Обещанные угольные залежи хоть и были найдены, но располагались слишком далеко от места стоянки, и вдобавок ко всему за небольшим перевалом. То есть чтобы добраться до них или вернее вывезти оттуда уголек, пришлось бы около сотни метров тащить сани к вершине, а после кружным путем добираться до моей стоянки. Вдобавок ко всему, уголь оказался коксующимся. То есть для металлургии, самое то, что нужно, но для отопления дома, не слишком подходящим. Я конечно насыпал с полмешка, но при испытаниях в печи, толку было не много. Вначале пришлось его долго дробить на мелкие фракции, после еще дольше разжигать, а когда он спекся практически в монолитную лепешку, извлекать все это из печи, после остывания. Хотя, разумеется даже такой, для местного населения, пошел бы на ура. С некоторыми оговорками. Но отдавать месторождение за красивые глаза я не хотел, а знакомых, с которыми можно было договориться у меня не имелось.

Дальнейшая моя жизнь происходила следующим образом. Выспавшись, я поднимался, не спеша готовил себе завтрак, после чего облачившись в рабочую одежду, отправлялся на ручей. Там, в зависимости от погоды или настроения, работал, редко дольше, чем до обеда. Вернувшись обратно, раздевался, развешивал одежду на просушку, готовил себе обед. Потом занимался какими-то хозяйственными делами. Уже к началу мая, у меня скопилось больше трех килограммов золотого песка и самородков. Правда пришлось для этого углубиться в русло и отойти от истока на пару метров, но оно стоило того. С каждым днем, я все увереннее смотрел в свое будущее, и уже прикидывал, чем займусь, после того, как покину эти места. И что-то мне говорило о том, что Китайская Народная Республика, окажется не совсем тем местом, в котором я решу остаться.

Здесь конечно есть многое, на что хотелось бы посмотреть, но оставаться здесь и строить свое будущее, думаю буду в другом месте.

18

После обеда, когда с работой закончено, еда еще не готова, а делать мне по сути нечего, я сажусь у приемника и кручу все диапазоны, разыскивая или хорошую музыку, или какую-нибудь радиостанцию, которая расскажет мне о произошедших событиях в мире. Впервые за свою жизнь я пожалел о тм, что не взял в дорогу телевизор. Ведь предлагали же неплохой небольшой ТВ-приемник работающий от двадцати четырех вольт. Но просто не подумал о том, что в Монголии можно увидеть что-то интересное, а советские передачи, я и в союзе почти не смотрел. Разве что вечерком, после программы время, присаживался на диван, если показывали какой-то интересный фильм. Но чаще всего, показывали какое-то старьё, да и честно говоря на левом берегу, Иркутска телевизор показывает не слишком хорошо, может тому виной река. А может просто древнее оборудование телецентра. Ведь сама телевизионная башня находится считай в прямой видимости.

В Китае некогда было этим заниматься, а вот когда приехал сюда, впервые пожалел об отсутствии телевизора. Кстати в поселке, что находится в паре километров отсюда у некоторых зажиточных граждан имеются телевизионные приемники, и показывают они очень даже неплохо. Разе что во время непогоды, появляется белесая муть, в остальное время, можно вполне пользоваться телевизором. Правда поле двадцати двух часов, электричество здесь отключают, ради экономии, да и включают только ближе к вечеру, тем более что подается оно от дизель-генератора, но тем не менее, хотя бы до этого времени, все работает. А я, так и вообще никак не завишу от этого. Приемник у меня хороший VEF-202, ловит все что угодно. «Маяк» пробивается довольно редко, хотя я и помню, что он вещает по всему миру. А вот Индию ловит хорошо. И мне даже удалось поймать там учебную программу на английском языке, и сейчас улучшаю свой разговорный, думаю в будущем это не помешает. А иногда просто беру бинокль, поднимаюсь на крышу фургона и разглядываю окрестности. Бинокль у меня хороший, морской, достался от деда.

Этот парень появился примерно неделю назад. И явно прибыл сюда не просто так. А явно что-то здесь искал. Причем именно здесь у подножия горы. За ним было интересно наблюдать, его поведение, заставляло меня посмеиваться над его «ужимками и прыжками», если можно так выразиться. И несколько развеивало ту скуку, что заставляла меня искать хоть какие-то развлечения. Я смотрел на этого парня, и мысленно хохотал над ним. Куда бы он не отправился, как подле него тут же сами собой, появлялись два-три мелких монаха-дармоеда, способных только на то, чтобы выпрашивать деньги у местных туристов. Причем судя по поведению парня, он никак не мог от них избавиться. Да и по большому счету, виноват был в этом он сам. Потому что, чем больше этих попрошаек кормишь, тем настойчивее они будут виться возле тебя. Закон природы, пацаны тоже хотят кушать, и по возможности хорошо. А здесь если в котле и появляется иногда мясо, то чаще всего уходит на стол настоятелю, и его приближенным. А мальчишки-монахи, получают все по остаточному принципу. То есть не помирают с голоду и значит большего не требуется. В конце концов это монастырь, а не дом обжорства. Вот и крутятся они вокруг местных туристов, помогая местным жителям вычищать их карманы. А учитывая то, что до сезона, как минимум полтора месяца, вот и выбрали для себя, в качестве объекта охоты этого парня.

Вначале попробовали покрутиться возле меня, но я быстро нашел на них укорот. Конечно можно было обойтись и без взяток местному полицаю, но сто рупий это фактически четыре пять юаней, то есть чашка чая в придорожном кафе, где-то в Китае. Здесь цены разумеется несколько иные, фактически отдавая ему по сотне я добавляю к его зарплате почти треть, ну или чуть меньше, зато у меня с ним прекрасные отношения, а когда мне недавно захотелось сделать небольшой запас продуктов, даже предоставил мне свой снегоход, и я за три рейса, перевез к себе, все что мне было нужно. И сейчас у меня в кабине, стоит два ящика пива. Холодильником я здесь не пользуюсь. Температура еще ни разу не уходила в плюс, но кабина грузовика, вполне заменила мне холодильник, а в нем самом я держу какие-то другое продукты, которые должны быть под рукой. Крупы, сахар, макароны оливковое масло Отдельного шкафчика на это не нашлось, а неработающий холодильник, вполне его заменил.

Честно говоря, иногда мне его бывает жалко, это я возвращаюсь к парню, а не к холодильнику. И не потому, что его фактически обкрадывают местные попрошайки, а скорее от того, что он не может прикрикнуть на них, и послать всех лесом, далеко и надолго. Чего проще, не можешь послать, подойди к местному полицейскому, и объясни ситуацию. Мол не дают спокойно отдыхать. Тот живо поставит всех на место. А не поставит, так тут же лишится своей должности. Одна жалоба наверх, что сорвали отпуск, и не давали спокойно насладиться отдыхом, а местный страж порядка палец о палец не ударил, и тут же пришлют нового. И даже не нужно писать эту жалобу самому, знаю в поселке как минимум двоих человек, который с удовольствием заняли бы эту должность. И подвернись такая возможность, тут же накатают жалобу во все инстанции.

Здесь вам не там. Потеряешь должность и хоть волком вой, потому как другой работы тут днем с огнем не сыщешь. Это только в России, менты могли не отрывать своего толстого зада от кресла, потому как знали, что на их место желающих особо не отыщешь, а здесь все совсем иначе. А должность участкового полицейского, хоть и не считается, особенно престижной, но ты попробуй еще устройся на нее, да продержись, так чтобы на тебя не жаловались. Плюс за это еще и платят, где еще такую халяву найдешь. Одним словом, мямля и есть мямля, и телок. А за те методы какими он кое-как отгонял от себя нахлебников иначе его и не назовешь. Хотя они на западе, все какие-то неправильные, не удивлюсь если узнаю, что и ориентация у него несколько отходит от общепринятой.

Почему на западе, так ведь выяснилось, что он приехал из Германии. Хотя парень я скажу весьма образованный, с местными прекрасно общается на их языке, полицай сказал, что его английский слышится как у настоящих англичан, а Тибетский или Китайский говорят сами за себя. А настоятель так и вообще молится на него, объявив его Тулку, что-то вроде перерожденца. То есть он когда-то жил здесь, и заново родился, но уже как немец. Ну и известно, что перерожденного, как любого вора, которого всегда тянет на место преступления, так и здесь всегда тянет к месту реинкарнации.