— Ну зачем же ты так Мария Ильинична, — послышался голос профессора.- Можно было по-хорошему все решить, Александр, парень понятливый, сам бы вошел в наше положение.

— Какое еще положение, кто мне обещал, что отныне это наше место, я теперь уговаривать всякое быдло должна?

— Ну, все-все успокойся, давай уже ложиться, завтра все будет хорошо, вот увидишь.

Ни чего себе, подумал я, стоило отлучиться в поле по приказу, того же начальства, и на тебе, уже нашлись хозяева на мой грузовик. Я несколько растерянно оглянулся, и увидел сидящих неподалеку коллег, устроившихся чуть в стороне, и желающий посмотреть спектакль дальше. То есть об этом знала уже вся экспедиция, и только ждали моего приезда. Все это меня до того взбесило, что я не стал больше медлить, вначале попытался открыть дверь и войти в фургон, как все нормальные люди. Но похоже находящиеся там, закрылись на защелку. Отправиться сейчас к палаткам экспедиции значило бы признать свое поражение. Необходимо было выгнать наглецов именно сейчас, восстановить справедливость, так сказать. В принципе, если бы тот же руководитель подошел ко мне с просьбой, дать ему возможность, провести ночь с женщиной, неужели я бы ему отказал. Вполне нормальная просьба. Тем более повариха, как раз подходит ему по возрасту. Почему бы и нет. Но так, как это произошло, не входит ни в какие рамки.

В фургон можно было попасть и другим путем, просто об этом никто не знал, кроме меня. Это был даже не вход, а скорее выход, или точнее дополнительный путь на верхний багажник. Когда-то мне подумалось, что иногда будет удобнее попасть на крышу фургона, сразу изнутри, а не снаружи. Или наоборот. Ключ, открывающий верхний люк фургона, фактически обычный гаечный ключ, на двадцать четыре, всегда находился в печаточном ящике кабины, И добраться до него именно сейчас, было проще простого. Я тут же открыл дверь, поднялся в кабину, достал из бардачка ключ, и по ступенькам, укрепленным на передней части фургона рядом с пассажирской дверью кабины, взобрался на крышу, накинув ключ на четырехгранный штифт повернул его, отпирая замок, откинул крышку люка, и спрыгнул внутрь.

Здесь сразу же включил верхний свет, и ужаснулся. Некогда удобная походная комната, за какую-то неделю моего отсутствия, превратилась в берлогу. Грязные полы, куча разного, непонятно откуда взявшегося барахла, наваленного как, попало под ноги, гора немытой посуды в мойке и на газовой плите. Ужасный запах дерьма и грязных носок, идущий из открытой двери туалета-душевой. Одним словом, мой дом на колесах превратился в какой-то гадючник, иначе все это назвать было невозможно. Сразу же в голове возник вопрос, если здесь такой бардак, то чем мы питались все это время, то-то у меня частенько живот прихватывало. Думал смена климата и все такое, оказывается повариха, не имеет никакого понятия о гигиене, и на что руководитель в таком случае повелся, просто не представляю.

Чтобы осмотреться, мне хватило нескольких секунд, как, впрочем, и поварихе, которая тут же выскочила из-под одеяла, и налетела на меня, как взбесившаяся фурия. Как бы то ни было, рассуждать, и уговаривать кого-то я не стал, открыв входную дверь пинком вышвырнул ее из фургона, не особенно заботясь о том, каким боком она рухнет на землю. Следом за нею из фургона полетело на землю все нанесенное этой сладкой парочкой барахло, а вслед за ним наступила очередь и Сергея Александровича, вылетевшего вслед за ним. Тот к этому времени достаточно пришел в себя, и грозил мне всеми небесными карами, начиная с того, что уволит меня по статье, и заканчивая тем, что посадит меня за решетку. И что все это мне даром не пройдет. Но меня уже был не остановить.

Выбросив из фургона все принадлежащие руководителю вещи, я кинулся к столу. Выдвинув столешницу, подхватил с полки полиэтиленовый пакет, и начал запихивать в него все документы касающиеся экспедиции. Так как Сергей Александрович жил в моем кунге, то и все документы тоже хранил здесь. Столешница моего письменного стола, была достаточно вместительной, к тому же дверь кунга запиралась на замок, так что пропасть отсюда ничего не могло. Только через меня или самого начальника. Сейчас, я извлекал оттуда все документы и скидывал в пакет, собираясь окончательно порвать с этим делом, и отправиться домой. А там, будь что будет. Иного выбора, просто не было. Начальник не простит этого позора, ведь я выбросил его из фургона, практически голого, как и его пассию, а сидящие невдалеке зрители все это видели.

На мгновение остановившись, я присмотрелся к имеющимся документам и раскрыв некоторые из них отыскал свою трудовую книжку. Зачем все эти бумаги были взяты с собой, а не оставлены в конторе, не имею ни малейшего понятия. Открыл свою трудовую книжку, затем подхватив печать экспедиции шлепнул ею чуть ниже последней записи, говорящей о моем приеме на работу, в качестве геофизика, и отложил ее в сторону. Остальные документы, меня не касались, и все они включая печать и штамп полетели все в тот же пакет. Проверив, не забыл ли я что-то, бросил пакет на стол, потом из стола, достал кожаный портфель, в котором хранились деньги экспедиции. подхватив и то и другое, сунул все это в руки Сергея Александровича, который в этот момент, пытался подняться в фургон.

Затем еще раз обошел фургон в поиске лишних вещей, найдя при этом пару каких-то грязных трусов, которые тут же вылетели за дверь. Заглянул и в холодильник. И этот взгляд разозлил меня настолько, что я понял, что вякни он хоть полслова и я просто убью его на месте. Все запасы, что я приобретал в дорогу, чудесным образом просто испарились, как будто их не было и в помине.

Чуть ли, не рыча от ярости, я позвал Лайку, запустил ее в фургон, зам вышел из него закрыв за собою дверь, и рявкнул в рожу начальника.

— Считай, что ты меня уволил!

С этими словами обошел грузовик, поднялся в кабину завел двигатель, и выехав со стоянки направился в сторону районного центра Завхан. Делать здесь мне было больше нечего. Отъехав от лагеря экспедиции километров на пятнадцать, оказался возле моста через местную речушку, здесь и решил остановиться на ночь, хотя бы для того чтобы навести порядок в фургоне. Просто после того, как там обитала эта парочка, находиться там без противогаза, было просто невозможно. Загнав грузовик прямо в воду, вылез из кабины, и принялся за уборку внутри фургона. Лайка, похоже посидев там последние четверть часа, пока я отъезжал от лагеря, тоже имела весьма скорбный вид. Потому едва я открыл дверь стремглав выскочила оттуда и после некоторое время барахталась в реке, похоже пытаясь избавиться от того аромата.

12

На наведение порядка, и стирку, ушло почти два часа. Впервые за все время путешествия, пожалел о том, что не послушался совета сестренки, и не купил в дорогу стиральную машинку «Малютка». Правда ее двигатель был рассчитан на двести двадцать вольт, но в Иркутске, можно было найти мастера, который бы переделал ее на бортовую сеть грузовика. Заканчивал все это, я уже в полной темноте, донельзя вымотавшись, и очень желая хоть что-то, перекусить. Увы, кроме банки каких-то рыбных консервов, оставшихся в рюкзаке, с полевых работ, ничего больше не нашлось. Разве что на антресолях обнаружилась половина пачки грузинского чая, непонятно откуда здесь появившегося. Чуть позже вспомнил, что эту пачку покупали во время одной из вылазок на охоту с дядей, потому как забыли взять из дома нормальный чай. Выбросить ее было жалко, поэтому бросил на антресоли и забыл. Сейчас, однако пригодилась. Хорошо хоть собачий корм еще оставался, и Лайка не осталась голодной.

Заварив себе чай, и умяв содержимое вскрытой банки сардин в собственном соку, я выбросил мусор и задумался. Конечно я немного вспылил, но с другой стороны, был в своем праве. Попроси руководитель пойти ему навстречу, я, наверное, все-таки сделал бы это шаг. А сейчас, была, просто наглость перешедшая все границы. Мало того, что заняли мой фургон, выбросив меня на улицу, так еще и ограбили, унеся все припасы. Просто так я этого конечно не оставлю, уже утром из местной почты, закажу телефонный разговор. И хотя это очень дорого, постараюсь связаться с дядей, и описать ему всю обстановку. Ну и заодно сообщить, что в результате произошедшего скандала, возвращаюсь обратно в союз. Думаю, он меня поддержит. С этими мыслями я перестелил свой диван, и улегся спать.