. Остальные бойцы дружно закивали, подтверждая информацию сослуживца.

Собственно, атака нежити неожиданной не стала, поскольку дующий со стороны ущелья ветер уже минут сорок доносил до нас всё усиливающийся смрад разложения. Поэтому и земляные работы вне крепости сегодня закончились в рекордные сроки — солдаты прекрасно понимали, что к ним уже движется ходячая смерть, так что мотыги и лопаты в привычных к тяжёлому труду руках просто мелькали, дробя и откидывая непростой скальный грунт. Сам я тоже не отлынивал и работал наравне со всеми, и сейчас обе мои ладони саднили из-за мозолей, натёртых шершавым неошкуренным черенком лопаты. Скряга-лекарь на такую мелочь дефицитное зелье лечения не выделил, да и мне тоже было жаль тратить свои скромные запасы снадобий, так что я просто обмотал кисти рук чистыми тряпицами и в таком виде собирался сражаться.