Съехав с дороги подогнал машину к реке, и перешел в фургон. Пока собака обследовала местность, достал из холодильника купленные с утра буузы, и решил обжарить их на сковороде. Если получится плохо, то следующие сварю как пельмени. Включил газ поставил сковороду, и некоторое время стоял у плиты помешивая готовящееся блюдо. Я как раз закончил обжарку, пригасил огонь и решил немного потушить для верности приготовленное, все же тесто показалось мне немного толстоватым, и я боялся, что мясо не пропеклось до конца. И только плеснул туда немного воды и накрыл сковороду крышкой, как с внешней стороны фургона раздался лай моей собаки.

Выглянув наружу, увидел трех пограничников. Двух солдат и одного офицера. Хотя форма пограничников была явно советской, все говорило о том, что передо мною находятся представители местных народов. Спустившись вниз, поздоровался, и услышал вопрос, со стороны офицера.

— С, какой целью вы прибыли к государственной границе?

Вопрос был задан по-монгольски, и честно говоря я понял только то, что где-то рядом находится граница. Поэтому попробовал перейти на русский язык, и в общем-то дальнейший разговор происходил именно на нем. Оказалось, что Алтай — поселок к которому я направлялся находится немного в другом месте. А начертанное на дорожном указателе название «Алтай сум» означает не поселок, а Алтайский район.

Чтобы попасть именно в поселок, мне нужно было свернуть много раньше. Километрах в ста от этого места. Более того, если бы даже я так поступил, то доехал бы не совсем туда, куда требовалось. Дело в том, что только здесь в отрогах Алтайских гор, как минимум три поселка имеют схожие названия. Я направлялся в сторону Алтай Сум, в записях деда, оказывается было указано Алтай-Тосгон, который находится немного восточнее, и наконец просто Алтай, находящийся чуть ниже Кобда, областного центра местного аймака. Одним словом меня подвело отсутствие местных указателей, и знание монгольского языка.

В общем, я заблудился, и в итоге оказался возле Китайской границы. Выяснив причину моего появления здесь, лейтенант посоветовал долго не задерживаться в этом районе, просто потому, что для этого требовалось специальное разрешение на пребывание в приграничном районе. Хотя, как я слышал сами монголы, не обращают на эти границы, почти никакого внимания. Тем более, что находящийся за китайской границей район называется Внутренней Монголией, и спокойно пересекают эту границу в обеих направлениях. Но если для них это в порядке вещей, то для меня, все как раз наоборот. У меня хоть и имеется рабочая виза, позволяющая мне неограниченно долгое время, находится на территории Монголии, но она же не дает право пересекать внешние границы страны, за исключением разве что, границу с Советским союзом. Правда перед тем как попрощаться, предложил отправившись в обратный путь, свернуть на первом же перекрестке направо, и никуда не сходить с дороги. До большого перекрестка, откуда дороги разветвляются на пять направлений. То есть спутать его с каким-то другим очень сложно. Вот именно там, мне нужно будет повернуть вновь направо.

— Да. Собственно, Алтай-Тосгон, точнее его строения видны от перекрестка, он там один не ошибетесь.

На этом мы и расстались. Перекусив, приготовленной едой, я отозвал в машину своего пса, и развернувшись я отправился в обратном направлении. При этом до самого моего отъезда, объяснившие мне создавшееся положение пограничники, находились неподалеку, держа меня в поле зрения. До, указанного пограничником места, оказалось чуть больше ста километров, и к вечеру того же дня, я наконец въехал в поселок Алтай-Тосгон. Фактически это был даже не поселок, а заправочная станция с магазинчиком, притулившиеся возле дороги. И несколько юрт обслуживающего эти заведения персонала. По их словам, лет десять назад, здесь вовсю кипела жизнь, потому что в реке неподалеку от сюда, было обнаружено золото. Но жила довольно быстро иссякла. И жизнь сразу же замерла. Чуть дальше в восьмидесяти километрах от сюда, добывали олово, даже построили шахту. Но и там запасов хватило очень ненадолго. Несмотря на наличие реки, почвы здесь неплодородные, и если кто и появляется здесь, то скорее араты из местных колхозов кочующие со своим стадом за травой для животных. Но сейчас, конец весны, и потому здесь тишина. Если кто и появится не раньше начала июля. Хотя в некоторых горных долинах, собенно возле озер, можно встретить людей.

— Дорога? Дорога здесь хорошая. Если подниметесь километров на восемьдесят до старой оловянной шахты, оттуда прямая дорого на Улан-Батор. Когда только шахту открыли, добыча была очень богатой, и потому построили дорогу до столицы республики. Да, можно добраться до большинства городов в этой области, проблема только в том, что на ближайшие четыреста километров, нет ни одного поселка, и ручьи тоже встречаются редко.

С дедовым ручьем я оказался в пролете. Все, что он когда-то находил, обнаружили еще раз, и в итоге ловить здесь было нечего. Даже рыбы практически не было, так какая-то мелочь. Разве что добраться до реки Орхон, и пособирать там агат, бирюзу, но это так, в качестве привета, для девчонок. А иного ничего и не остается. Поэтому заночевав в поселке, наутро заправил грузовик, залил воды, и отправился по указанному маршруту. В принципе можно было отправиться и в обратную сторону, но там я уже побывал, а так хоть будет, что рассказать по приезду домой. Жаль не догадался взять с собою фотоаппарат, было бы интересно, сделать фотографии мест, где побывал.

До заброшенной шахты добрался довольно быстро. Место, оказалось не безлюдным, хотя конечно как посмотреть, сейчас возле шахты обосновался какой-то пастух с целой отарой овец, чем они здесь питались оказалось для меня загадкой, до тех пор, пока не объехал скалу стоящую у дороги, и не увидел, довольно приличное озерцо, поросшее по берегам, довольно сочной травой. Вода оказалась немного солоноватой, н похоже барашкам это нравилось, потому как они со всем своим удовольствием и поедали траву, и пили воду из озера, не чувствуя никаких неудобств.

Асфальт на дороге по которой я двигался закончился еще у шахты, но тем не менее, дорога была вполне различимой, Покрытия, как такового не имелось, но судя по заезженности пользовались ею довольно часто. Проложенная между гор, она поднималась все выше и выше, и вскоре, из окна моего грузовика, открылась такая изумительная картина, что я даже, приткнувшись к обочине остановился, поднялся на крышу фургона и довольно долго обозревал окрестности через бинокль, любуясь красотами местных гор.

Чуть позже ближе к вечеру, выбрав достаточно плоский участок, приткнул грузовик к скале. Поставив его на ручной тормоз. И на всякий случай подложил под колеса несколько камней, решив, что хуже от этого не будет, затем перебравшись в фургон, занялся приготовлением ужина.

14

Стоило мне проехать следующие пятнадцать километров, и только начать спуск вниз, как пришлось резко дать по тормозам, потому что прямо поперек дороги выстроились как минимум с десяток солдат, и все он, судя по выражению их лиц, мечтали только об одном, сразу и бесповоротно пристрелить меня, чтобы я не засорял своим смрадным дыханием их землю. Но это так, поэтическое отступление. Но в общем-то не слишком далекое от истины.

Как оказалось, я опять сбился с дороги, что было в общем-то немудрено, потому как любой, кто пожелает глянуть на монгольские дороги ни за что не усомнится в моих словах. Там, похоже не глядя переняли советский опыт. Мало того, что вместо большинства дорог имеются только направления, так еще и каждый монгольский арат, старается проехать там, где ему больше нравится. В итоге казалось нужном направлении, остается столько следов, что порой не знаешь, какой из этих следов правильный, и выбираешь свой путь больше по наитию. Вот это самое наитие, меня, похоже в очередной раз и подвело. Скажете, что я не прав, тогда взгляните на карту.Серым обозначено асфальтированное шоссе, ведущее к городу Мурэн, всё остальное, следы от монгольских грузовиков и других автомобилей, считающих, что они лучше знают, в какую сторону им нужно ехать.