Добравшись до очередного поселка, мы устраивали стоянку, если в поселке не было какой-нибудь столовой. То, что-то готовили, ужинали и ложились спать. Наш предводитель выбирал чаще всего гостиницу, в ее отсутствие, как и договаривались ранее приходил в мой фургон. Вел себя достаточно вежливо, единственное, сразу же попросил убрать собаку, сказав, что все понимает, но имеет некоторые опасения к этим животным, да и не слишком ему нравится их запах. Впрочем, я не возражал. Всю дорогу Лайка проводила сидя на соседнем кресле в водительской кабине, а на ночь, я кидал под ноги у этого кресла коврик, и псина, укладывалась спать именно там. Ей там вполне хватало места, и как мне кажется, было вполне удобно. Тем более, что кабина находится практически над двигателем, за день перехода, достаточно сильно нагревалась и там было вполне тепло.

Наконец мы доехали до первой долговременной стоянки, у озера Хяргас-Нуур, на западе республики, и организовали стоянку возле небольшого рыбацкого поселка, имеющего отношение к местному колхозу. Весь поселок состоял из десятка юрт, дощатой лавки, куда раз в неделю доставляли кое-какие продукты, и пристани, у которой базировались два древних деревянных суденышка приводимых в движение с помощью автомобильных моторов. Причем эти самые моторы были сняты, как я подозреваю еще с военных советских полуторок. Потому что в тот момент, когда их заводили, они рычали на все лады, пыхая черным дымом и плюясь маслом. Как при этом не распугивали рыбу, живущую в озере было совершенно непонятно. Хотя, наверное, слыша постоянно этот рев, рыба привыкла и не обращала на это внимание.

В водах озера водился голец, и алтайский осман. Как раз последнего и вылавливали местные рыбаки. Рыба надо сказать была весьма крупной. Некоторые особи достигали метровой длины. Правда местные рыбаки считали, что такая рыба годна в пищу только скотине. Колхоз как, впрочем, и большинство подобных объединений Монголии специализировался на скотоводстве, а добытую рыбу, перерабатывали на рыбную муку и добавляли в рацион овцам и лошадям зимой. Сами рыбаки хоть и употребляли в пищу выловленную рыбу, но выбирали более мелкую, утверждая, что она гораздо вкуснее крупных экземпляров. Честно говоря, я пробовал и тех и этих, и не почувствовал особой разницы между ими. Хотя в чем-то конечно они правы. Более мелкая рыба нежнее на вкус. Если учитывать, что до метровой длинны осман вырастает к десятому году жизни, то в общем становится понятно, что более мелкая, а значит и молодая рыба должна быть и вкуснее, и мягче.

Большую часть своего рабочего времени, я проводил в походной лаборатории, обрабатывая найденные образцы и составляя карту залегания породы. Честно говоря, ничего особенно интересного здесь мы не обнаружили. По большому счету кроме известняка, небольшого месторождения олова примерно в трех километрах от стоянки, здесь не нашлось. Хотя вдоль реки Байдраг, питающей озеро Айраг-Нуур, и обнаружились россыпи природного агата, но таких образований в республике встречается достаточно много. Почти на каждой реке есть либо агат, либо какие-то другое полудрагоценные камни. Если их кто-то и добывает, то скорее для изготовления бус, браслетов и монисто, для национальных костюмов. Оловянное, месторождение оказалось настолько бедным, что не стоило внимания. То есть на карте было отмечено, указан примерный объем добычи, и на этом все, вряд ли оно кого-то заинтересует в ближайшем будущем.

Впрочем, простояли здесь мы очень недолго, всего около двух недель. Позже меня посвятили в то, что в этом месте, закончился прошлый сезон, и сейчас мы фактически дорабатывали то, что не успели сделать в прошлом году. По всему выходило, что подобные командировки проходят уже третий сезон подряд, и все давно известно. Поэтому все и ведут себя так, можно сказать расслабленно и неторопливо. С другой стороны, эта командировка считается выгодной. Монголию хоть и не воспринимают, как заграницу, но между тем, это не Советский Союз, следовательно, командировочные выше, чем дома. К тому же здесь есть что купить и привезти домой. Даже просто для себя, уже плюс, а если вынести на рынок, так за один сезон можно машину поднять. К тому же граница пересекается на служебном транспорте и, следовательно, тебя никто особенно не проверяет. Слона можно вывезти, и никто не заметит. Одним словом, только плюсы. Правда попасть сюда довольно сложно. Это в Сибирь, любого берут, а здесь только по великому блату. Не думаю, что для того чтобы сюда попасть, какую-то протекцию оказывал дядя. Скорее наш руководитель позарился на благоустроенное жилье, в виде моего грузовика. Впрочем приняли на работу и ладно.

Но так или иначе я здесь, и это радует. Моя практика началась довольно приятно. Пусть начал с Монголии, но тем не менее детские мечты, касающиеся того, чтобы посмотреть мир уже начали сбываться.

11

По завершению работ в этом районе, снялись со своего места и перебрались на новое в ста пятидесяти километрах южнее. И устроили свой лагерь возле реки в тридцати километрах от очередного поселка, считавшегося районным центром Завхан. Достаточно взглянуть на один поселок, и ты будешь свободно ориентироваться во всех остальных.Единственная центральная улица, длиною не больше одного километра, разделяет все эти поселки на две неравные части. Если где-то в поселке и есть асфальт, то только на этой улице. Именно здесь в Завхане, его длина ровно один километр двести четыре метра. Об этом утверждают плакаты, установленные на обеих концах этой улицы. Согласно истории именно, в 1204 году, великим ханом Темучином, который у нас зовется Чингизханом, его очень уважают на всей территории республики, зимой 1204 года был подготовлен ряд реформ, заложивших основу Монгольского государства. Именно эта дата была положена в основу длины этой улицы. Довольно интересный способ увековечивания истории. С другой стороны, за этой улицей действительно следят.

Коммунальных служб здесь практически нет, но тем не менее, улицу регулярно подновляют, летом метут, зимой расчищают снег. Вдоль улицы, силами местных школьников посажены цветы и деревья. Последние правда выглядят изрядно чахлыми, но с другой стороны даже такие здесь редкость. Как-то не принято, здесь, что-то выращивать. Если увидишь в каком-то огороженном дворике цветник, будь уверен, что жена местного арата — пастуха, имеет русское происхождение, что в общем-то не редкость.

Если поблизости имеется какое-то производство, обязательно строится двух-трехэтажное здание для специалистов, в качестве которых, как правило выступают наши люди. Что интересно, они же на этом предприятии и работают.

Местным народностям, чаще всего эта суета, просто неинтересна. Происходит примерно так же, как в республиках Советского Союза. Директором выступает как правило монгол, кроме него два-три человека той же национальности занимают некоторые руководящие должности, все остальные должности находятся под эгидой русских людей. Разве что в межсезонье, происходит наплыв местного населения. Зимой работы практически нет, и вот тогда местный заводик за несколько зимних месяцев, начинает выполнять возложенный на него, годовой план. Стоит снегу растаять, как местные араты, бросают никому неинтересную работу, и устремляются в степь. Пасти коней или баранов гораздо интереснее, чем возиться с металлом или перерабатывать какую-то химию. Как и в том же Узбекистане. Правда в отличии от монголов все узбеки чаще всего сидят на местных базарах. Мой знакомый как-то рассказывал, что у них на заводе, республиканского значения, при общей численности рабочих и служащих более, чем в полторы тысячи человек, работали только трое узбеков. Первым был генеральный директор, вторым директор завода, и третьим заведующий заводской столовой. Все остальные не имели к этой национальности никакого отношения.

Ели никакого производства не имеется, то чаще всего, вдоль центральной улицы, расположена контора местного самоуправления, отдел милиции, Хаан-Банк — что-то вроде монгольской сберегательной кассы. Почта, школа, местная больница. В больнице, как правило работает тоже советский врач, или местный фельдшер, отучившийся опять же Союзе. Имеется пара магазинов.