Вообще-то мама, хоть и родилась в далекой Бразилии, на берегу Амазонки, но всегда считала себя уроженкой Узбекистана. Просто в то время, мои дед и бабушка, находились в геологоразведочной экспедиции. Оказывая интернациональную помощь Бразилии в поиске полезных ископаемых, а попросту зарабатывая валюту для молодой советской республики. Именно тогда, на берегу знаменитой реки, в небольшом городке и появилась на свет моя мама, которую назвали в честь городка, в котором она и появилась на свет.
Городок носил имя Anamã, что в переводе с местного индейского наречия означало «Драгоценная река» Ana — драгоценность или изумруд, Мã — река. Говорят, ярко зеленые глаза моей будущей мамы так поразили местного акушера, что он тут же почти выкрикнул это имя. В итоге в метриках, выданных в местном муниципалитете, так и значилось Анама Громова. Разумеется, позже имя немного изменилось, и в паспорте уже стояло русское Анна, но дед, как мне рассказывали, частенько под настроение называл маму Амазонкой. Мама в 1964 году закончила медицинское училище, и по распределению отправился в далекий Ургенч. Как ее не уговаривали родители, поступила по-своему. По словам деда, она всегда была очень своевольной. К тому же в училище почти все время учебы занимала должность комсорга, и поэтому подключать немалые надо сказать связи деда, посчитала неправильным, и отправилась в далекий Ургенч, в местную районную больницу.
Именно там она и познакомилась с моим отцом. Честно говоря, отца, я практически не помню. Впрочем, и мама иногда возникает в моей памяти всего лишь смутными образами, навеянными скорее семейными фотографиями. А иногда, во сне я вижу ее, как живую, и чувствую тепло ее рук, и ощущаю ее поцелуи. Но, все это происходит только во сне. Дело в том, что спустя два года после моего рождения, мама умерла, пытаясь воспроизвести на свет мою сестренку. Или врач, принимавший роды, был не слишком опытным, или проявились некие осложнения, но так или иначе, роды закончились смертью, как мамы, так и моей несостоявшейся сестры. А буквально через неделю, стоило похоронить ее, из моей жизни ушел и отец.
Вот просто собрал небольшой чемоданчик, оставил на столе пятьдесят рублей, вложенных в мое свидетельство о рождении, и исчез за горизонтом. Даже не попрощавшись. Правда еще года через два, как я узнал значительно позже, у нашего дома появилась какая-то женщина, объявившая себя моей бабушкой, и сказавшая, что приехала повидать любимого внука. Моя родная бабуля, встретившая ее у калитки, просто спросила.
— А, где же вы были с момента рождения ребенка?
Оказывается, новоявленная бабуля, до этого момента, просто не интересовалась моим существованием. Даже когда я родился, с ее стороны не проявилось совершенно никакого интереса или участия. До этого момента, меня для нее, как бы не было на свете. Отец, время от времени переписывался со своею матерью, но в письмах, приходящих от нее, обо мне, ни разу не вспомнили. Что было тому причиной я не знал, да и по большому счету, мне было это не интересно. И вдруг как снег на голову, откуда ни возьмись, появилась бабушка, вспомнившая о внуке.
Слово за слово, выяснилось, что отец, убегая в неизвестном направлении, или слишком нервничал, или очень торопился, но в итоге забыл прихватить с собой обручальное кольцо моей мамы, купленное к свадьбе якобы за его деньги, а также подаренную им золотую цепочку и сережки, и новоявленная бабуля приехала именно для того, чтобы, как она выразилась, «восстановить справедливость» и забрать подаренные вещи, потому как все это память, и ее сын не находит себе места, тоскуя о почившей супруге, (а скорее, о подаренном ей золоте). Естественно, что в дом ее никто не пустил, а стоило деду намекнуть о том, что он уже вызвал милицию, и они сейчас подъедут, чтобы разобраться, что является памятью, а что попыткой проникновения с целью ограбления, тем более, что деньги на покупку обручальных колец выделял именно он. И было бы неплохо вернуть и то колечко, что осталось у убежавшего папеньки. Дед даже не успел закончить свою мысль, как тетка тут же развернулась и скрылась в неизвестном направлении, как некогда ее сынок.
Детство я провел в семье бабушки и деда. Конечно иногда мне было грустно, из-за отсутствия мамы, но ее родители окружили меня такой заботой, что о лучшем, наверное, не стоило и мечтать. Мой дед оказался довольно известным человеком, не только в Республике и Советском Союзе, но и далеко за рубежом. Еще в конце тридцатых годов, молодой советский геолог Степан Громов, в составе экспедиции отправился в далекую Бразилию, оказывая интернациональную помощь латиноамериканским странам, в поисках полезных ископаемых. За несколько лет путешествия, он побывал в Перу, Колумбии, Бразилии и Аргентине. Именно там в Бразилии и появилась на свет моя мама. Бабушка все это время, находилась в составе экспедиции в качестве врача.
После рождения мамы, и возвращения в Советский Союз, дед несколько перестроил дом, доставшийся ему от родителей, и оставив бабушку с дочерью и ожиданием следующего ребенка, отправился в очередную экспедицию на крайний север. Обошел всю Сибирь, побывал на Дальнем Востоке и добрался до Чукотки, попутно открывая месторождения полезных ископаемых. По итогам экспедиции получил орден «Трудового Красного Знамени». Единственное, что его всегда беспокоило, и о чем он сожалел, так это то, что вместо участия в боевых действиях, он находился в геологоразведочных экспедициях. И все его награды, как советские, так и иностранные, говорят скорее о трудовых успехах, чем о боевых заслугах.
За время пока он исследовал Сибирь и Дальний Восток, на свет в 1942 году, появился его сын, названный в честь отца Степаном. По возвращении, домой, после недолгого отдыха, последовал новый приказ, и очередная командировка, на этот раз в Монголию, где он пробыл до 1947 года, вернувшись с медалью «За трудовую доблесть». И до начала пятидесятых, находился в Ташкенте, занимаясь семьей и работая в Управлении Горнодобывающей промышленности и Геологии Республики Узбекистан. За это время, на свет появился и младший сын Иван, пошедший по стопам своей матери, и ставший врачом. Средний сын, с самого детства мечтал стать военным. Что собственно было вполне естественным учитывая, что все его детство пришлось на время Великой Отечественной Войны. И очень огорчился, когда за активное участие в комсомольской жизни города, ему вручили комсомольскую путевку, хоть и в военное училище, но относящееся не к боевым военным профессиям. Но видимо учитывая недобор отправили именно туда, и отказаться от этого было просто невозможно. Как говорится: «Партия сказала — надо. Комсомол ответил — Есть!». И Степан Степанович Громов отправился в Вольское высшее военное ордена Красной Звезды, училище тыла, имени Ленинского комсомола. Впрочем, закончив его с отличием, никогда в жизни не жалел об этом. Да и в отличии от многих своих знакомых и одноклассников, пошедших по военной линии, вышел на пенсию в звании генерал-майора, в то время, как большинство из его друзей, связавших жизнь с армией, дослужились только до капитанов.
В середине пятидесятых, дед отправился в очередную экспедицию в Китай. В основном исследуя Синьцзян-Уйгурский и Тибетский автономные районы Китая. При этом уделяя большую часть времени поискам урановых руд, нефти и газа. Ну и попутно нанося на карту и другие месторождения. Все складывалось более чем удачно. Были обнаружены богатые месторождения, не только урановых руд, но и других полезных ископаемых, и даже начата разработка ураново-ртутного месторождения Баймадун в провинции Гуйчжоу. Но прошедший с четырнадцатого по двадцать пятое февраля 1956 года, ХХ съезд КПСС, и выступивший на нем Никита Сергеевич Хрущев, развенчавший «Культ личности И. В. Сталина» вызвали резкое несогласие со стороны главы Китая Мао Цзедуна и на долгое время отношения между СССР и Китаем, оказались испорчены. В итоге, даже не успев выполнить план, экспедиция была отозвана в СССР, многие документы, касающиеся проведенных работ, были показательно уничтожены, а участники экспедиции, были вынуждены, публично отказаться от наград, вручённых им от имени Китайской республики.
