По сути, ничего особо сложного в ней не было. Кроме КПП и внутренних нарядов, мы охраняли периметр территории. Как я уже говорил, через каждые пятьдесят метров стояли довольно высокие вышки, на которых предстояло нести службу. Как ни странно, лучшим временем для несения службы считалась зима. Ближе к зиме, на вышках появлялись зимние тулупы, которые были до того плотны и тяжелы, что буквально стояли на полу. Поднявшись на вышку очередной, караульный просто влезал, в согретое предыдущим часовым место внутри тулупа, и спокойно отстаивал смену не обращая внимание на мороз. Конечно те, что повыше, могли приподнять тулуп от деревянного пола вышки, но, например, мне с моими ста семьюдесятью пятью сантиметрами это было сделать не реально. Я просто влезал в него целиком, а снаружи оставалась только голова в шапке с опущенными ушами, и поднятый воротник, защищающий мою голову с затылка. Оставалось только глядеть на лес и вертеть головой в поисках возможного нарушителя. Из нарушителей несколько раз появляющихся возле периметра, видел только кабанов сем своим семейством пробегающих вдоль забора, пару раз приходили местные олени, ну и иной раз встречал взглядом более мелкую живность, и очень сожалел о том, что я как дурак торчу на этой вышке, вместо того, чтобы выйти в лес поохотиться.

Других нарушителей не наблюдалось. Единственными посторонними людьми, иногда случались механизаторы из колхоза «Красный Путь», те приезжали на паре автомашин, долго совещались в квартире командира роты, и уезжали восвояси, чтобы вернуться через несколько дней. За это время, солдатики, дербанили на запчасти одну или несколько автомашин, передавая все снятое командиру. Потом в солдатской столовой несколько дней подавали жареную лосятину, или что-то еще, добытое якобы одним из офицеров на охоте, а в квартирах командования дым стоял столбом, пока не заканчивалось привезенное пойло. Об этом знали все поголовно, но никому до этого не было дела.

Ближе к весне, как и было обещано, в части появился как бы с проверкой мой родной дядя, Степан Степанович. Вдруг выяснилось, что он уже целый генерал, и заместитель командира пятьдесят четвертой бригады материального обеспечения. Едва он сошел с трапа вертолета, как все забегали буквально как муравьи. Впрочем, он сразу же предупредил ротного, что приехал не с проверкой, а повидать племянника, последнее удивило ротного еще больше. Я никому не рассказывал о родственных связях, а так, мало ли на свете однофамильцев. Тем более, что я всего лишь племянник, а не сын. Но так или иначе,стоило дяде заикнуться, как мне тут же было объявлено десять суток отпуска не считая дороги, выданы на руки все необходимые документы, я сел с дядькой на вертолет, и мы отправились в Иркутск.

Дядя Степа предложил, не возвращаться обратно, сказав, что нашел для меня, подходящую службу недалеко от дома. Сейчас, когда я уже отслужил полгода в комендантской роте, перевести меня в другую часть, для него было проще простого. В итоге, после десятидневного отдыха, меня просто зачислили водителем служебного транспорта в штаб бригады, и с этого момента, я возил по городу какого-то подполковника, не особенно интересуясь его делами. Тем более что, еще учась в техникуме, прошел подготовку на водителя, по направлению от местного военкомата, так что права, с нужными открытыми категориями у меня имелись. И хотя, большую часть времени проводил в расположении штаба, где для солдат срочной службы имелось общежитие личного состава, доехать в любое свободное время, до дома было парой пустяков.

До конца службы оставалось не более полугода, как из Ташкента, пришла телеграмма, сообщающая о смерти деда. Это стало для меня таким ударом, что я просто не находил себе места от горя. Ведь фактически дед и бабушка, заменили мне обоих родителей. И утрата вначале бабули, а теперь и деда сильно ударила по моей психике. Благо, что дядя, прекрасно понимал мое состояние, и разделял утрату, ничуть не меньше меня. Мне тут же был выписан отпуск, и я вместе с дядей Степой, военным бортом, отправились в Ташкент. Здесь уже собралась, большая часть родных и знакомых. Он не дожил до своего семидесятилетия всего около полугода, и после всех положенных по обычаю обрядов, его похоронили рядом с бабушкой, на Домрабадском кладбище.

Проводив деда в последний путь, я даже сейчас долго не мог прийти в себя, и то, что дядя Степа отправил меня обратно в Иркутск, под предлогом того, что выписанный мне отпуск, на похороны деда подошел к концу, оказалось для меня великим благом. Я просто не находил себе место оттого, что все в доме напоминало мне о почившем дедушке. За, чтобы я не брался, тут же передо мною встал его образ и у меня все валилось из рук.

Приехав обратно в Иркутск, я отправился на службу. Как раз к этому моменту, у моего командира, образовалась длительная командировка, по всем войсковым частям нашей бригады, и постоянные переезды с места на место, очень помогли мне отвлечься от тяжких дум. И я постепенно начал приходить в себя.

6

Двадцать седьмого сентября, 1988 года, вышел долгожданный приказ, об увольнении в запас военнослужащих срочной службы. И спустя, какие-то полтора месяца после объявления приказа, я наконец уволился на гражданку. Сейчас передо мною стояла главная задача, определиться со своим будущим. И честно говоря, я очень рассчитывал на то, что мне удастся уговорить обоих дядьев согласиться с моими планами.

Разговор, состоялся довольно скоро. Причем, для этого даже дядя Ваня, сорвался со своего места и прибыл в Иркутск. Оба мужчины, вначале постарались донести до меня мысль о том, что я такой же полноправный член семьи Громовых, как и они. Поэтому, хоть здесь, в доме Степана Степановича, хоть в Ташкенте в бывшем дедовом, а ныне доме Ивана Степановича, я не гость, а полноправный хозяин. Меня никто не гонит, и я волен сам выбрать себе место для будущей жизни. То есть или отправиться в Ташкент, или остаться здесь.

Но, как это обычно водится, есть небольшой нюанс. Пока я не женат, я могу жить где угодно, здесь или в Ташкенте, меня никто не неволит в выборе. Но рано или поздно, я обзаведусь семьей, и вот здесь могут появиться первые трудности.

— Все-таки женившись, ты приведешь в дом, совершенно постороннюю для нас женщину, из-за чего, могут начаться некоторые неприятности, согласись, мы привыкли жить так, как живем сейчас. Твоей будущей супруге, придется подстраиваться под наши обычаи, в противном случае, появится недовольство, склоки, скандалы, которые в первую очередь отразятся на тебе. Поэтому мы с братом посоветовались, и решили предложить тебе следующее.

У нас есть некоторые сбережения, плюс к этому, часть средств досталась нам от отца, мы с братом скидываемся в равных частях, и покупаем тебе кооперативную квартиру, в том городе, который ты в итоге выберешь. Причем не обязательно, что это будет Ташкент или Иркутск. В Союзе много городов, разве что, можем не потянуть Москву или Ленинград, да и то есть варианты. С любым другим городом вопрос вполне решаем. Все будет,как ты пожелаешь. Как только определишься с городом, тут же начинаем поиск жилья. Но даже после его приобретения, ты можешь в любой момент, приехать хоть в Ташкент, к Ивану, хоть ко мне в Иркутск, и жить сколько пожелаешь в моей или Ваниной семье. А квартиру, можно пока будет сдавать внаем, думаю тоже, неплохой источник, дополнительного дохода. Тем более учитывая последние события в стране, лишним это не будет.

О том, что это рано или поздно произойдет, я задумался сразу же после смерти деда. И честно говоря, пришел к выводу, что вряд ли смогу долгое время, находиться в доме, где каждый предмет, будет напоминать мне об ушедших родных. Конечно со временем все это пройдет, что-то забудется, что-то сменится другими воспоминаниями, но осадок все равно останется. К тому же выходит, что именно в Ташкенте я потерял не только бабушку с дедом, но и маму. И все это как ни крути сильно давит на мое сознание.

Да и честно говоря, последние события происходящие в республике тоже обещают перерасти во что-то очень нехорошее. И это отталкивало меня от тех мест еще сильнее. Уже сейчас, в городе, по словам дяди, происходили стычки с местным населением, большей частью пока только словесные, но кто знает, что будет дальше. Прошел всего год с момента Ферганских событий, когда обычная ссора в одном из местных кафе, переросла в кровавые погромы. Только по официальным советским данным, во время бунта за какие-то три дня, погибло более ста человек. Причем виновников, почти не пострадали, а люди других национальностей, попали под горячую руку местных отчаянных джигитов буквально ни за что. Одних только раненых насчитали больше тысячи, из них почти пять сотен русских. Было сожжено было двести пятьдесят автомобилей, более двадцати государственных учреждений, и почти восемьсот домов. А что предстоит Ташкенту? Поневоле начинаешь задумываться стоит ли туда возвращаться.