Хотя до нового лагеря и пришлось ехать целых сто пятьдесят километров, фактически мы оказались всего лишь на другом берегу озера. Просто иных дорог тут нет, поэтому и приходится нарезать круги, перемещаясь от одного посёлка до другого. Именно здесь и образовались первые проблемы.

Стоило нам встать лагерем, как меня вызвал наш руководитель и распорядился о том, что я должен отправиться в указанный им квадрат, в двадцати километрах от места стоянки, и провести геологические изыскания, в указанном месте. Разумеется, не в одиночку, а в составе бригады из четырех человек. Подобное распоряжение, заставило меня задуматься и несколько возмутиться. Я не геолог. Геофизик, это несколько иная специализация. Если сравнивать, например, с работниками милиции, то какое-то дело о совершенном преступлении расследует далеко не следователь. Этим занимаются оперативные сотрудники — опера, если по-простому. А, в задачу следователя, входит скомпоновать все эти документы в дело, возможно провести пару дополнительных допросов, и подготовить материалы для передачи в суд.

Точно так же и в геологии. Геологи как раз и занимаются работой в поле, добычей образцов, грунта, камня, и прочих материалов. Все это затем передается геофизику, который на основе полученных сведений и занимается их обобщением, анализом, составлением карт, и прочими расчетами. Другими словами, мне неинтересны, полевые работы. Я устраивался в экспедицию именно в качестве геофизика, чтобы работать в передвижной лаборатории и заниматься с уже добытыми образцами. А не добывать их самому. Разумеется, при этом, работу геолога я знал, тем более что все студенты проходят через это, чтобы в итоге определиться с выбором, что для тебя более интересно, и к какой работе ты имеешь большую склонность.

Все это я и рассказал своему руководителю.

— Я, все понимаю, и в общем-то ничего не имею против твоей работы. Но пойми, и ты меня. Аналитика, в отсутствии данных пока не требуется. А требуются как раз полевые изыскания. Вот я и решил, что предпочтительнее ближайшее время провести разведку силами нескольких бригад на дальних участках, а после, ты сядешь в лабораторию на обработку данных, и до конца работы на этом участке будешь заниматься своими делами, а люди отправятся на другие участки. То есть сейчас, для тебя работы в лаборатории практически нет, вот чтобы она появилась в достаточном объеме, я и снимаю с работы всех незадействованных и отправляю в поле.

В общем-то ничего удивительного в этом не было, и я извинившись за свою вспыльчивость пошел готовиться к выходу. По большому счету, единственное, что мне сейчас требовалось, так это состыковаться с бригадой, получить продукты, на эти несколько дней, утвержденный план работ, карту и можно было отправляться в дорогу. Причем последнее даже не было моей обязанностью. Я придавался бригаде в качестве рядового ее члена. И потому, единственное что от меня требовалось, так это собрать вещи и узнать, когда именно бригада отправиться в путь.

Все необходимые для этого вещи лежали в моем фургоне, и поэтому, я просто сел за руль своего грузовика, и пристроился в хвост одного из газонов, на котором бригада должна была отправиться на участок. Вот только стоило мне это сделать, как из палатки, где в это время проводилось планерка выскочил Сергей Александрович и размахивая руками остановил движение. Подумав, что тот что-то забыл, без задней мысли притормозил, и выйдя из машины, к своему немалому удивлению услышал вопрос, обращенный именно ко мне.

— Ты, куда собрался?

— Как куда? Вы сами меня отправили на полевые изыскания!

— Я направил тебя, но никак не твой грузовик. Где я по-твоему буду ночевать?

— А, я откуда знаю?

— Ты же сам сказал, что одно место в твоем фургоне, принадлежит мне на все время экспедиции. Так? И вдруг ты забираешь грузовик, и собираешься отправиться зам двадцать километров от лагеря экспедиции, или ты считаешь, что я должен бегать каждый вечер туда?

— Извините, договор звучал несколько иначе. Мы договаривались, о том, что именно я, предоставлю вам одно из мест в моем фургоне. То есть именно я живу в нем, а второе место отдаю вам. Тем более учитывая такой расклад, на мою долю не были взяты спальные принадлежности в Иркутской экспедиции. И вы считаете, что, отправившись в поле я должен ночевать на земле?

— А, по-твоему я должен ночевать на голой земле?

— Ну не знаю. В конце концов это ведь ваше распоряжение, значит вы на что-то рассчитывали.

В итоге, после нескольких минут перепалки, за которой наблюдал весь наш лагерь, я дал себя уговорить. Тем более, что моя поездка была рассчитана максимум на неделю, и на мою долю уже была выделена и койка, и походное белье, в общем все, что необходимо. Правда пришлось озаботиться дополнительным кормом для собаки. Здесь в республике собачий корм продавался совершенно свободно, и недорого, и Лайка его просто обожала, сняв с меня заботы о ее кормлении. Вообще в Монголии собак любят. За убийство собаки, до недавнего времени полагалось тоже наказание, что и за убийство человека. Если собака подыхает, то ее обязательно хоронят, причем с куском мяса в зубах, и где-нибудь на вершине холма, чтобы та смогла быстрее воссоединиться со своим духом. А если у собаки имеется над глазами светлые пятна, как у некоторых прод, считается, что у такого пса четыре глаза и он самый лучший охотник.

Дополнительно к этому, достал из потайного сейфа свой карабин, пару обойм патронов. Ну и пришлось экипироваться самому. Все же поход на грузовике экспедиции, не предусматривал перевозку всех тех вещей, что находились в моем фургоне. Хотя дело вполне привычное, и за время учебы в техникуме, я выезжал на подобные работы далеко не однажды. Так что все необходимое у меня имелось в наличии.

— Что спустили тебя с небес на землю. — Шутили попутчики. — Подожди, он еще и грузовик у тебя отожмет, вот увидишь!

— Отжималка не выросла. Отожмет он. Грузовик моя собственность. Много он у тебя твою «копейку» отжал.

— «Копеечка» у меня дома в гараже, я на ней по монголиям не катаюсь. Это моя ласточка.

— А, жена тогда, кто? — Вступает в разговор третий.

— Жена — корова. А была такая стройняшка!

— Надо было на тещу перед свадьбой взглянуть.

— Теща, как раз скелет ходячий. Но злющая как танк. Я как в поле выхожу душой отдыхаю.

— У тебя «копейка» ласточка, а у меня «мерседес» носорог. Ты знаешь, что у носорога плохое зрение, но это совсем не его проблемы.

— Это почему? — парень на минуту задумался, а после расхохотался во все горло. — Точно, как моя жена! Но ты же не носорог. Ты для него плюнуть и растереть, ты знаешь какие у него связи кругом.

— Да насрать на него и его связи. Если будет опять выделываться, когда вернемся, пошлю его лесом и уволюсь на хрен.

— И всю зарплату потеряешь. И как будешь домой добираться? Хотя да, тебе проще. Сел да поехал, но опять же в Иркутске работу уже не найдешь.

— Прорвемся.

— Это да в СССР, безработных нет. Но и хорошую работу тоже поди найди.

Неделю, отработали ударными темпами. В общем-то на плато, куда нас послали, ничего интересного не оказалось. Обычная монгольская земля. То есть суглинок вперемешку с камнем. Но тем не менее, прошлись по всему квадрату, взяли образцы грунта, и даже подстрелили молодую самку архара, устроив себе праздник живота. Отработав выделенный квадрат отправились на стоянку. И вот тут-то начали сбываться пророчества напарника. Стоило мне появиться у своего грузовика, и поднявшись по ступенькам приоткрыть дверь, ведущую в фургон, как я почувствовал толчок, и услышал визгливой голос поварихи из обслуживающего экспедицию персонала.

— Куда прешь, скотина? Пошел вон, здесь мы с Сергеем Александровичем живем.

Дверь перед моим носом тут же захлопнулась. А из приоткрытого окна кунга я услышал, что чемодан с моими вещами в кабине грузовика, и отныне мое место до окончания экспедиции в палатках геологов.

— А, будешь выступать, я тебе столько в щи соли насыплю, что жрать не захочешь. Все проваливай.