— Поэтому последняя просьба, давай расстанемся если не друзьями, то хотя бы, не испытывая особой вражды друг к другу. То, что у тебя пропало много продуктов я в курсе, извини, компенсировать пока не смогу, просто нечем, эта дура, просто дорвавшись до халявы раздарила продукты всем своим товаркам. По прибытии в Иркутск, я все возмещу. Или если ты не против, давай разойдемся тем, что не буду требовать с тебя остаток талонов на топливо для грузовика. И я бы не хотел, чтобы ты, кому-то рассказывал о вчерашнем происшествии. Особенно своему дяде. Я знаю кто он такой, и подобный скандал мне совершенно не нужен. Во всяком случае сейчас. Мне до выхода на пенсию остался год, и я хочу уйти на отдых без скандала и нервотрепки.

Подумав, я сказал, что до моего возвращения в Союз, он ничего не узнает, а там все равно придется, что-то сказать. Мне просто не поверят, что не с того ни с чего, я вдруг уволился и вернулся назад. Но я постараюсь смягчить оттенки, в крайнем случае переложив вину, на то что не смог сработаться с кем-то в коллективе.

— Хорошо. Меня, это устраивает. Со своей стороны, могу пообещать, что до возвращения, тоже не стану никому докладывать о причинах твоего увольнения, ну а там, это будет уже не столь важно. И наконец последняя просьба. Это в общем-то касается лично меня, но раз уж так произошло, то мне хотелось бы забрать кое-что в твоем фургоне.

— А разве вчера я отдал не все?

— Нет. То, о чем я говорю находится в письменном столе, точнее под его крышкой.

— Вон там? Честно говоря, как раз перед вашим приходом, запихивал туда мешок с купленными дубленками для тети и сестер, вон дверцы до сих пор открыты, и ничего такого там не видел. Может это находится в столешнице? Но я вроде бы оттуда все достал.

— И все же можно глянуть?

— Пожалуйста, я не против. Мне чужого не надо. Помочь мешок убрать?

— Я сам.

Сергей Александрович вначале пошарил под крышкой стола рукой, потом залез туда с головой, затем вытащил мой баул с дубленками и вновь влез туда чуть ли не полностью, в итоге так ничего и не обнаружив. Уже выбравшись оттуда, посмотрел на меня и спросил.

— Ты точно ничего там не находил?

— А, что там хоть было-то? Может раздавил, я только-только мешок туда запихнул, и вы пришли.

— Это не раздавишь. Кое-какие важные доку… — Мужчина прервался на полуслове, что-то заметив в глубине стола, тут же кинулся туда, и спустя минуту выбрался обратно с куском старого скотча.

— Сука! — Произнес он, ощупывая этот подсохший кусок клеящейся ленты. — То-то она бросала намеки на покупку автомобиля. Все вернешь скотина!

Почти прошептал Сергей Александрович. Потом видим вспомнив обо мне произнес.

— Ладно, извини еще раз за беспокойство, похоже не один ты оказался в убытке, пойду я. Итак много времени потратил.

Мы пожали друг другу руки, он вышел из фургона на улицу, сел в стоящий неподалеку грузовик, принадлежащий экспедиции и тут же уехал в сторону лагеря. Может я поступил и не слишком хорошо, по отношению к руководителю, но с другой стороны, «благодаря» его развлечениям, я лишился всех продуктов, что у меня были, потерял выгодную работу, и чуть было не стал посмешищем в лице всей геологической партии. Поэтому, компенсация в виде полутора тысяч американских рублей, не такая уж большая потеря для него. Хотя и не такой уж прибыток для меня. Думаю, он найдет способ стрясти эти деньги со своей подружки, а то и снова продаст, что-то не нужное, очередному монгольскому арату.

После разговора, в общем-то пропала нужда в звонке дяде. Во всяком случае срочная. Я хоть и уволен из экспедиции, но до официального увольнения десять дней. За это время, можно горы свернуть. Позже конечно можно будет позвонить, рассказать о новостях, и всем остальном. Пока же у меня есть почти две недели на то, чтобы прокатиться по не самым людным областям республики, а заодно добраться до дедушкиной реки. И если там все сохранилось в первозданном виде, вполне можно будет немного посидеть на нем, промывая золото. Деньги всяко не будут лишними.

Чтобы, замотавшись не забыть об указанной дате, сразу же сел за стол, извлек из столешницы свою трудовую книжку, и сделал в ней запись об увольнении по собственному желанию. На какой-то момент задумался. Вроде бы при этом положено указывать статью трудового кодекса, номера которой я не знал. Запись в трудовой была единственная, и потому посмотреть было негде. Как бы после это не стало проблемой. На всякий случай, извлек из шариковой ручки стержень, и оставил его закладкой в трудовой книжке. Если указание статьи будет необходимо, вставлю стержень в ручку и добавлю соответствующую запись. И чернила не будут отличаться. Хотя честно говоря немного поторопился, достаточно было на листочке написать дату и вложить в книжку. После было бы меньше проблем. Все у нас русских не по уму. Даже умная мыль и то приходит после содеянного.

Решив, что поездка на юго-запад к ручейку, не будет лишней, обратился к имеющейся у меня карте. Соотнеся ее с записями дедова дневника, выяснил, что впереди меня ждет перегон длинною почти в шесть сотен километров. Для моего грузовика это сутки езды. Точнее десять-двенадцать часов, но не буду же я все это время сидеть за рулем. Торопиться некуда, поэтому прокачусь примерно на половину пути, найду, вполне благопристойное место и остановлюсь на ночлег, а с утра пораньше отправлюсь дальше. Продукты я уже закупил, успел позавтракать и накормить свою Лайку, после чего сказал ей, что сейчас отправимся дальше, предложил на выбор место, где она будет находиться. Общаюсь с нею, и всегда удивляюсь тому, что она меня понимает. Не может сказать об этом, но сто процентов понимает все, чтобы я ей не говорил. Вот и сейчас стоило только произнести эти слова, как она тут же выскочила из фургона, и присев справа от водительской кабины, посмотрела на меня, как бы намекивая на то, что мол сказал, выбирай место, а сам тянешь непонятно чего.

Я же проверил все ли в порядке в фургоне, закрыл вентиль газового баллона, выключил свет, и только после этого, вышел из фургона заперев за сбой дверь. Затем открыл пассажирскую дверь для собаки, куда она тотчас запрыгнула и обойдя вокруг автомобиля, устроился за рулем. Первым делом заехали на заправочную станцию, где я залил оба бака под самые пробки. Заодно там же пополнил запасы воды, и после этого сел за руль и отправился на выезд из поселка.

Как и задумывалось еще перед разговором с Сергеем Александровичем, я не стал делать крюк, я сразу же, едва оказался за пределами поселка сориентировался по имеющемуся компасу, и взяв в качестве условной точки одинокую скалу, видневшуюся вдалеке, направил свой грузовик в ее сторону. Она как раз находилась строго на юге, и это направление меня более чем устраивало. Если следовать все время в ту сторону, в итоге я должен был выехать на трассу, примерно в пятидесяти километрах юго-западнее Кобдо. А уж дальше можно было следовать именно по ней, до самого места.

13

Одним словом, я заблудился, и меня принесло совсем не туда, куда, я рассчитывал попасть. Нет, вначале, все было прекрасно, я проехал положенные двести двадцать верст, не особенно разгоняясь, потому как ехать по степи, довольно опасно. С виду хоть и ровная, как стол, на самом деле все далек не так. Иногда можно встретить довольно крупный камень, непонятно каким путем занесенный сюда, хотя поблизости нет ни единой скалы, или наоборот яму, образовавшуюся из-за многочисленных ручьев, которые появляются во время таяния снега, а после пропадают. И то и другое, небезопасно. А сломаться посреди степи, как в той песне «Туда пятьсот, сюда пятьсот» то еще удовольствие.

Впрочем, мне пока везло. Пусть не слишком быстро, но к вечеру я добрался до трассы, обозначенной на карте как «Чуйский тракт». Несколько позже я случайно наткнулся на это название и вдруг выяснилось, что эту дорогу построили советские строители, что впрочем вполне предсказуемо. И она начинается от Новосибирска, проходит через всю Центральную Азию, до пакистанского порта Карачи. В английском звучании она называется как АН-4 (Asian Highway 4). Как бы то ни было, но одно то, что на дороге лежит асфальт, уже говорило о том, что я выехал именно туда, куда и хотел попасть. Как настоящий мужчина свернул сразу же налево, то есть на восток, и дальнейший путь уже проходил по вполне приличной дороге. Сама дорога была примерно шестиметровой ширины, то есть встречный транспорт разъезжался безо всяких проблем, тянулась ровной ниткой без крутых поворотов исчезая за горизонтом, и даже имела разделительную полосу, а по краю дороги встречались плакаты с указанием поселков расположенных впереди и того, сколько километров ехать до них. Одним словом, как в лучших домах…